Однако в межбровье его клубилось лишь бесконечное баловство и всепоглощающая нежность.
Цзин Цингэ лежала у него на груди, приподняв упертый в него лоб. Ее только что смеявшееся личико уже успокоилось, но все еще оставалось пунцовым, а губы растянулись в улыбке — вылитая нашкодившая проказница, которая ни за что не признает свою вину и продолжает нагло отпираться.
— Ну же, Цзи Ичэн, сам рассуди: всего за сегодня, за какую-то половину дня, сколько раз ты упомянул свою маленькую принцессу? Что-то я не замечала, чтобы ты так сильно за меня переживал!
Глава 1001