Губы Цзи Ичэна изогнулись еще сильнее, приобретая соблазнительный и дьявольский изгиб — классический случай, когда палец в рот не клади.
Лицо Цзин Цингэ слегка порозовело, а распустившийся на щеках румянец был еще краше и соблазнительнее, чем розы у нее на груди. Муж... Боже мой, она действительно впервые в жизни произнесла это вслух.
Сердце в груди вдруг снова заколотилось, словно заблудившийся олененок, без остановки стуча о ребра.
Глава 417