Глава 37

Неизвестно, сколько времени прошло, но в комнате наконец стихло, и остался лишь сдавленный плач Жун Няньянь. Цзя Лянхань без сил опустился на табурет и с мукой закрыл глаза. Он тоже понимал, что сейчас не время для взаимных упрёков, и самой неотложной задачей было найти способ вернуть те двести тысяч лян серебра. Однако в Столице у него не было ни родных, ни знакомых, и единственным человеком, на которого он мог надеяться, оставалась Сунь Яо. Верно, она же недавно прислала ему письмо, а он в ответном послании попросил её что-нибудь придумать. В конце концов, как ни крути, она — приёмная дочь резиденции канцлера, и если выступит она, супруга канцлера никак не сможет отмахнуться от Сунь Яо так же просто, как отмахнулась от него! — Эй там, подайте бумагу и кисть! — бросил Цзя Лянхань слуге за дверью.