Вспоминая то, с каким выражением глаз дедушка при жизни ждал новый дом, Сюй До невольно чувствовала, как по лицу катится слеза, которую никак не удавалось вытереть. Перед её взором вставали то бабушка, хлопотавшая целыми днями по всем углам дома, то отец, счастливо скалящий зубы, когда она покупала ему что-нибудь вкусное. Всё это всплывало в памяти, но теперь она больше никогда этого не увидит.
Позже, в дни их поминок или в праздник Цинмин, она лишь могла сжигать для них бумажные деньги на перекрёстках дорог, до ужаса боясь возвращаться домой и видеть ту груду руин.
Мысль о том, чтобы поехать домой и сжечь бумагу для дедушки, бабушки и отца, вновь отягощала её сердце. Ей действительно следовало вернуться и проведать их: при жизни она не исполнила перед ними свой долг, а после смерти на их могильных холмах даже бумага не горела — какое уж тут сыновнее, вернее, дочернее почтение.
Глава 235