Цяо Юаньси знала, что ей пора уходить. Поразмыслив немного, она снова подошла к больничной койке и мягко произнесла:
— Дедушка, поправляйтесь. Когда настанет день вашего рождения, я снова приеду навестить вас. Вы не представляете, каждый год на ваш день рождения моя мама готовит для вас подарок.
Глаза Старика Чэн вспыхнули:
— Тогда приходи. Столько лет прошло, а мы так ни разу и не отпраздновали его шумно и весело.
— И обязательно принеси все подарки, которые приготовила твоя мама.
Цяо Юаньси достала из кармана связку ключей, сняла с нее связанного крючком красного дракона, протянула старику и с улыбкой сказала:
— Дедушка, мама говорит, что вы родились в год Дракона. Этот амулет она связала своими руками в те годы. Посмотрите, правда ведь немного неказистый?
Старик Чэн принял его, невольно усмехнулся и ответил:
— Ничуть не неказистый, у А-Янь самые золотые руки.
Говоря это, он большим пальцем принявлся гладить вязаную фигурку.
Поняв, что всё, что нужно, уже сказано, Цяо Юаньси попрощалась, и они с дядей вышли из палаты.
Свадебные кольца
Выйдя из больницы, Чэн Сянчэнь с любопытством спросил Цяо Юаньси:
— Юань-Юань, почему это я ничего не знал о том, что твоя мама каждый год готовила подарки для дедушки? Если рассудить, раз уж она их готовила, то с большой долей вероятности поручила бы привезти их мне.
Цяо Юаньси сунула руки в карманы и фыркнула:
— Я всё это выдумала. Я боялась, что дедушка не позволит мне прийти на банкет в честь юбилея, вот и прикрылась мамой.
— А как же быть с подарком? — с улыбкой спросил Чэн Сянчэнь.
Цяо Юаньси ответила:
— Не переживай, у меня есть способ.
Осенний ветер растрепал ее волосы, она закинула прядь за ухо и снова спросила:
— Дядя, тот парень — это и есть приемный внук дедушки?
— Верно, его зовут Чу Жуй, — ответил Чэн Сянчэнь. — Кстати, предупреждаю тебя, не сближайся с ним.
Цяо Юаньси холодно усмехнулась:
— Полагаю, когда он сегодня проведет расследование и узнает кто я, всё станет гораздо сложнее, чем просто сближение.
— Пока жив твой дедушка, он не посмеет ничего тебе сделать.
Цяо Юаньси задумчиво произнесла:
— Дядя, тогда я пока поеду домой, если что — созвонимся.
Чэн Сянчэнь открыл для нее дверцу машины и сказал:
— Возвращайся и не забивай голову лишним, здесь же дядя есть.
— Угу, — Цяо Юаньси улыбнулась дяде. — Я поехала, пока.
Сяо Ли отвезла Цяо Юаньси обратно в жилой комплекс Цзиньдун.
Забрав у нее пакет с контейнером для еды, Цяо Юаньси поблагодарила девушку:
— Спасибо тебе, веди машину аккуратно по дороге домой.
— До свидания, госпожа Цяо, — с улыбкой ответила Сяо Ли, села в машину и уехала.
Цяо Юаньси вернулась домой, позвонила в дверь, и Чжао Чун быстро открыл ее.
— Невестка, вернулась, — произнес он, забирая у нее пакет с едой.
Сменив обувь, Цяо Юаньси прошла внутрь. Цзян Юй разговаривал по телефону в гостиной, заметив ее приход, он сделал ей жест рукой, и она подошла, присев на диван в ожидании.
Спустя десять с лишним минут Цзян Юй закончил разговор, подошел к ней и спросил:
— Всё прошло успешно?
Цяо Юаньси выдохнула:
— Как сказать... В общем и целом успешно.
— И что сказал старик? — снова спросил Цзян Юй.
Цяо Юаньси поджала губы и произнесла:
— Много всего, и всё связано с моей мамой. Он и правда очень скучает по ней. Он согласился со мной увидеться только потому, что я воспользовалась светом ее имени.
Затем она пересказала Цзян Юю всё, что произошло в больничной палате.
Выслушав ее, Цзян Юй задумался на добрую полминуты:
— Судя по этому, в сердце твоего дедушки ты все еще не имеешь особого веса.
— Верно, — согласилась Цяо Юаньси. — В конце концов, мы не виделись двадцать лет, откуда взяться чувствам, а тем более весу.
Цзян Юй ответил:
— Это не проблема. Раз уж есть связь в виде твоей матери, то кровь гуще воды.
— Чу Жуй показался мне каким-то волком в овечьей шкуре, мы добавили друг друга в WeChat.
Цзян Юй выслушал и ничего не ответил:
— Раз он прячется в тени и дело касается коммерческих интересов, он ничего не станет говорить дедушке.
— Тогда давай просто ждать дня рождения и постараемся одним махом отвоевать этот участок земли! — воинственно заявила Цяо Юаньси.
Цзян Юй взглянул на часы:
— Тогда давай возвращаться, тебе тоже пора побыстрее разобраться с подарками за эти двадцать с лишним лет.
Цяо Юаньси и сама больше не хотела оставаться в Цзинчжоу, это место вызывало у нее отторжение.
Трое сели в машину и вернулись в Бэйчжоу. Въехав в город, Цзян Юй сказал:
— Сначала перекусим.
После этого он назвал название ресторана.
Сегодня была суббота, в ресторане оказалось многолюдно, и администратор проводил троих в небольшой отдельный кабинет. Чжао Чун знал вкусы каждого и в два счета сделал заказ.
Прямо посреди трапезы Цзян Юй получил звонок из родового поместья, Су Цайюэ принялась отчитывать сына прямо по телефону.
Цзян Юй положил телефон на стол и ел, одновременно слушая ее.
— Вы все возомнили, что у вас крылья выросли, да? Твоя жена кричит на меня и пререкается, а ты даже не пытаешься ее укротить! У тебя вообще осталась хоть капля уважения ко мне как к матери?
И твоя сестра туда же, стоит сказать ей пару слов, как она тут же тащит Миньчжэнь к тебе. Ладно уж, вы, брат с сестрой, спелись, решили все разом поиздеваться надо мной!
Слушая обвинения свекрови, Цяо Юаньси аж передернуло от кожи на голове — та преподносила всё так, будто была величайшей мученицей.
Цзян Юй допил суп до конца и только после этого взял телефон, мягко ответив Су Цайюэ:
— Мама, остынь немного, я скоро заеду проведать тебя. Что-нибудь хочешь? Куплю по дороге и привезу.
Су Цайюэ ухватилась за предложенный выход и немного успокоилась. Обменявшись с сыном еще пара фразами, она повесила трубку.
— По-моему, третья тетушка просто соскучилась по тебе, — заметил Чжао Чун.
На лице Цзян Юя на мгновение промелькнуло выражение беспомощности, но он ничего не ответил.
Пообедав, трое вышли из ресторана, и Цзян Юй сказал:
— Не могу отвезти тебя домой, я сначала поеду в родовое поместье.
— Вернешься вечером на ужин? — спросила Цяо Юаньси.
— Захвати и на мою порцию, — ответил Цзян Юй и тут же добавил: — Сегодня вечером не готовь блюда сунской кухни, давай вернемся к обычному меню.
Цяо Юаньси улыбнулась:
— Ладно, я и сама от них устала.
Вернувшись домой, Цяо Юаньси принялась ломать голову над тем, какие подарки подготовить для дедушки. Она достала все вещи, оставшиеся от мамы, среди которых нашелся мамин дневник.
После смерти матери этот дневник помогал ей пережить самые тяжелые времена, она помнила наизусть содержание каждой страницы. И всё же каждый раз ей казалось, что дневник матери открывается для нее по-новому.
Вновь увидев вещи мамы, она предалась воспоминаниям и тоске: прошло уже десять лет, а боль в глубине души всё еще давала о себе знать.
Время пролетело незаметно, и вновь наступила пятница.
Всю эту неделю Цяо Юаньси работала днем, а вечерами занималась подготовкой самых разных подарков. Большинство из них были сделаны своими руками — это ее конек, но ради этого пришлось пожертвовать несколькими ночами сна.
В пятницу после работы за ней прямо к офису подъехала машина Цзян Юя, чтобы везти в Цзинчжоу.
День рождения Старика Чэн был назначен на воскресенье, и они планировали приехать в Цзинчжоу заранее.
На скоростной трассе Цяо Юаньси спросила:
— Всё, что нужно было взять, захватил?
И тут же добавила:
— Обручальные кольца не забыл?
Вернувшись на прошлых выходных, она решила, что в день рождения дедушки обязательно нужно будет надеть обручальное кольцо.
Цзян Юй сидел с закрытыми глазами, погруженный в свои мысли, и протянул левую руку — на безымянном пальце красовалось обручальное кольцо.
Его купили после регистрации брака по совету бабушки. Тогда оба были рассеяны и выбрали первую попавшуюся модель.
Цяо Юаньси достала коробочку с кольцами и надела свой бриллиант на палец. По ее мнению, раз уж играть роль, то до конца — какая же семейная пара без обручальных колец.
Когда машина въехала в Цзинчжоу, было уже за четыре часа дня. Чэн Сянчэнь забронировал ресторан, чтобы вечером оказать им, супругам, гостеприимство.
Еще через полчаса езды автомобиль остановился у входа в ресторан.
Цзян Юй и Цяо Юаньси вышли из машины и заметили, как из припаркованной через два места машины тоже кто-то выходит. Приглядевшись, они с удивлением узнали Чу Жуя.
Пока Цяо Юаньси на секунду замерла, Чу Жуй уже заметил ее, мимолетное удивление на его лице сменилось улыбкой, и он направился прямо к ней.
Цяо Юаньси тихонько шепнула Цзян Юю:
— Это и есть Чу Жуй.
Цзян Юй сохранил невозмутимость, бросив на приближающегося Чу Жуя острый взгляд: тот и впрямь производил впечатление волка в овечьей шкуре, как и говорила Цяо Юаньси.
— Сестрица Юань-Юань, как же это ты приехала в Цзинчжоу и не предупредила меня? Я бы встретил.
С этими словами он с живым интересом перевел взгляд на Цзян Юя и с улыбкой нарочно спросил:
— А это кто?
Муж, покажи класс
На людях Цзян Юй и Чу Жуй вроде бы были незнакомы. Но втайне друг о друге знал каждый, просто они еще ни разу не встречались лично.
Цяо Юаньси пришлось представить мужа:
— Это мой муж, Цзян Юй.
— Муж, это приемный внук дедушки, Чу Жуй.
Чу Жуй сначала было поморщился от блеска бриллиантового кольца на пальце Цяо Юаньси, но затем протянул руку Цзян Юю и вежливо произнес:
— Здравствуйте, господин Цзян.
Цзян Юй пожал ему руку и чуть кивнул:
— Здравствуйте, господин Чу.
Разомкнув рукопожатие, Чу Жуй снова с улыбкой посмотрел на Цяо Юаньси:
— Раз уж столкнулись, давайте поужинаем вместе.
— Не стоит, мы уже договорились с другими людьми, в следующий раз, — Цяо Юаньси взяла Цзян Юя под руку и отклонила предложение.
Чу Жуй не расстроился:
— Хорошо, тогда в следующий раз.
С этими словами он в окружении своих людей первым вошел в ресторан.
Цзян Юй холодным взглядом проводил уходящего Чу Жуя, на его лице отчетливо читалось нескрываемое отвращение.
— Пойдемте тоже внутрь, — Цяо Юаньси высвободила руку и зашагала вперед.
Чэн Сянчэнь уже ждал их в отдельном кабинете и как раз выбирал блюда по меню.
Увидев вошедшую молодую пару, он поспешно обратился к Цяо Юаньси:
— Юань-Юань, вы как раз вовремя, посмотрите сами, что заказать, я совершенно растерялся.
— Ладно, я закажу, — отвечая, Цяо Юаньси снимала пальто.
Вдруг она почувствовала, как кто-то сзади помогает ей аккуратно снять верхнюю одежду. Обернувшись, она увидела Цзян Юя.
Она послушно скинула пальто и, сладко улыбнувшись, произнесла:
— Спасибо, муж.
Цзян Юй с балующей улыбкой посмотрел на нее и повесил одежду на вешалку у стены.
Наблюдая за ними, Чэн Сянчэнь подумал, что отношения у этой молодой пары вроде бы вполне налаживаются. На прошлом обеде было много народу, и они казались отстраненными, но сейчас картина выглядела совершенно иначе.
Цзян Юй вернулся на свое место и сам налил Чэн Сянчэню чаю:
— Секретарь Чэн, выпейте чаю.
— Муж, будем есть утку? — подняв голову, спросила Цяо Юаньси.
Цзян Юй ответил:
— Я буду всё, что угодно, спроси лучше дядю.
Чэн Сянчэнь отмахнулся:
— Я тоже поем чего-нибудь попроще, заказывай сама, Юань-Юань.
— Ну ладно, тогда закажу то, что люблю сама, — сказала Цяо Юаньси и, подняв меню, принялась перечислять официанту названия блюд.
Чэн Сянчэнь сделал глоток чая и спросил Цзян Юя:
— Что вы с Юань-Юань подготовили в подарок на день рождения дедушки? Я посмотрю, подойдет ли, чтобы старик не стал придираться.
Цзян Юй ответил:
— Всю эту неделю Пятнашка возилась со всем сама, мне и носа сунуть не давала, сколько ни спрашивал — молчит.
Сказав это, он горько усмехнулся:
— Я и сам понятия не имею, что она приготовила.
— Пятнашка? — переспросил Чэн Сянчэнь. — Домашнее прозвище, что ли?
Цзян Юй улыбнулся:
— Моя бабушка очень привязалась к ней, ей казалось, что называть ее по имени слишком официально, вот она и придумала прозвище по значению имени. Всегда звала ее Малышка Пятнашка, ну и я привык.
Взгляд Чэн Сянчэня затуманился воспоминаниями:
— А это имя ей ведь моя сестра дала.
— Дядя, — Цяо Юаньси вернула меню официанту и с досадой в голосе произнесла: — Давайте сегодня нормально поедим, а? Не надо портить тебе настроение упоминанием моего имени.
То ли из-за того, что старик Чэн последнее время то и дело вспоминал дочь, но сам Чэн Сянчэнь в эти дни стал еще сильнее тосковать по сестре.
— Мне вчерашней ночью опять приснилась твоя мама, — совладав с эмоциями, произнес он.
Цяо Юаньси не стала развивать тему и перевела разговор:
— Мы только что видели у входа Чу Жуя, я не стала говорить, что мы идем ужинать с вами.
— Ничего страшного, если бы и сказала, — холодно фыркнул Чэн Сянчэнь. — Он бы и сам догадался.
Затем он снова повернулся к Цзян Юю:
— К этому Чу Жую нельзя относиться легкомысленно. Даже если в этот раз мы не вернем себе участок земли, бдительность терять нельзя. Человек он расчетливый и себе на уме.
Цзян Юй с серьезным видом кивнул.
— Когда его дед скончался, в семье случилась страшная трагедия, и всего за год не стало обоих родителей. Твой дед забрал его к себе и с тех пор воспитывал лично, любя как родного внука. Надо отдать ему должное, он очень предан деду, невероятно почтителен и во всем слушается его.
Цяо Юаньси с сомнением спросила:
— Он и вправду слушается или только притворяется на людях?
Чэн Сянчэнь ответил:
— Смотря в чем. Например, запрещал ему дед заниматься бизнесом — так он ушел в подполье и проворачивал дела втихую, не вступая в открытые споры. Но во всем остальном, по мелочам, делает то, что от него ждут, и всячески старается радовать старика. По правде говоря, роль приемного внука он исполняет безупречно, отлично умеет создавать для дедушки душевный комфорт.
— Но, дядя, мне показалось, что ты его недолюбливаешь. Почему? — с любопытством спросила Цяо Юаньси.
Чэн Сянчэнь пояснил:
— Он всего на несколько лет старше вас, да и сам я тогда был совсем молодым, но мне всегда казалось, что он чужак. А когда мы повзрослели, в некоторых вещах он вел себя некрасиво, вот мне и расхотелось поддерживать с ним тесные отношения.
Цяо Юаньси протянула «о-о-о», задумалась о себе и с любопытством спросила:
— Дядя, как думаешь, смогу ли я со временем занять его место в сердце дедушки?
Чэн Сянчэнь понял смысл вопроса племянницы и прямо ответил:
— Это уж как постараешься. Твой дедушка сейчас тоскует только по твоей маме, а на тебя и на твоего отца ему почти наплевать. Особенно на твоего отца — дедушка был бы только рад, если бы из-за этого расследования о превышении полномочий его вовсе расстреляли!
— Ишь! — недовольно фыркнула Цяо Юаньси. — Чего это он так взъелся на моего папу? Мама имела полное право на свободную любовь.
— Но он же не уберег твою маму, она умерла так рано.
— Мама умерла от болезни, муж ей не врач.
— Болезнь от душевных терзаний и развилась.
— Тогда у дедушки тоже есть своя вина.
— Вот и иди выскажи это дедушке в лицо.
Цяо Юаньси посмотрела на властное выражение лица дяди и благоразумно замолчала.
Цзян Юй держал чашку чая и с улыбкой наблюдал за тем, как Цяо Юаньси пререкается с Чэн Сянчэнем словно задиристый петух, находя это весьма забавным.
Официанты принесли блюда, и все трое принялись за еду, продолжая непринужденную беседу.
Чэн Сянчэнь в основном общался с Цзян Юем: они затрагивали темы экономики, благосостояния граждан, правильной государственной политики и многое другое.
Цзян Юй не уступал собеседнику, с легкостью подхватывал любую мысль и выдвигал собственные аргументы — сразу было видно, что человек действительно разбирается в вопросе, а не бросается пустыми фразами. При этом держался он чрезвычайно скромно, неизменно оставляя за Чэн Сянчэнем право решающего слова.
Угостившись бутылкой вина, Чэн Сянчэнь с интересом посмотрел на Цзян Юя, даже сменив обращение:
— Племянник, в день рождения старика покажи ему ровно тот же уровень, и дедушка непременно взглянет на тебя совсем другими глазами.
Цзян Юй ничего не ответил, зато возмущенная Цяо Юаньси тут же вступилась:
— Всего-то взглянет другими глазами? Дядя, мой муж такой умный, красноречивый, во всем разбирается — неужели он не заслужил благосклонности дедушки?
Разбирается? На такую похвалу Цзян Юй слегка нахмурил брови, показывая, что определение ему не слишком по душе.
Чэн Сянчэнь расхохотался:
— Юань-Юань, всё требует постепенности, в один присест толстяком не станешь. Дедушка к тебе-то еще не благоволил, с чего бы ему сразу благоволить твоему мужу?
Цяо Юаньси презрительно хмыкнула и повернулась к Цзян Юю:
— Муж, покажи класс, в этот день очаруй дедушку окончательно, сможешь?
На лбу Цзян Юя выступили три капли пота, и он молча одарил ее выразительным взглядом исподлобья.
Пестрые подарки ко дню рождения
После ужина и Цзян Юй, и Чэн Сянчэнь изрядно выпили. Цяо Юаньси позвонила Чжао Чуну, чтобы тот поднялся помочь им.
Выпив две бутылки на двоих, они так вошли во вкус и так увлеклись беседой, что продолжали сидеть на прежних местах, оживленно переговариваясь.
— Невестка, кажется, секретарь Чэн и вправду очень расположен к моему брату, — радостно заметил Чжао Чун.
Цяо Юаньси понимала истинные намерения дяди: помогая Цзян Юю, он в первую очередь желал счастья им обоим в браке.
Она подошла к Чэн Сянчэню и сказала:
— Дядя, пора ехать.
Чжао Чун, проявив расторопность, принес их пальто и помог обоим одеться.
Затем все четверо вышли из кабинета и направились к лифту.
Как только двери лифта закрылись, к нему подошел Чу Жуй со своими людьми в ожидании следующей кабины.
— Старший брат Жуй, этот хмырь по фамилии Цзян неплохо устроился — надо же было умудриться жениться на внучке старика, — заговорил один из приближенных Чу Жуя по имени Лу Циньянь.
Чу Жуй холодно усмехнулся:
— Думает, если пришел к старику на поклон, я верну ему этот участок земли? Слишком высокого о то себе мнения!
— Точно! В сердце дедушки место старшего брата Жуя неколебимо, неужели какая-то внучка рассчитывает составить ему конкуренцию? — поддакнул другой прихвостень по имени Мэн Сыюй.
Все они изрядно выпили за ужином, поэтому и речи звучали столь заносчиво.
Чу Жуй произнес:
— Посмотрим, чем всё закончится. Мне и вправду жутко интересно, каких волн сможет нагнать эта новенькая сестрица ради своего мужчинки.
Мэн Сыюй раскусил намерения Чу Жуя и с ухмылкой протянул:
— А девчонка-то хороша, и лицом, и фигурой удалась.
— По мне, так до невестки ей далеко, у нашего старшего брата вкус получше, — тут же польстил Лу Циньянь.
Чу Жуй промолчал, в его голове по-прежнему крутились образы Цяо Юаньси и Цзян Юя.
Проводив дядю до машины, Цяо Юаньси и Чжао Чун помогли Цзян Юю забраться внутрь, после чего она села следом.
Пока Чжао Чун вел машину в сторону дома, Цяо Юаньси открутила крышку бутылки с водой и протянула мужу.
Жадно сделав два больших глотка, Цзян Юй откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза, чтобы немного отдохнуть.
— Зачем тебе понадобилось разыгрывать идиллию перед твоим дядей? — неожиданно спросил он.
Цяо Юаньси, склонившись над телефоном, машинально подняла голову и, подумав пару секунд, ответила:
— Во-первых, чтобы успокоить его, я не хочу, чтобы он переживал за меня. А во-вторых, в качестве репетиции — перед дедушкой уже не будет так неловко. Если у нас всё выглядит гармонично, это поможет и в деле с землей.
— А ты дальновидная, — хмыкнул Цзян Юй и больше не стал расспрашивать.
Цяо Юаньси добавила:
— Раз уж я вызвалась помочь тебе, да еще в таком масштабном деле, нужно учесть абсолютно всё, я не потерплю неудачи.
— И впредь избавь меня от сравнений с «большаком», звучит как-то не солидно, — с закрытыми глазами высказал пожелание Цзян Юй.
Цяо Юаньси прыснула со смеху:
— Зато звучит по-народному, оживляет атмосферу.
— Вечно у тебя найдутся отговорки, — усмехнулся Цзян Юй.
Цяо Юаньси поинтересовалась:
— Судя по тому, как отлично вы сегодня болтали с моим дядей, ты и правда так думал или притворялся?
— Правду говорил, — похвалил Цзян Юй. — Секретарь Чэн — человек глубокий.
— По-моему, ты тоже неплох, мой дедушка точно тебя оценит.
Цзян Юй с закрытыми глазами тихонько рассмеялся:
— Ну тогда воспользуюсь твоим предсказанием. Если старик и вправду меня полюбит, тебе тоже перепадет лучик славы.
— Братец, по-моему, ты всё перепутал? — ошарашенно протянула Цяо Юаньси.
Вернувшись домой, Чжао Чун уложил Цзян Юя, а Цяо Юаньси ушла в гостевую спальню. Измотанная дневной работой и спешным отъездом, она умылась и сразу же легла спать.
Воскресенье наступило стремительно. Юбилей Старика Чэн был назначен на три часа дня в родовом поместье клана Чэн.