Цяо Юаньси знала, что он говорит о ее обещании помочь ему здесь, в г. Цзинчжоу, поэтому уверенно подтвердила:
— Не переживай, я сдержу слово.
— А кто у тебя в Цзинчжоу? — с любопытством спросил он.
Цяо Юаньси прикусила губу, немного поколебалась и ответила:
— Мой дядя.
— Твой дядя? — озадаченный Цзян Юй без утайки произнес: — Насколько мне известно, твоя мать еще при жизни порвала все связи с семьей. Как же ты до сих пор общаешься с дядей?
Цяо Юаньси вовсе не удивилась тому, что он навел справки об их семье, и честно ответила:
— Ну, у моей мамы были очень теплые отношения с дядей. Те годы, когда они не общались, дядя по несколько раз в год приезжал в г. Бэйчжоу, чтобы навестить меня и маму. После ее смерти он тоже регулярно навещал меня, и его отношение ко мне ни капли не изменилось.
— Кем работает твой дядя? — снова спросил Цзян Юй. — Судя по тому, с каким размахом ты говоришь, он какой-нибудь чиновник?
Цяо Юаньси слегка растерялась и полушутя произнесла:
— Ты ведь уже вывернул наизнанку всю информацию обо мне, неужели не проверил, кем работает мой дядя?
Цзян Юй щелчком отбросил окурок, поднял стекло и ответил:
— Я лишь поверхностно навел справки о твоей матери. Узнав, что они оборвали связи с родительским домом, я не стал копать дальше, посчитал это излишним.
— Впрочем, теперь я вижу, что, кажется, ошибался, — Цзян Юй бросил на нее взгляд и вполне серьезно добавил:
— Но сейчас я понял, что ошибся.
Цяо Юаньси немного подумала и сказала:
— Неважно, кем работает мой дядя, главное, что он сможет помочь тебе в Цзинчжоу.
Видя, что она не хочет вдаваться в подробности, Цзян Юй не стал допытываться:
— Раз ты так говоришь, я тебе поверю.
Машина мчалась по скоростной трассе, и они непринужденно завели разговор о другом.
— Ты ведь тоже умеешь водить? На следующей заправке сядь за руль ты, — предложил Цзян Юй.
Услышав это, Цяо Юаньси замахала руками:
— Нет-нет, я... боюсь садиться за руль, давай лучше ты, а я буду развлекать тебя разговорами.
Цзян Юй посмотрел на нее и поддразнил:
— Да о чем нам с тобой разговаривать, забудь.
На самом деле Цяо Юаньси сейчас было вовсе не до болтовни. Совсем скоро она сможет увидеться с отцом, у нее накопилась целая гора слов, столько всего нужно было спросить, да еще и приходилось сдерживать эмоции, чтобы не расплакаться слишком сильно — иначе отец станет волноваться, а время на исходе.
— Точно, а сколько времени нам разрешат побыть вместе с папой? — спросила она.
— Пятнадцать минут, — ответил Цзян Юй.
Пятнадцать минут... Она прикинула про себя: маловато, конечно, но ничего страшного, главное — сказать о самом важном. Она достала телефон и в заметках записала то, о чем обязательно должна будет поговорить с отцом при встрече.
Думая о предстоящем свидании с Цяо Хунбо, Цяо Юаньси тем не менее не забывала поддерживать беседу с Цзян Юем. Не зная, какие темы ему интересны, она просто болтала о том, о чем думала сама: то заводила разговор о фанатах и кумирах, то о развлекательных шоу, то вдруг перескакивала на изобразительное искусство, заявляя, что мастерски копирует полотна великих мастеров. Короче говоря, несла полную околесицу, лишь бы заполнить тишину.
Цзян Юй молча слушал, изредка задавая вопросы. В таком диалоге время летело незаметно, и спать ему действительно не хотелось.
Около шести часов вечера машина наконец прибыла к СИЗО г. Цинъян.
Цяо Юаньси и Цзян Юй вышли из машины. Глядя на массивные железные ворота и высокие стены перед собой, она понимала, что ее отец заперт здесь и лишен свободы. И хотя он совершил ошибку, ее все равно терзало жгучее чувство жалости — глаза мгновенно налились слезами.
Цзян Юй отошел в сторону, тихонько сделал звонок и, выслушав пару фраз собеседника, повесил трубку.
— Погодим немного, — он прислонился к машине, засунув руки в карманы брюк, и с уклоном головы уставился на ворота СИЗО.
Цяо Юаньси сгорала от нервного напряжения и тревожно ходила из угла в угол, то и дело поднимая взгляд на ворота.
Прошло минут семь-восемь, прежде чем створки отворились и оттуда вышел сотрудник исправительного учреждения.
Цяо Юаньси посмотрела на Цзян Юя и, следуя за ним по пятам, направилась к надзирателю.
— Не заходите внутрь, — тихо произнес тот, обращаясь к ним обоим. — Отказ.
Услышав это, Цяо Юаньси изумленно ахнула:
— В смысле... Цяо Хунбо отказывается со мной видеться?
Надзиратель бросил на нее взгляд, вытащил из кармана сложенный вчетверо лист бумаги и протянул ей:
— Это передал Цяо Хунбо.
Цяо Юаньси торопливо развернула записку. Узнав знакомый отцовский почерк, она тут же залилась слезами.
— Почему он не хочет меня видеть? — спросила она, не в силах сразу вникнуть в текст, снедаемая тревогой и непониманием.
— Кто ж его знает, наверное, стыдно показываться тебе на глаза, — ответил надзиратель.
Затем он добавил:
— Что-нибудь передать твоему отцу? Могу передать твои слова.
Цяо Юаньси горько плакала: она злилась на Цяо Хунбо, но в то же время была обязана успокоить отца. Сдерживая рыдания, она попросила:
— Пожалуйста, передайте ему, что у меня на воле все хорошо.
Надзиратель кивнул и обратился к Цзян Юю:
— Тогда я пойду.
— Благодарю за хлопоты, — Цзян Юй вытащил из кармана пачку купюр и сунул ему в руку.
Глядя, как тяжелые железные ворота с лязгом захлопываются вновь, Цяо Юаньси со слезами на глазах вернулась с Цзян Юем в машину.
— Отказ? Он сказал «не увижусь» — и всё тут? — возмущенно кричала она. — Знает ли он, каких трудов стоило добиться этой возможности?! Или он думает, что я всемогущая?
Цзян Юй тронулся с места и повернул обратно.
— Раз не хочет видеться, на то у него есть свои причины, — утешал он. — Перестань реветь, лучше посмотри, что твой отец тебе написал.
Цяо Юаньси включила подсветку в салоне и принялась читать записку от Цяо Хунбо.
Называть это письмом было бы преувеличением — всего несколько строк, написанных твердым, размашистым почерком: Юань-юань, не грусти, папа здесь устроен неплохо, и папа верит, что ты сильная. Не бойся, если возникнут трудности — посоветуйся с Цзян Юем, сейчас он твой самый близкий человек. Заботься о себе на воле, не обращайся ни к кому за помощью из-за дела отца, чтобы не нарваться на мошенников. Во всем слушайся Цзян Юя и живи с ним в мире и согласии.
Прочитав записку, Цяо Юаньси зарыдала еще громче и в гневе небрежно швырнула бумажку — та вспорхнула и опустилась прямо на рулевое колесо.
Цзян Юй опустил взгляд, бегло пробежал глазами текст, затем аккуратно сложал записку и снова сунул ей в руку:
— Твой отец ведь все правильно написал, чего ты ревешь?
Цяо Юаньси не могла выразить всю накопившуюся внутри обиду: он же прекрасно знал, что у них с Цзян Юем нет никаких чувств друг к другу, что родители Цзян Юя смотрят на нее свысока, и тем не менее заставляет ее во всем полагаться на Цзян Юя и жить с ним в мире! Неужели, находясь там, он совсем не подумал о ситуации с ее стороны?
Его немногочисленные строки звучали так легкомысленно, будто он сам ни в чем не бывало прогуливался на свободе, но ведала ли его душа, как сильно она здесь переживала, едва не бросаясь в реку!
Всего одно слово «отказ» — и какое же отчаяние оно принесло!
На сердце скребли кошки, и, забыв про всякую гордость и приличия, она закрыла лицо руками и горько заплакала.
Цзян Юй с досадой выслушал ее всхлипывания и протянул пачку салфеток:
— Цяо Юаньси, лучше бы тебе прореветь всю дорогу до съезда с трассы — хоть я не усну, да и тебе не придется со мной болтать.
Цяо Юаньси сердито выдернула салфетку из его рук и выпалила:
— Цзян Юй, мне и так хреново, а ты еще издеваешься!
— Как это — хреново? — усмехнулся Цзян Юй. — У тебя уже сопли пузырями от слез, я разве смеюсь над тобой?
— Замолчи! — яростно высморкавшись, сквозь слезы бросила Цзян Юй.
— Молчу, — отозвался Цзян Юй. — Только и ты больше не реви.
— Мне на душе тяжело, разве он не понимает, как сильно я за него переживаю? — жалобно спросила Цяо Юаньси.
Цзян Юй бросил на нее взгляд и мягко произнес:
— С чего ты взяла, что он не понимает? Но что изменится от того, что ты зайдешь к нему? При встрече с тобой он испытает лишь стыд и унижение. Устроив твою судьбу перед тем, как зайти сюда, он избавился от главных терзаний и теперь просто ждет приговора.
— Но я хотела просто поговорить с ним, взглянуть на него!
Цзян Юй слегка улыбнулся:
— Он отказался от встречи с тобой еще и потому, что не хотел причинять тебе боль. После того как против него завели дело, его психика наверняка подверглась жесточайшим испытаниям, и состояние вряд ли можно назвать хорошим.
Цяо Юаньси взглянула на него и, шмыгая носом, спросила:
— Значит, мне и вовсе не стоило приезжать сюда?
— Стоило или нет, а ты все равно приехала. И поездка не прошла впустую — хотя бы получила эту записку в утешение.
От таких слов Цзян Юя на душе у нее и вправду стало немного легче. Вытерев слезы, она с чувством вины произнесла:
— Прости, из-за меня ты впустую потратил личные связи.
Цзян Юй не видел в этом ничего страшного:
— Связи как раз для того и существуют, чтобы ими пользоваться, не нужно передо мной извиняться.
— Спасибо тебе, — Цяо Юаньси все еще было неловко. — Вернемся — я угощу тебя роскошным ужином.
Мягкое выражение исчезло с лица Цзян Юя, сменившись привычным бесшабашным видом:
— Ужин отменяется. В следующий раз, когда я буду заказывать еду на дом, просто сделай мне скидку — и хватит.
На обратном пути по скоростной трассе Цяо Юаньси незаметно для себя задремала, устроившись в кресле, а когда проснулась, ее разбудил Цзян Юй.
Она сонно приоткрыла глаза и, оглядевшись вокруг, узнала знакомые очертания виллы. Пробормотав себе под нос: — Уже дома? Так быстро...
Цзян Юй уже сам вышел из машины. Зевая, она тоже последовала за ним.
Едва переступив порог гостиной, она услышала голос Цзян Юя:
— Приготовь мне поесть, умираю с голоду.
Стоило ему это произнести, как в животе у самой Цяо Юаньси заурчало от пустоты. Промотавшись туда и обратно целых шесть часов за один вечер, кто угодно проголодается.
Вернувшись в комнату, она сначала насыпала корм Джорджу, переоделась и только потом направилась на кухню.
Поставив вариться рис, она достала из холодильника продукты для быстрой обжарки, вымыла их и нарезала. Спустя час на столе красовались два блюда и суп.
Она отправила ему в WeChat сообщение: Готово. Этот обед за мой счет.
Цзян Юй прислал в ответ знак ок, а через пару минут спустился сверху.
Они не стали пересаживаться в столовую и поели прямо за кухонным островом, устроившись напротив друг друга.
Цяо Юаньси приготовила помидоры, обжаренные с яйцами, говядину с зирой и суп из восковой тыквы с сушеными креветками. Еда получилась сытной и прекрасно сочеталась с рисом. Оба были безумно голодны, поэтому смели все подчистую, словно ураган.
Покончив с едой, Цзян Юй сделал глоток колы и подколол ее:
— Не знаю, дело ли в том, что это бесплатно, но мне кажется, эта еда вкуснее всего, что ты готовила раньше.
— Братец, — откликнулась Цяо Юаньси, — а тебе не приходило в голову, что дело просто в твоем зверском аппетите?
Цзян Юй изогнул бровь, не подтверждая, но и не опровергая ее слова.
Спрыгнув с барного стула, он направился к выходу:
— Если устала, можешь не мыть посуду, оставь так, завтра кто-нибудь приберется.
— Хорошо. — После поездки в Цинъян Цяо Юаньси чувствовала себя измотанной и физически, и морально, а готовка вытянула из нее последние крохи энергии. Вооружившись остатками сил, она побрела в свою комнату.
Сначала она приняла душ, и пока вода смывала дорожную пыль, снова заплакала от накатившей тоски: раз отец отказался ее видеть, значит, его состояние и вправду из рук вон плохо, отчего на сердце вновь заскребли кошки.
Высушив волосы феном, она вышла из ванной и забралась под одеяло. Джордж тут же подпрыгнул, с мяуканьем нырнул под одеяло и устроился прямо у нее на груди.
— Джордж, какой же ты послушный, — гладила она его, находя в этом крошечное утешение.
Лежа в постели и перебирая в голове самые разные мысли, она постепенно провалилась в сон.
Проснувшись на следующий день уже за девять утра, Цяо Юаньси умылась и написала в общий чат подругам, рассказав, как прошла вчерашняя поездка в Цинъян.
Жун Шангэ и Ми Ю одна за другой прислали слова поддержки, а затем потребовали, чтобы она собирала вещи — скоро они заедут за ней, чтобы прямиком отправиться в аэропорт, в горы Лаоцзюнь.
Искреннее тепло подруг тронуло ее до глубины души. Отказываться дальше было бы с ее стороны верхом неблагодарности, поэтому она ответила лаконичным ладно, а затем позвонила Цзян Юю.
— Мои подруги зовут меня развеяться и отдохнуть. Меня не будет дома несколько дней, ты не мог бы присмотреть за Джорджем? — мягко попросила она.
На заднем плане у Цзян Юя слышалось журчание ручья и щебетание птиц — похоже, он находился где-то на природе.
— Куда собралась? — коротко бросил он.
— В горы Лаоцзюнь.
— Понял, будь осторожна, — ответил Цзян Юй и бросил трубку.
Чэнь Бомин забросил удочку и поинтересовался:
— Твоя женушка звонила? Смотрю, с утра тебя не было дома, решил проверить, не на посту ли ты?
Цзян Юй в черных очках и с вытянутыми длинными ногами сидел в рыболовном кресле, не сводя глаз с поплавка:
— Разве она может меня контролировать? Друзья берут ее развеяться, вот она и предупредила, попросила присмотреть за ее котом.
Чэнь Бомин оживился:
— Куда это? Раз уж у нас все равно выходной, давай тоже рванем туда за компанию?
Цзян Юй презрительно фыркнул:
— Ты больной? В разгар золотой недели людей высматривать!
— Слушай, ты в этот раз так бездарно растратил прекрасную возможность выбить услугу, не жалеешь? — допытывался Чэнь Бомин.
Ответ Цзян Юя ничем не отличался от того, что он сказал самой Цяо Юаньси:
— Связи для того и нужны, чтобы ими пользоваться, чего тут жалеть.
— Ну ты и широкой души человек! — преувеличенно восхищенно поднял большой палец Чэнь Бомин. — А ведь когда Яньли просил у тебя эту услугу, ты ни за что не хотел ее отдавать.
— То дело другое! — заметив, как поплавок ушел под воду, Цзян Юй резко подсек, и на крючке забилась живая, серебристая рыба!
Чэнь Бомин продолжил:
— Через пару дней Яньли возвращается, надо бы собрать всех в Юэминхуэй, устроить ему встречу по возвращении?
— Разве не ты вечно организуешь подобные посиделки? Чего у меня спрашиваешь? — мастерски забросив удочку обратно, Цзян Юй откинулся на спинку кресла.
Хитро улыбнувшись, Чэнь Бомин пояснил:
— Я к тому, чтобы ты прихватил с собой вашу Цяо Ши У. В прошлый раз мы толком в маджонг с ней не сыграли — Хань Цинъюэ все испортила.
— Спрошу у нее на досуге, — ответил Цзян Юй и тут же усмехнулся: — Ну надо же, каких только прозвищ ты ей не придумываешь.
— А девчонка занятная, — вполне серьезно заметил Чэнь Бомин. — Ты относись к ней получше, сблизишься — от нее будет огромная польза рядом с тобой.
Цзян Юй с любопытством протянул:
— И в чем же?
— Ты дурак или прикидываешься? — удивился Чэнь Бомин. — Она и сыграть может, и выпить не дура, соображает быстро. Возьмешь ее с собой — где она тебе не поможет дела проворачивать? Будете вдвоем идти рука об руку и всех крушить в деловых кругах Бэйчжоу.
Его слова рассмешили Цзян Юя, но отвечать он не стал.
— И зря не веришь, еще вспомнишь мои слова, пригодится она тебе не раз, — с видом заправского прорицателя вещал Чэнь Бомин.
А тем временем Цяо Юаньси, которую только что назвали столь полезной спутницей, уже летела с подругами навстречу отдыху.
И пусть во время недельных каникул яблоку негде было упасть от толп туристов, три подруги искренне смеялись, продираясь сквозь людское море. Забота и внимание близких позволили Цяо Юаньси ненадолго забыть о тревогах. Сбросив с плеч тяжелый груз, она громко кричала со склона горы, выпуская наружу скопившуюся боль.
В последний день каникул подруги утренним рейсом вернулись в г. Бэйчжоу. Из аэропорта каждая разъехала по домам на такси.
Переступив порог, Цяо Юаньси увидела в прихожей обувь Цзян Юя и поняла, что он дома. Сменив туфли на тапочки, она закатила чемодан в свою комнату.
— Джордж, мама вернулась! Ты скучал по мне? — с порога проворковала она ласковым голосом, но кота у ног не оказалось.
Прислонив чемодан к стене, она принялась звать:
— Джордж? Малыш Джордж?
Она облазила всю кровать и пространство под ней, заглянула на шкаф и внутрь, проверила ванную и все потаенные уголки — кота нигде не было.
— Неужели выбежал на улицу? — сердце ее екнуло.
Схватив кошачью консервную банку, она выбежала из комнаты, стуча крышкой по жести и на ходу выкрикивая имя питомца.
Обыскав все комнаты на первом этаже и не обнаружив и следа кота, она в панике бросилась на второй этаж.
Едва ступив на площадку, она услышала, как с лестницы, ведущей на третий этаж, доносится заливистое мяуканье Джорджа, за которым со взъерошенными волосами спускался Цзян Юй.
— Джордж! — увидев кота, Цяо Юаньси в порыве чувств подхватила его на руки и с упреком обрушилась на парня: — Куда ты его дел? Ты меня до смерти напугал, я уже думала, он потерялся.
Стоя на лестнице с руками в карманах шелкового халата, Цзян Юй ошеломленно уставился на нее:
— Куда ему потеряться? Стоило тебе уехать, как он пристал ко мне банным листом и ни на шаг не отходит.
Цяо Юаньси прижала к себе кота и недоверчиво переспросила:
— Ты хочешь сказать, что это он за тобой таскается? Серьезно?
Заметив ее скептицизм, Цзян Юй закатил глаза, промолчал, развернулся и направился наверх со словами:
— Приготовь мне поесть.
— Поняла, — бросила она ему в спину и, прижимая к себе пушистика, вприпрыжку побежала вниз.
Вернувшись в комнату и переодеваясь, она принялась нашептывать коту:
— Ты же у нас такой неприступный с чужими людьми! С чего это ты вдруг стал виться вокруг него? Неужели пытался задобрить его только потому, что мамы не было дома?
— Какой же ты у меня умница! — переодевшись, Цяо Юаньси повернулась к коту и искренне показала ему большой палец.
Джордж в ответ тихо мявкнул, словно действительно все понял.
Спустившись на кухню и заглянув в холодильник, она ничуть не удивилась пустоте: за те дни, что ее не было дома, он и пальцем бы не пошевелил, чтобы купить еды.
Пошарив по полкам, она обнаружила пачку замороженных пельменей и поставила их вариться.
Вода закипела быстро. Разложив готовые пельмени по тарелкам, она написала Цзян Юю в WeChat: Завтрак готов, спускайся, этот тоже бесплатный.
Минут через десять Цзян Юй в домашней одежде спустился вниз и по привычке уселся за кухонный остров. Взглянув на дымящиеся пельмени, он поморщился:
— С какой они начинкой?
Убирая чистый небольшой ковшик в шкаф, Цяо Юаньси ответила:
— Свинина с сельдереем. Я знаю, что ты не особо жалуешь пельмени, но в холодильнике шаром покати, так что перекантуйся пока этим.
Спорить он не стал. Взяв палочки, он принялся неторопливо трапезничать.
Прибравшись на рабочей поверхности, Цяо Юаньси села напротив него и пододвинула к нему красиво упакованную маленькую коробочку.
Цзян Юй приподнял веки, промолчал и продолжил есть.
— Подарок тебе. Спасибо, что присматривал за Джорджем все эти дни, — искренне произнесла она.
Цзян Юй отложил палочки, вытер рот салфеткой и бросил взгляд на коробочку:
— Что это?
Цяо Юаньси не стала томить:
— Браслет, на удачу и богатство.
Уголки губ Цзян Юя дрогнули в усмешке:
— Благодарю.
Поднявшись из-за стола, он прихватил коробочку и направился к выходу, бросив на ходу:
— После обеда поедем на встречу, собирайся.
— Ага, — вяло отозвалась Цяо Юаньси.
Завтра уже нужно было выходить на работу, и тащиться куда-то ей совсем не улыбалось. Но раз уж между ними установились такие товарно-денежные отношения в виде ответных услуг, отказываться было неудобно, и ей пришлось подчиниться.
Бросив взгляд на еще не остывшие пельмени, она прикинула, что Цзян Юй съел от силы штук пять, не больше.
Сама она с утра ничего не ела, так что, взяв собственную миску, плеснула туда соевого соуса с уксусом и доела оставшиеся пельмени.
Вернувшись в комнату, она прилегла на кровать с намерением немного поспать. Но стоило закрыть глаза, как перед мысленным взором возникали образ Цяо Хунбо и та записка, и сердце начинало болезненно ныть. Все те эмоции, что она так тщательно прятала от подруг во время поездки, хлынули наружу с новой силой.
Сон пропал окончательно. Поднявшись с постели, она подошла к письменному столу.
Стол стоял у окна. Распахнув обе створки, она подняла голову, разглядывая крону за окном — некоторые листья платанов уже наполовину пожелтели. Осеннее солнце пробивалось сквозь листву золотистыми лучами, приятно согревая лицо.
Жизнь продолжается, думала она, нужно быть смелее и сильнее, тогда все обязательно наладится.
Около часа дня Цзян Юй прислал сообщение: Выезжаем в два.
Она ответила коротким ок.