Шэнь Наньцяо была уроженкой знатного рода Шэнь и никогда прежде не имела дела с такими простолюдинами. Столкнувшись с наглыми придирками, бесстыдной ложью и извращением фактов со стороны Лу Цзянъюэ и матушки Лу, она на этот раз действительно не могла найти слов для оправдания...
Всегда отличавшаяся высокомерием и кичившаяся своей чистотой, она понимала, что ситуация зашла слишком далеко. Как бы ни было противно у нее на душе, ей пришлось подавить внутреннюю боль и с натянутой улыбкой произнести:
— Сестрица, матушка, вы меня не поняли. Деньги и богатства — всего лишь прах земной, я никогда к ним не привязывалась. Раз уж сестрице так приглянулся тот набор украшений с красными рубинами, я велю отправить его ей в самое ближайшее время.
Лу Цзянъюэ тут же перестала плакать и расплылась в улыбке:
— Невестка, я так и знала! Ты ведь благородная девица из чиновничьего рода, твои нравы чисты и высоки, а до желтого металла тебе и дела нет. Поручи лучше мне разобраться со всем этим сором!
Шэнь Наньцяо едва не вырвало от злости, но образ высокомерной благородницы она создала себе сама. Лу Цзянъюэ вознесла её на такую недосягаемую высоту, что если бы она сейчас вздумала возражать, разве это не означало бы пощёчину самой себе?
Поэтому, сколько бы гнева ни кипело в её сердце, ей оставалось лишь стерпеть боль и проглотить горькие слова:
— …Сестрица права!
И вот так Лу Цзянъюэ в очередной раз обобрала Шэнь Наньцяо, утащив целый набор украшений.
Глядя на то, как её сундуки с приданым пустеют всё больше и больше, Шэнь Наньцяо впервые погрузилась в глубокое замешательство...
Она слышала, что Шэнь Чжинянь пользуется невероятной милостью во дворецких покоях и каждый день туда рекой льются императорские награды. Любая отдельная вещица из тех даров по своей стоимости превосходила весь этот сундук её приданого.
Шэнь Чжинянь наслаждается в столице роскошью и богатством, а она вышла замуж в семью Лу — терпеть лишения да ещё и управляться с вредной свекровью и жадной золовкой.
Неужели она действительно ошиблась, когда отбила этот брак?
— Сударыня, о чём вы задумались? — вернувшись из академии, с улыбкой спросил Лу Цзяньлинь.
В сердце Шэнь Наньцяо всколыхнулась горькая обида, и она выложила ему всё, что произошло за день. Она наивно полагала, что муж непременно поймет её трудности и вступится за неё. Тогда свекровь и золовка наверняка умерили бы свой пыл, и её жизнь стала бы намного проще.
Однако кто бы мог подумать... Лу Цзяньлинь лишь снисходительно усмехнулся:
— Душенька, в моём сердце ты всегда чиста и возвышенна, как светлая луна. Как ты можешь позволить себе мараться из-за какого-то тлена и земных побрякушек?
К тому же, Юэ-эр еще совсем юна. Тебе, как невестке, подобает в чём-то уступать ей. К тому же все мы теперь одна семья, к чему столько мелочности? Жить дружно и ладно — вот что важнее всего на свете.
Его миротворческая позиция лишь сильнее разожгла гнев Шэнь Наньцяо!
Заметив её недобрый взгляд, Лу Цзяньлинь поспешно взял её за руку и принялся рисовать заманчивые перспективы:
— Ну полно, душа моя, муж знает, как тяжело тебе вести хозяйство. Не переживай, вот сдам в будущем году провинциальные экзамены и получу степень цзеюаня, тогда я обеспечу тебе счастливую жизнь! Уж тогда я куплю тебе не один набор рубиновых украшений, а хоть целых десять!
Тут Шэнь Наньцяо вспомнила, что в прошлой жизни Лу Цзяньлинь с блеском сдал все три экзамена именно с провинциального испытания!
Точно! Мимолетный триумф Шэнь Чжинянь и её собственные временные невзгоды ничего не значат. Тот, кто смеется последним, — истинный победитель!
Она непременно станет титулованной супругой первой степени и отберет у Шэнь Чжинянь всё её великолепие!
— У моего мужа таланты цзеюаня, он непременно займет первое место!
Шэнь Наньцяо крепко сжала руку Лу Цзяньлиня, а в её глазах читалось безграничное доверие к нему!
По правде говоря, успехи Лу Цзяньлиня в академии едва дотягивали до среднего уровня, и тягаться с кандидатами со всей страны ему было тяжело. Кто бы мог подумать, что жена верит в него даже больше собственной матери и всерьёз считает, будто он сможет стать первым на экзаменах!
— Муж не посрамит ожиданий любимой жены!
— Я пойду почитаю в кабинет. Оплата обучения на следующий месяц и домашние расходы — вся надежда на тебя, душенька.
Вспомнив о тех днях, когда она станет титулованной супругой высшего ранга, Шэнь Наньцяо стиснула зубы и стерпела:
— Муж может не беспокоиться, все хлопоты на мне, просто спокойно занимайся учебой!
В худшем случае она продолжит распродавать свои драгоценности!
Павильон Слушания Дождя.
Шэнь Чжинянь, облаченная в платье из парчи Шу, что ценилась дороже золота, с кольцом с драгоценным камнем размером с голубиное яйцо на пальце, лежала на тахте, обитая мехом норки, и с живыми интонациями слушала рассказ Фуцюй о событиях в семье Лу. Она едва сдерживалась, чтобы не рассмеяться в голос.
Матушка Лу и Лу Цзяньлинь — всё такие же омерзительные и привязчивые лицемеры, как и в прошлой жизни! Зато в этой жизни наслаждаться таким «благом» выпало Шэнь Наньцяо.
Ханьдань с любопытством спросила:
— Старшая барышня ведь терпеть не может лишения, но так рвалась поменяться с нашей госпожой женихами и выйти замуж за господина Лу. Неужели этот цзюньцзы действительно сможет в следующем году взять первое место на экзамене?
— Иначе с чего бы ей стараться... — презрительно хмыкнула Шэнь Чжинянь.
— Цзеюань? Ха.
В прошлой жизни она почти целый год потратила, приложив невероятные усилия и изведя кучу энергии, чтобы сблизиться с родными экзаменаторов и заранее выведать для Лу Цзяньлиня темы испытаний.
В этой жизни пусть Шэнь Наньцяо ждет сколько душе угодно!
В мгновение ока наступил вечер.
Император больше не отдавал предпочтение одной лишь фаворитке, а перевернул биржку с именем Лю Жуянь, отчего новоприбывшие наложницы наконец вздохнули с облегчением. Пока государь не привязан к кому-то одному, у них ещё будет шанс дождаться своей очереди.
Во внутреннем дворце множество людей только и ждали, когда смогут посмеяться над Шэнь Чжинянь. Ведь падение с высоты никогда не давалось легко. Кто знает, может, сейчас она прячется под одеялом в Павильоне Слушания Дождя и горько плачет.
На самом деле... настроение Шэнь Чжинянь было абсолютно ровным. Прислонившись к небольшому столику у окна, она невозмутимо читала книгу.
Ханьдань не удержалась и испытующе спросила:
— Госпожа... разве вам не больно?
Даже представляя себя на её месте, она чувствовала бы себя несчастной, не говоря уже о самой госпоже, оказавшейся в эпицентре событий.
Глава 40. Цзян Ваньнин обезображена.
Шэнь Чжинянь сочла вопрос странным:
— С чего бы мне горевать?
Она никогда не рассматривала императора как возлюбленного или супруга. В её глазах государь был лишь инструментом для продвижения вверх.
Разве станет кто-то убиваться и ревновать из-за инструмента?
Точно так же, как чиновник, стремящийся к повышению, неизбежно льстит начальству. Женщины, запертые во внутренних покоях и глубоком дворце, мыслят ровно так же. По крайней мере, для Шэнь Чжинянь император ничем не отличался от вышестоящего чиновника.
На следующий день после ночи, проведенной с императором, Лю Жуянь была возведена в ранг гуйжэнь. Государь похвалил ее за кроткий нрав, даровал титул Благородной дамы Вань, а в Павильон Ряби на Воде рекой потекли щедрые награды.
Лю Жуянь стала второй среди новичков, получившей собственный титул, разрушив исключительное положение Шэнь Чжинянь. Все во дворце гадали: быть может, ей удастся побить и рекорд Шэнь Чжинянь, которая провела с императором три ночи подряд, став новой любимицей.
В мгновение ока Лю Жуянь оказалась в центре всеобщего внимания. Когда она пришла с утренним визитом во Дворец Куннин, многие осыпали ее скрытыми насмешками, но она с беспристрастной легкостью отразила все выпады — утонченная и дипломатичная, она не наживала себе врагов.
И хотя все вокруг только и ждали возможности позлорадствовать над Шэнь Чжинянь, ее собственный дух оставался неизменно стойким.
Шэнь Чжинянь с самого начала понимала: государь не может вечно принадлежать кому-то одному. Не будь Лю Жуянь, нашлась бы другая.
К тому же в прошлой жизни, ближе к концу, Лю Жуянь вела равную борьбу за место императрицы с самой Благородной госпожой Лю — разве могла она не снискать милости? Шэнь Чжинянь предполагала, что если бы не ее собственное вмешательство и замена Шэнь Наньцяо во дворце, внимание императора к Лю Жуянь было бы еще сильнее.
Впрочем... их вражда с Лю Жуянь была предопределена с самого начала. Если бы Лю Жуянь действительно утвердилась в роли любимой наложницы, это оказалось бы крайне невыгодно.
Однако в данный момент триумф Лю Жуянь перетягивал на себя весь гнев заднего дворца, избавляя саму Шэнь Чжинянь от участи общего врага, что приносило больше пользы, чем вреда.
Поэтому она пока не собиралась наносить удар по Лю Жуянь.
Но злодейка судьба не устает сводить врагов!
Шэнь Чжинянь никак не ожидала, что простая прогулка сведет ее лицом к лицу с Лю Жуянь.
Ранг Лю Жуянь был выше, чем у остальных новоприбывших, а ее отец служил янчжоуским префектом, что обеспечивало ей солидное происхождение. Многие наложницы низших рангов решили, что будущее Лю Жуянь безгранично — в отличие от Шэнь Чжинянь, чья милость казалась лишь замком из песка, — и потому вились вокруг новой фаворитки, расточая лесть.
Окруженная всеобщим вниманием, она выглядела чрезвычайно величественно.
Шэнь Чжинянь, разумеется, не собиралась давать недоброжелателям повода придраться к ней на людях и отвесила положенный по дворцовому уставу безупречный поклон:
— Приветствую Благородную даму Вань!
Взгляды окружавших Лю Жуянь наложниц низших рангов тут же обратились на Шэнь Чжинянь с плутовским огоньком:
— Ой, да это же та самая чанцзай Жоу, что провела у императора целых три ночи подряд! Как же так вышло, что прошлой ночью государь не соизволил заглянуть к вам?
— Иные цветы не цветут и ста дней... боюсь, кое-кто скоро утратит милость императора...
Едва Шэнь Чжинянь успела услышать эти шпильки, как Лю Жуянь нахмурилась:
— Полноте, все мы сестры, к чему такие резкие слова?
Она лично шагнула вперед, помогая Шэнь Чжинянь подняться, и приняла вид смиренный и жалостливый, а в ее глазах читались легкая вина и беспокойство:
— Сестрица Жоу, я правда не со зла отняла у тебя императора. Пожалуйста, не сердись на меня и не отдаляйся... Хорошо?
Слова Лю Жуянь звучали тонко и опасно!
Она — гуйжэнь, а Шэнь Чжинянь — всего лишь чанцзай. И все же из-за милости государя она с такой унизительной покорностью стелется перед Шэнь Чжинянь. Если слухи разойдутся, Шэнь Чжинянь обретет репутацию заносчивой и властолюбивой особы, зазнавшейся из-за благосклонности монарха.
К тому же законной супругой императора оставалась Императрица Цзян. Если наложница делит ложе с государем, она как бы отнимает его у других, но кем тогда считать главную госпожу?
Тогда Императрица Цзян первой не потерпела бы ее!
Взгляд Шэнь Чжинянь холоденегал, а на лице появилось удивление:
— Сестрица Вань говорит странные вещи.
— Все женщины в этом дворце принадлежат императору, и к кому из них идти — его воля и право. Если за то, что государь удостоил кого-то милости, эту наложницу обвиняют в отнимании государя у предшественниц, не окажется ли тогда, что каждая женщина во дворце носит на себе печать вины?
Всего несколько фраз — и вот уже Лю Жуянь жарится на медленном огне. Оступись она хоть в чем-то — и она настроит против себя весь гарем.
Даже те наложницы низших рангов, что жались к Лю Жуянь, теперь глянули на нее иначе.
В конце концов, они заискивали перед ней в надежде урвать хоть каплю высочайшей милости. Если рассуждать так, как Лю Жуянь, то окажись любая из них обласкана императором, они тоже станут преступницами, посмевшими посягнуть на чужое?
Рука Лю Жуянь в рукаве слегка сжалась, однако на лице не дрогнул ни один мускул:
— Я вовсе не это имела в виду, сестрица Жоу, не пойми меня неправильно...
Окружающие рассчитывали, что раз происхождение Лю Жуянь благороднее, а ранг выше, она мигом раздавит Шэнь Чжинянь. Никто не ожидал, что реальность окажется столь отличной от их фантазий.
В этот момент к ним стремглав прибежал евнух и, поспешно отдав поклон, выпалил:
— Благородная дама Вань, Императрица повелевает вам немедленно явиться во Дворец Чусю!
В Дворце Чусю ныне проживала лишь Цзян Ваньнин, и Лю Жуянь никак не могла сообразить, что общего у нее с этой особой:
— Позвольте спросить, евнух, с какой целью Императрица призывает меня?
Евнух держался крайне холодно и отстраненно:
— Благородная дама сама всё узнает, когда прибудет во Дворец Чусю.
Поняв, что добиться от него толку не удастся, Лю Жуянь пришлось проглотить недоумение и последовать за ним.
Пропустить зрелище никто не желал. Главное — оказаться на месте происшествия и получить самые свежие новости из первых рук.
Шэнь Чжинянь и остальные наложницы двинулись следом.
Дворец Чусю.
Цзян Ваньнин и без того пребывала в ярости из-за недавнего понижения в ранге, срывая злость на слугах. Проснувшись рано утром и заметив ужас на лицах служанок, она сочла это дурным предзнаменованием и со всего маху пнула одну из них!
— Раз уж тебе так противно прислуживать мне, я могу оказать тебе милость и отправить мести Синьчжэку! Какую мину ты тут корчишь?!
Маленькая служанка рухнула на колени, ее трясло от страха:
— Р-рабыня не смела... Это вы, госпожа... вы...
Сюэчжу тоже заметила неладное с внешностью Цзян Ваньнин и в ужасе вскрикнула:
— Госпожа, ваше лицо...
Сердце Цзян Ваньнин пропустило удар, и она бросилась к бронзовому зеркалу. То, что отразилось в нем, заставило ее остолбенеть: лицо некогда блистательной красавицы сплошь покрылось густой сыпью...
— А-а-а-а!!! — пронзительный вопль вырвался из ее груди, когда она зажала лицо руками!
— Лекаря! Живо позовите императорского лекаря!
После череды криков и суеты лекарь наконец прибыл во Дворец Чусю. Осмотрев Цзян Ваньнин, он почувствовал, как у него внутри всё оборвалось...
Заметив выражение лица лекаря, Цзян Ваньнин кинулась к нему:
— Что с моим лицом?! Как это исправить?!
Лекарь тяжело вздохнул:
— Докладываю Благородной даме: судя по всему, ваше лицо пострадало от соприкосновения с травой Сюэцзы. Хотя это лекарственное сырье, оно крайне токсично для кожи. Даже... даже при самом лучшем лечении на коже почти наверняка останутся шрамы...
Если лицо наложницы во внутренних покоях оказывается обезображенным, на этом ее милость и ее жизнь при дворе заканчиваются!
Цзян Ваньнин была младшей дочерью в семье герцога Чжэньго, с малых лет избалованная всеобщим вниманием. Она жила лучше некоторых обделенных заботой принцесс и отличалась запредельным высокомерием.
Она вошла во дворце с твердым намерением занять место матери подданных — как могла она стерпеть подобный исход? Во Дворце Чусю тотчас поднялся невообразимый переполох!
Случившееся было слишком серьезным, чтобы Императрица осталась в стороне. Собрав остатки сил и превозмогая хворь, она прибыла во Дворец Чусю в сопровождении императорского паланкина.
В конце концов, хотя она и испытывала раздражение и желала умерить спесь Цзян Ваньнин, она никоим образом не позволила бы разрушить будущее клана герцога Чжэньго!
Даже император был потревожен и вскоре прибыл во Дворец Чусю.
В глазах Цзян Ваньнин плескалась ядовитая злоба, она рыдала так, что едва не теряла сознание:
— Старшая сестра, государь! Кто посмел отравить меня?! Вы должны защитить меня! У-у-у...
Наньгун Сюаньюй и раньше недолюбливал ее буйный нрав, а теперь, когда ее лицо покрылось красной сыпью и исказилось в безобразном плаче, в его глазах промелькнуло открытое отвращение.
Тем не менее время расправляться с кланом герцога Чжэньго еще не настало, и внешние приличия требовалось соблюдать. Наньгун Сюаньюй успокаивающе произнес:
— Не бойся, Я велю во всем разобраться и восстановлю справедливость, перестань плакать.
Хотя на слезы красавиц он обычно не злился, сейчас плач Цзян Ваньнин выглядел откровенно уродливо.
Цзян Ваньнин сочла слова императора проявлением заботы, и на сердце у нее чуть потеплело. Шмыгнув носом, она промолвила:
— Слушаюсь...
Пока государь не отверг ее, у нее еще есть шанс!
— Откуда в покоях Благородной дамы Цзян взялась трава Сюэцзы? Стража, расследовать до конца!
Императрица перед выходом приняла лекарство, силой удерживая себя в бодром состоянии, и сейчас выглядела сносно.
Отдав приказ, она повернулась к лекарям:
— Моим указом приказываю: какими угодно средствами, но вы должны исцелить лицо Благородной дамы Цзян!
Среди прямых потомков клана герцога Чжэньго больше не осталось девиц подходящего возраста, которых можно было бы отправить во дворец. Родственницы из боковых ветвей тоже имелись, но они были слишком далеко. Ради славы рода она обязана любой ценой спасти Цзян Ваньнин!
Практически все лекари Императорской врачебной палаты были вызваны на место и тут же хором отозвались:
— Слушаемся!
Присутствие императора и императрицы заставляло подчиненных выкладываться из кожи вон. Вскоре из внутренних покоев вынесли все подозрительные вещи. После серии проверок, проведенных лекарями, источник бед был окончательно установлен.
— Докладываем императору и Императрице: в этой коробке с румянами мы обнаружили следы травы Сюэцзы!
Лицо Цзян Ваньнин мгновенно помрачнело, и она с размаху пнула стоявшую на коленях служанку:
— Ничтожная девчонка! Ты отвечала за мои румяна, откуда в них взялась трава Сюэцзы?! Говори, кто подослал тебя погубить меня?!
Служанка по имени Таоэр, вся дрожа от страха, забила земные поклоны:
— Умоляю госпожу о милости! Рабыня невиновна! Будь у меня хоть сто жизней, я не смела бы вредить госпоже!
Императрица холодно взглянула на нее:
— Стража, увести ее в Ведомство по исполнению наказаний для допроса!
Таоэр запаниковала и принялась отчаянно молить о пощаде:
— Умоляю Императрицу о милости, рабыня и впрямь ничего не знает! Без понятия, как это вышло!
— О, вспомнила! Позади днях, когда я забирала румяна из Дворцового ведомства, я столкнулась с Хунъэр, служанкой из Павильона Ряби на Воде! Раньше мы служили вместе, поэтому я остановилась перекинуться пара слов...
Императрица чуть приподняла руку, и схватившие Таоэр стражники замерли.
Кто во дворце не знал, что Благородная дама Вань из Павильона Ряби на Воде — новая фаворитка государя?
Императрица перевела взгляд на Наньгун Сюаньюя:
— Государь, что вы думаете?..
В глазах Цзян Ваньнин плескалась лютая ненависть, сквозь зубы она процедила:
— Государь, вы обещали заступиться за меня! У-у-у...
Взгляд Наньгун Сюаньюя стал глубоким и непроницаемым:
— Приведите сюда Благородную даму Вань и Хунъэр.
— Есть!
Вскоре Лю Жуянь и Шэнь Чжинянь в сопровождении свиты показались во дворецких покоях.
Увидев императорскую чету, Лю Жуянь почувствовала, как сердце екнуло, предчувствуя неладное, однако внешне сохранила невозмутимость.
— Приветствую императора! Приветствую Императрицу!
Хотя она не знала, что случилось с лицом Цзян Ваньнин, по всему выходило, что удар направлен против нее самой. Шэнь Чжинянь тихо стояла в толпе и наблюдала за представлением.
Цзян Ваньнин ненавидела виновницу всеми фибрами души, а завидев хрупкий и жалостливый вид Лю Жуянь, и вовсе потеряла остатки самообладания. С диким криком она бросилась вперед:
— Ах ты змея подколодная, ты посмела изуродовать меня! Жить надоело? Я выцарапаю твои гладиаторские очи!
Разумеется, в присутствии императора подобные вольности не допускались, и стражники преградили Цзян Ваньнин путь еще до того, как та успела дотронуться до Лю Жуянь.
— Благородная дама Цзян, истина еще не установлена, что за дикое поведение?!
Одернутая императором, Цзян Ваньнин захлебнулась обидой, но нарушать правила больше не смела и сквозь слезы выдавила:
— Государь, вы же обещали защитить меня! У-у-у... К той коробке с румянами приближалась только служанка из Павильона Ряби на Воде, кому еще быть виновной, если не Благородной даме Вань?!
Наньгун Сюаньюй посмотрел на Лю Жуянь:
— Благородная дама Вань, в румянах Благородной дамы Цзян обнаружена трава Сюэцзы, отчего ее лицо покрылось страшной сыпью. Свидетели говорят, что в день получения румян из Дворцового ведомства твоя служанка Хунъэр встречалась с той девушкой. Что ты можешь сказать в свое оправдание?
Лю Жуянь по-прежнему держалась хрупко и беззащитно, а ее голос звучал мягко и жалобно:
— Докладываю государю: видя, что сталось с лицом сестрицы Цзян, я, как и любая другая сестра по дворцу, глубоко потрясена и сочувствую ей, но случившееся не имеет ко мне никакого отношения.
В этот момент привели Хунъэр. Опустившись на колени и совершив положенный поклон, та в панике зачастила:
— Государь, Императрица, в тот день рабыня действительно перекинулась с Таоэр пара слов, но я не подсыпала яд в румяна Благородной дамы Цзян! Умоляю государя и Императрицу рассудить нас по справедливости!
Сюэчжу, пользовавшаяся наибольшим доверием Цзян Ваньнин, только что сопровождавшая стражу за людьми в Павильон Ряби на Воде, уверенной походкой вошла внутрь с мешочком в руках и холодно усмехнулась:
— Дерзкая девчонка Хунъэр! Улики налицо, свидетели найдены, а ты еще смеешь отпираться! Этот мешочек с травой Сюэцзы найден в твоей комнате, что ты на это ответишь?!
Обыскивать покои наложниц без позволения государя или Императрицы, конечно, запрещалось, но Хунъэр была всего лишь служанкой. К тому же Сюэчжу была человеком из клана Цзян, и Императрица прикроет ее, так что она решила сначала сделать дело, а потом докладывать.
Заметив едва заметный кивок Императрицы, лекари тут же шагнули вперед и принялись осматривать находку.
— Докладываем государю и Императрице: в мешочке действительно находится трава Сюэцзы, состав полностью совпадает с тем, что был найден в румянах Благородной дамы Цзян!