Сучжоу был уже совсем рядом, но заложницу у него отбили.
Цзюмочжи хорошо изучил характер Дуань Юя за месяц общения: без козыря в руках этот юнец скорее умрёт, но не выдаст устную формулу Шести Пульсаций Божественного Меча. Теперь, когда заложницы нет, какой прок хватать самого Дуань Юя?
Взбешённый до крайности Цзюмочжи и так с трудом сдерживал ярость, копившуюся всю дорогу. Теперь к старой обиде прибавилась новая.
Цзюмочжи жаждал только одного — схватить Чжао Сюаня и четвертовать его, чтобы утолить душевную муку; разумеется, Му Ваньцинь тоже следовало поймать.
В сливовой роще Хун Жицин и остальные, пережив стремительный вихрь, до сих пор лежали оглушённые, дрожа коленями.
У Му Ваньцинь же румянец заливал прекрасное лицо: всю дорогу её нёс на руках Чжао Сюань. Что до тряски и головокружения — они двое, оказавшись в центре урагана, не испытали и доли того, что выпало Хун Жихуэю и прочим.
Но именно поэтому Му Ваньцинь лучше всех знала: когда тот внезапный Пламенный Танец Праджни обрушился на них, именно Чжао Сюань отразил его ударом ладони.
Одна эта ладонь — стоило Му Ваньцинь вспомнить о ней, как всё казалось миражом.
Во истину: стоило Чжао Сюаню ударить ладонью, как перед глазами предстала картина — вспять текущие горы и моря.
Хотя видение мелькнуло лишь на миг, Му Ваньцинь была уверена: она видела это собственными глазами.
И именно той ладонью Чжао Сюань развеял Пламенный Клинок Цзюмочжи.
Но рассеявшиеся огненные потоки целиком впитались в тело Чжао Сюаня.
— Господин Сюань, с вами всё в порядке?
Переведя дух, Хун Жихуэй поднялся с земли и, увидев Чжао Сюаня, прислонившегося к корням сливового дерева с лицом жёлтым, как золотая бумага, откровенно испугался.
Разве Хун Жихуэй не понимал, что произошло? Если бы Чжао Сюань бежал в одиночку, то даже будучи Мастером, Цзюмочжи ни за что не догнал бы его и не смог бы ранить. Но Чжао Сюань тащил их всех, поэтому скорость резко упала, и даже вырвавшись, они всё ещё оставались в зоне поражения Сокровенной сути Пламенного Клинка.
Му Ваньцинь сидела рядом с Чжао Сюанем. Её всю дорогу несли на руках, и, хотя они уже приземлились, девушка всё ещё от стыда и обиды не хотела смотреть на него. Услышав встревоженный крик Хун Жихуэя, она поспешно повернула голову.
Увидев это, Му Ваньцинь тоже испугалась до смерти.
Лицо Чжао Сюаня, мгновение назад жёлтое, как бумага, вдруг стало багрово-красным, а затем он выплюнул сгусток кровавого тумана.
Когда застойная кровь вышла, лицо Чжао Сюаня окончательно побледнело.
Тут он медленно открыл глаза.
Видя обеспокоенные лица учеников Банды Нищих и полный тревоги взгляд Му Ваньцинь, Чжао Сюань горько усмехнулся:
— Пустяки, всего лишь внутреннее ранение.
Уголок глаза Хун Жихуэя дёрнулся, и он сильно прикусил губу.
Всего-то? С таким-то лицом вы говорите нам, что всё в порядке? Всего лишь внутреннее ранение?!
Внутреннее ранение — это, по-вашему, не пустяк?!
— Не думал я, что скрытая сила Пламенного Клинка окажется столь сокрушительной. Будь я чуть ближе — и жизни моей конец.
Глаза Му Ваньцинь наполнились слезами. Хотя она ничего не понимала в сокровенной сути боевых искусств, от воспоминания о том, как Пламенный Клинок Цзюмочжи внезапно вспыхнул перед глазами, её до сих пор бросало в дрожь.
Не укрой её тогда Чжао Сюань за своей спиной, даже развеянная сила клинка, ударь по ней хотя бы малая её часть — и она бы уже погибла.
Увидев её полный самоупрека взгляд, Чжао Сюань улыбнулся и внимательно вгляделся в её лицо.
Во время урагана её чёрная шляпа с вуалью и чёрная газовая накидка, конечно же, улетели без следа.
Теперь, когда он увидел её истинное лицо, нельзя было не признать: подобное лунному сиянию, подобное снегу на осыпанных цветами ветвях — лучшее описание для неё; а также подобное чистоте вод и древесной прелести, нежность и ясность — лучшее её воплощение.
К тому же Чжао Сюань находился сейчас на расстоянии всего лишь дюйма от Му Ваньцинь. От неё исходил аромат — ни орхидея, ни мускус, не слишком сильный, но глубокий, томный и сладкий, и он невольно проникал в ноздри Чжао Сюаня.
Даже в этой сливовой роще телесный аромат Му Ваньцинь мог соперничать с запахом цветов.
Заметив, что Чжао Сюань пристально смотрит на неё, Му Ваньцинь поспешно отвернулась. Лёгкий румянец залил её прекрасное лицо. Голос её звучал чисто и приятно, но был холодноват:
— Чего уставился?
Сказав это, Му Ваньцинь в испуге прикоснулась рукой к лицу и обнаружила, что вуаль исчезла. Всего через секунду её глаза наполнились слезами.
Вуаль упала — и дева всколыхнула мирские чувства. Не люби — и, благодаря спасению, разойдись; но если полюбила — как же быть с тем, кто прежде занимал сердце?
Жемчужные слезы скатились по её кристально-белым, словно яшма, щекам.
Зная о клятве Му Ваньцинь и догадываясь по цепочке событий, что она прежде встретила Дуань Юя, после чего Цзюмочжи увёз её в Сучжоу, Чжао Сюань улыбнулся. Подняв руку и прижав её к груди, он перевёл дух и спокойно произнёс:
— Сударыня, что это вы?
— Уж не дали ли вы прежде какую-нибудь странную клятву?
— Например, что если кто-то снимет вашу шляпу или сорвёт вуаль, вы выйдете за него замуж?
Сердце Му Ваньцинь забилось часто и смущённо. Она гневно уставилась на Чжао Сюаня, в душе недоумевая: откуда он знает?