— День за днем, ты, мертвая девчонка, и правда не даешь мне ни минуты покоя!
Раздался пронзительный женский визг.
С хлопком женщина выбросила из дома детскую книжку и пару поношенных шмоток.
Следом за ними из дома под красной черепицей и с красными кирпичными стенами вышла дородная женщина в зеленом платье.
В ее руке все еще была зажата пачка исписанной бумаги, которую она со злостью швырнула на землю:
— Проваливай! Это твои вещи, больше сюда не возвращайся, видеть тебя не могу, только душу мне трепещешь!
Знать бы заранее, ни за что бы не подобрала тебя, исчадие ты ада, я…
— Ай!
Тетушка Ли не успела договорить, как вдруг почувствовала резкую боль в левой щеке.
Она отшатнулась, прикрывая рукой опухшую щеку.
Лицо жгло огнем, словно ее кто-то отвесил пощечину.
Гнев мгновенно поднялся со дна души:
— Кто здесь?! — взревела тетушка Ли и тут же огляделась по сторонам, но вокруг никого не было.
Затем, прижимая руку к щеке, она уставилась на стоявшую в углу девушку и яростно закричала:
— Чэн Жань! Опять ты, мертвая девчонка, пакостишь?! А!?
У стены неподалеку стояла красивая девушка, лениво прислонившись к кирпичной кладке.
У нее была белоснежная кожа и стройная, высокая фигура.
Она была одета в клетчатую рубашку с завышенной талией, свободные черные спортивные штаны на резинке и кроссовки.
Плечи покрывала копна прямых коротких черных волос до плеч, на голове красовалась бейсболка, а ее крошечное, размером с ладонь личико поражало изяществом и красотой.
От всей ее фигуры исходила какая-то дерзкая, необузданная дикость.
Лицо Чэн Жань оставалось бесстрастным, но спустя пару секунд уголки ее губ дрогнули в холодной усмешке.
— Я. И что ты мне сделаешь?
Наглость!
Безумная, вседозволенная наглость!
— Ах ты!! — тетушка Ли ткнула в Чэн Жань пальцем, чуть не захлебнувшись кровью от злости, ведь она действительно ничего не могла поделать с Чэн Жань.
Десяток с лишним лет назад, когда тетушка Ли отправилась на базар, женщина в белом халате передала ей Чэн Жань на воспитание.
Тогда утверждалось, что это лишь временная передержка и через три года девочку заберут.
К тому же каждый год ей обещали выплачивать по двести тысяч юаней на расходы.
Поэтому она и согласилась взять Чэн Жань к себе.
Вот только первые два года деньги и впрямь платили, а на третий год выплаты прекратились вовсе!
И в назначенное время никто за ребенком не пришел.
Как же сильно она тогда пожалела!
К тому же, когда девчонка выросла, ее характер стал совсем странным.
Она не любила говорить и редко улыбалась.
Стоило кому-то тронуть ее вещи, как она молча уставилась на обидчика леденящим, пробирающим до костей взглядом, от которого по спине бежали мурашки.
Вокруг нее постоянно происходили странные вещи, и люди вокруг безо всякой видимой причины получали побои.
Совсем как сейчас.
Было совершенно непонятно, кто бьет, но боль ощущалась до жути реально.
Словно невидимая рука из воздуха отвесила пощечину — жуткая мистика.
Стоило тетушке Ли снова встретиться взглядом с ледяными глазами Чэн Жань, как ее охватил еще больший страх.
Пытаясь взять на испуг, она завопила:
— Все! Хватит, собирай свои манатки и вали отсюда! Больше не хочу тебя видеть!
Стоило Чэн Жань уйти, и в ее доме воцарился бы долгожданный покой.
Теперь одно лишь присутствие Чэн Жань казалось ей дурным предзнаменованием.
Чэн Жань не сдвинулась с места, продолжая опираться о стену. Бросив взгляд на сваленные на землю вещи, она холодно произнесла:
— Я вернулась забрать свой телефон, а не это тряпье.
Девочка говорила медленно, но от ее слов исходило поистине сокрушительное давление.
Услышав это, тетушка Ли забегала глазами:
— Какой еще паршивый телефон?! В глаза его не видела!
Все вещи в доме принадлежали ей, а девчонке она их просто так давала пользоваться.
Забрать телефон? Мечтать не вредно!
Чэн Жань издала короткое хмыканье: неужто возвращать не собирается?
Ледяной взгляд девушки упал на тетушку Ли, ее темные, чистые глаза поблескивали холодным светом.
Спустя пару секунд она бросила:
— Подохнешь — не вини меня.
Развернувшись, Чэн Жань зашагала прочь.
Но сердце тетушки Ли от этих слов тревожно ёкнуло.
— Постой! — испуганно окликнула она Чэн Жань. — Какая еще смерть? А ну объясни толком!
Солнце уже скрылось за горизонтом, окрасив небо в багровые тона закатного марева.
В раскаленном воздухе время от времени проносились слабые дуновения прохлады.
Чэн Жань остановилась, но оборачиваться не стала:
— Оставишь мой телефон у себя — не проживешь и двух дней.
Голос девушки звучал спокойно, но сказанное заставляло кровь стынуть в жилах.
Лицо тетушки Ли побледнело.
Эта мертвая девчонка не похожа на ту, что бросает слова на ветер.
Начиная с трехлетнего возраста, Чэн Жань вечно возвращалась домой сплошь покрытая ранами — сплошные порезы от ножей, будто ее кто-то рубил.
Кто знает, может, она и вправду перешла кому-то дорогу и теперь объявится кровный мститель.
Чем больше она думала об этом, тем страшнее становилось.
Тетушка Ли стремглав кинулась в комнату, вытащила оттуда тяжелый черный телефон и швырнула его к ногам Чэн Жань, словно горячую картошку.
— Забирай свое барахло и вали отсюда!
Чэн Жань посмотрела на валявшийся на земле черный телефон толщиной с кирпич.
Этот аппарат она собрала больше десяти лет назад, он годился только для приема звонков и ни для чего больше.
Ее местоположение раскрыто, так что толку от него больше нет.
Наклонившись, она подобрала телефон, подцепила ногтем черную сим-карту внутри и переломила ее пополам.
После чего небрежно швырнула и саму карту, и телефон обратно на землю.
— Ах да, забыла тебя предупредить.
Широким шагом удаляясь прочь, Чэн Жань обронила фразу леденящим душу голосом:
— Тронула мои вещи — не проживешь и дня.
С этими словами Чэн Жань зашагала дальше, не оглядываясь.
Тетушка Ли так и осталась стоять на месте со смертельно бледным лицом.
Лишь спустя долгое время, когда Чэн Жань уже скрылась из виду, тетушка Ли словно очнулась. Сплюнув на землю, она злобно бросила:
— Подумаешь, не проживу и дня! Напугала ежа голой жопой, думаешь, я из пугливых?
Только она договорила, как у грунтовой дороги перед кирпичным домом остановился белый микроавтобус.
Следом за этим с пассажирского сиденья выпрыгнула женщина в белом халате.
Пройдя по узкой тропинке с десяток минут, Чэн Жань вышла к развилке на широкой автодороге.
Уже совсем стемнело.
Издалека у этого тройного перекрестка она заметила припаркованный на обочине черный седан с включенными фарами.
На заднем сиденье у окна сидел красивый мужчина.
У него были правильные черты лица, глубокий разрез глаз, а кожа казалась почти прозрачной.
Он был одет в дорогую белую рубашку, пара верхних пуговиц была расстегнута, а черный галстук небрежно свисал набок, обнажая соблазнительные ключицы.
Его равнодушный, лишенный всяких эмоций взгляд был прикован к тому направлению, откуда она шла.
Изломанные, четко очерченные пальцы лежали на краю опущенного стекла, зажав тлеющую сигарету.
Вокруг него клубилась холодная, отрешенная аура.
Он походил на сошедшего с картины персонажа, настолько нереально красивого.
Даже издалека он производил впечатление человека, к которому невозможно подступиться.
Взгляд Чэн Жань задержался на мужчине всего на пару секунд, после чего она отвела глаза, обошла машину с телефоном в руке и направилась к правому краю дороги.
На водительском сиденье черного седана облаченный в черное телохранитель почтительно произнес:
— Господин Лу, сигнал координат Ангела Смерти окончательно потерян, отследить его больше невозможно.
Лу Чэнъюй поднял руку и, поднеся сигарету к губам, затянулся.
Его холодные, черные как смоль глаза неотрывно следовали за стройной фигурой, шагавшей впереди машины.
Сизый дым вился вокруг него, скрывая истинные мысли за непроницаемым выражением лица.
Спустя долгое время он глухо отозвался:
— Поехали, нужно встретить человека.