Память Цзян Люин, казалось, обрывалась на этом месте — затем был лишь чёрный экран и тишина.
【А этот Второй господин Цзян и впрямь тот ещё братец-козёл.】
Фанаты Цзян Чэнъюя, завидев столь откровенную насмешку, тут же налетели с ответом.
【Даже если это наш старший брат надел ей это, ну и что? Наш брат — натурал! Что натуралы понимают в красоте?】
【К тому же, если Цзян Люин не отказалась, разве это не значит, что ей тоже понравилось? Винить надо её саму, а к нашему брату не лезьте!】
Цзян Чэнъюй, видя поддержку в этих словах, почувствовал прилив уверенности, и остатки вины незаметно отступили.
— Верно, ей просто не повезло, иначе почему она…
В этот момент Цзян Сынянь мрачно прервал его.
— Потому что тогда она никогда не отказывалась от наших просьб. И ты прекрасно знаешь, что младшая сестра терпеть не может мохнатых…
— Старший брат, что ты хочешь этим сказать? Я что, силой заставил её надеть их?
— А теперь ты из-за этого видео, которое длится меньше получаса, собираешься её вытаскивать? Ты забыл, что наша настоящая сестра Ваньвань, которая нас по-настоящему любит, до сих пор лежит в больнице!
Цзян Чэнъюя словно задели за живое, и он принялся кричать, потеряв всякое приличие, на шее вздулись синие жилы.
Таким он вызвал у своих фанатов ещё больше жалости, и они принялись дружно осуждать Цзян Сыняня.
Даньму превратились в полный хаос. Цзян Сынянь, хоть и не был звездой, но, будучи красавцем и вице-президентом корпорации «Цзян», имел немало сотрудников, которые тут же стали его фанатами и вступили в битву с фанатами Цзян Чэнъюя.
— Хватит! Теперь есть проблема поважнее. Тогда поймали только этого мужчину-похитителя, но женщина, которая с ним разговаривала по телефону, была главной зачинщицей!
— Иными словами, это дело далеко не закрыто… Нет, я должен вернуться и перепроверить всё заново, найти настоящего преступника.
Цзян Сынянь впервые так отчаянно пытался вырваться из пут на запястьях.
Но не успел он освободиться, как заговорил Бай Ли:
— Не волнуйтесь, господин Цзян. Я уже отправил запись этого разговора в полицию. Уверен, они приложат все усилия, чтобы помочь вам с расследованием.
— Продолжим смотреть. Или вы не хотите знать, что случилось с Цзян Люин дальше?
…
Цзян Сынянь молчал. Да, он хотел этого, но и боялся.
Если тогда его маленькая сестра не была испорченной и даже поражала своей добротой, то что же с ней произошло потом, что она стала такой эгоистичной и порочной?
Цзян Сынянь боялся думать об этом.
И тут в беззвучном прямом эфире раздался голос пожилой женщины.
— Ишь ты, сегодня тётушке здорово повезло, даром ребёнка подобрала!
【Я знаю! Знаю! Это та самая несчастная женщина, которая растила Цзян Люин десять лет, а та в ответ на неё в суд подала!】
【Цзян Люин — настоящая неблагодарная тварь! Десять лет! И такой чёрной неблагодарностью отплатила.】
Сквозь поток брани проскользнула одна реплика: 【Робко спрошу: вам не кажется, что слова этой женщины звучат странно?】
Но никто не обратил на неё внимания, а может, все были слишком поглощены собой, укрывшись за экраном на вершине морального превосходства и безнаказанно осуждая других.
Небесам ли это стало невмоготу, но эта часть воспоминаний вдруг ускорилась, промелькнув лишь несколькими кадрами.
Жёлтая земля, зелёные поля и ветхая деревенская деревушка.
Здесь всё было настолько отсталым, словно из сельской местности прошлого века.
— Цянцзы! Гляди, что я нашла!
— Ох ты! Ну ты баба даёшь, всего за полчаса девчонку сманила. Только она хоть жива? Ты слишком уж сильно руки распустила, я считаю.
— Да нет же, нет. Ребёнка я нашла, она живая, не веришь — пощупай. Кожа нежная, откормим — хорошую цену дадут, хе-хе.
В студии послышался дружный вздох, и даже поток брани вдруг стих наполовину.
【Сманила? Продать? Выходит, Цзян Люин подала на них в суд, потому что они были торговцами людьми?】
【Не может быть. Я слышал, что тот процесс она проиграла.】
【Хм, значит, это точно ложь! Может, эти торговцы нашли для неё хороших приёмных родителей, которые её и воспитали целых десять лет.】
【Не все же торговцы людьми плохие. Может, эти как раз были хорошие. Просто Цзян Люин мерит всех по себе и зря на них наговаривает.】
【Больные? Господин сверху, желаю твоему сыну/дочере тоже встретить такого же хорошего торговца людьми.】
Экран снова мигнул несколькими кадрами. Когда Цзян Люин снова открыла глаза, все с удивлением обнаружили, что она спит в коровнике!
Высокие стены из грубого камня были покрыты чёрными пятнами, а на земле лежал толстый слой сухой травы, смешанной с грязью.
Одно только зрелище вызывало отвращение, что уж говорить о том, чтобы лежать на этом.
— Шорох-шорох, — в этот момент пошевелилась рука, перепачканная в грязи.
Платье принцессы на маленькой Люин уже сменилось пожелтевшим, бесформенным холщовым балахоном. Она беспомощно обхватила свои колени и забормотала:
— Папа… Мама… Братья… Почему вы всё не идёте…
— Ин Ин так хочет кушать, у-у-у… — Голосок девочки, когда-то ещё по-детски мягкий, теперь стал совсем хриплым.
Сколько же она проплакала? И сколько уже голодала…
Небо начало светлеть. Вдруг на замке коровника щёлкнуло.
На пороге появилась женщина средних лет с простоватым лицом. Однако следующие её слова напрочь разрушили это впечатление.
— Ах ты мелкая тварь! Ещё осмелилась сбежать? А? Попала в моё, Ли Нян, логово и думаешь уйти?
Её выражение лица мгновенно стало зверским, грубая рука схватила Цзян Люин за волосы и потащила наружу.
Маленькая Люин, ещё не оправившаяся от ран, получила новые увечья. Ладони, скользившие по земле, были в крови — зрелище было по-настоящему жутким.
— Больно… У-у-у… Как больно…
Наконец Ли Нян просто бросила девочку на пустыре.
Маленькая Люин уже совсем не имела сил сопротивляться. Плача и всхлипывая, она взмолилась:
— Тё… Тётя… Пожалуйста, не продавай меня. Мои папа, мама и братья будут волноваться.
Ли Нян, торгующая людьми, разумеется, не смягчилась. Напротив, она с брезгливостью посмотрела на кровь, смешавшуюся с грязью на теле девочки.
Пробормотав «Какая грязная», она открыла кран, чтобы помыть руки. А затем, не колеблясь, направила шланг на несчастную Цзян Люин.
Ледяная вода, как водопад, обрушилась на девочку, безжалостно хлеща её. Вскоре та промокла насквозь и дрожала от холода в этой ранней осени.
То ли заметив что-то, женщина широкими шагами подошла к Цзян Люин и, взяв её за подбородок, задрала ей голову.
Оглядев её, её искажённое лицо вдруг вытянулось, и она с лёгким удивлением пробормотала:
— А мордашка-то у неё смазливая…
— Ладно, пошли со мной.
Ли Нян, ещё раз оглядев девочку, неожиданно завела её в дом, переодела в сухую одежду и даже помогла мазью, сказав:
— Будешь слушаться — не продам.
Словно только что виденное зверское лицо было лишь иллюзией.
Услышав эти слова, зрители в студии наконец выдохнули. Ведь если её не продадут в далёкие неведомые края, то, по крайней мере, оставаясь в Цзинши, у неё был шанс, что её найдут, не так ли?
【Ну вот, я же говорил, что эта торговка не такая уж и плохая.】
【Верно. Если бы эта торговка людьми не подобрала раненую Цзян Люин, та, может, уже давно бы умерла. А тут ещё десять лет воспитания.】
Цзян Чэнъюй, увидев это, словно нашёл для себя оправдание, тут же повернулся к рядом стоящему и сказал:
— Старший брат, ты видел? Приёмная мать Цзян Люин неплохо к ней относилась, а та в итоге отплатила ей чёрной неблагодарностью. Что уж говорить о нас…
Цзян Сынянь, не в силах больше терпеть, прямо прервал его, возражая:
— Цзян Чэнъюй, хватит! Я верю, что наша младшая сестра по природе не была злой. Просто впоследствии ей не хватило воспитания… что и привело к тому, что она… совершила те… нехорошие поступки.
— К тому же, эта женщина в любом случае была торговкой людьми. Если она причинила кому-то вред, она должна понести наказание по закону.
Бай Ли, услышав их разговор, холодно усмехнулся, но ничего не сказал.