— Ты погляди на себя, за три дня дважды сбежала. Ещё раз — и запру не в коровнике.
Ли Нян смотрела на девчушку, которую усадила на кан и теперь приводила в порядок. Кто бы мог подумать, что после того, как эту мордашку отмоешь, она окажется такой хорошенькой. Чем дольше она глядела, тем больше та ей нравилась, а жадность в глазах вздымалась, словно бушующие волны, готовые поглотить эту маленькую девочку в море алчности.
Сяо Люин в страхе сжалась, и тут же — шлёп! — её ударили по голове.
— Опять не слушаешься?
— …Нет, я, я слушаюсь. Тётушка, пожалуйста, свяжитесь с моими папой и мамой. Они будут очень волноваться, если не найдут меня, —
едва она договорила, как снова получила оплеуху, едва не сбившую её с ног.
— Папа, мама? С сегодняшнего дня я твоя мать. Кто-то отвалил сто тысяч за твою жизнь, поняла?
— Я тебя не прикончила — уже жизнь спасла. А ты ещё смеешь думать о том, чтобы искать родителей? Мечтай!
Сяо Люин, скорчившись, лежала на кане, взгляд уже застилали слёзы, худенькое тельце мелко вздрагивало. Она не понимала, что значит «кто-то купил твою жизнь». Она помнила только, что брат говорил: непослушных детей забирают плохие дяди, и они больше никогда не увидят папу, маму и брата.
Но она ведь всегда была послушной: сама одевалась, сама ела, сама спала. И папу с мамой, и братьев она тоже слушалась. Почему же злые люди всё равно хотят её забрать?
— Второй… братец… ы-ы-ы… Ты же говорил, что если слушаться тебя, то злые люди меня не заберут, ы-ы-ы…
Когда Цзян Чэнъюй услышал этот её шёпот, сердце у него невольно сжалось. В детстве он и правда часто пугал Цзян Люин такими речами. Не ожидал, что она запомнила это на всю жизнь.
Фанаты Цзян Чэнъюя тоже ненадолго притихли. Сейчас комментарии в даньму оставляли в основном те, кто пришёл на стрим из любопытства к этому изобретению.
【Когда экран только помутнел, я подумал, что с очками что-то, а оказалось — это Сяо Люин плачет, так что меня самого чуть не пробрало.】
【Да, слишком сильное погружение. Эта оплеуха будто через экран мне по щеке прилетела. Сяо Люин так жалко.】
【Да вы чего, народ, на чём у вас фокус? Разве не на том, что кто-то хотел купить её жизнь?】
Ещё одна шокирующая тайна. Выходит, уже на второй день после происшествия нашли, где находится Цзян Люин, и даже напрямую наняли убийцу.
Глаза Цзян Сыняня наливались кровью, он с такой силой сжал подлокотник кресла, что тот, казалось, вот-вот треснет. Значит, тому, кто за всем этим стоял, нужны были вовсе не деньги выкупа, а человеческая жизнь!
Сто тысяч… всего лишь сто тысяч — и люди способны на такую мерзость…
【Похоже, у этой торговки людьми ещё есть совесть, разве что характер злой. Это Цзян Люин не знает своего счастья!】
Едва появилось это сообщение в даньму, все услышали из динамиков голос той женщины.
Она сказала:
— Этого ребёнка сейчас продать нельзя. Везде расклеены её ориентировки.
— Я думаю, лучше вырастить. Мордашка-то у неё смазливая. Продать таким богатым боссам — проще простого.
Две фразы — и пощёчина по самолюбию…
Тот, кто только что написал это сообщение, мгновенно получил шквал проклятий.
【Мать твою, а ну выйди сюда, кто сказал, что у торговки людьми есть совесть! Ты, часом, не из их шайки? Требуем тщательной проверки!】
【Требуем тщательной проверки!】+
Сяо Люин от этих звуков затряслась ещё сильнее, слёзы беззвучно катились по щекам. Она боялась снова разреветься в голос, как раньше, чтобы опять не получить оплеуху от той женщины.
Да и сил плакать уже не было. За эти три дня только в первый день ей дали похлёбки. А потом, стоило ей заговорить о том, что хочет домой, её били. Пыталась сбежать — тоже били.
— Братик… я… так… по вам… скучаю… спаси…
Что она бормотала дальше, в студии уже не разобрали, да и картинка погасла.
Но другие звуки ещё не стихли.
Ли Нян, заметив, что внутри давно нет никакого шума, решила, что та опять сбежала, и поспешно ворвалась внутрь. Но увидела лишь скорчившийся в углу комочек, бледный, без кровинки, и тело ледяное.
— Ай-яй-яй, беда. Три дня не кормили ребёнка, похоже, с голоду сознание потеряла.
Рядом подошёл здоровенный детина и тихо сказал:
— А может, пусть так с голоду и подыхает? Деньги-то мы уже получили.
— Цянцзы, ты что, дурак? Зачем отказываться от двойной выгоды? Выкормить эту скотину — всего-то и трат, что немного зерна. А потом хоть в шлюхи у нас в деревне её отдать — и то окупится.
…
В студии послышались всхлипы. Это плакали несколько молодых впечатлительных девушек.
— Кто бы мог подумать, что эта злодейка в детстве пережила такое горе. Из богатой наследницы превратилась в скотину, и даже в…
Слово «шлюха» никто не решился произнести вслух. Даже Цзян Янь, который обычно не стеснялся в выражениях, и тот молчал.
Он словно заметил взгляд Бай Ли, фыркнул и сказал:
— Это же в самом Цзинши. Не верю, что за десять лет она не смогла придумать, как сбежать.
— И потом, какое нам дело до её страданий? Почему из-за неё пострадала моя старшая сестра?
【Цзян Сань прав. Даже если у неё было несчастливое детство, это не повод сталкивать Цзян Ваньвань с лестницы.】
【И она не только это сделала. Моя младшая сестра своими глазами видела, как Цзян Люин издевалась над другими в школе. Так что поговорка «с кем поведёшься, от того и наберёшься» верна.】
Картинка сменилась, и то, что предстало перед глазами, заставило всех в студии забыть, как печатать, от удивления.
А причина была в том, что лицо Цзян Люин отразилось в зеркале.
Лет пяти от роду, огромные блестящие чёрные глазищи, миндалевидное личико. И в таком возрасте уже видно, что вырастет красавицей.
Вот только кожа у неё была болезненно-бледной, а сама она была худая, слишком худая. В том возрасте, когда дети должны быть кругленькими и пухленькими, она выглядела вот так.
【Кстати, кто-нибудь видел, как сейчас выглядит Цзян Люин?】
【Я только что искал. Нашёл только одну жуткую фотку, как сама Садако.】
【Я учился с ней в одной школе, видел. Она очень страшная, глаз не видно, а нижняя половина лица вся в рябинах. Не верится, что в детстве была такой милой.】
В потрескавшемся зеркале отразилось, как она привычно расчёсывается, а потом заплетает себе простую и удобную косичку.
Когда она уже собралась отойти от зеркала, все в душе вздохнули с сожалением, желая увидеть ещё хоть немного.
Уж очень она была красива.