Вспомнив всевозможные бедствия, пережитые ею в молодости, Чжан Цзиньлань невольно дважды вздрогнула.
Если действительно начнется засуха, она лишь надеялась, что все члены семьи смогут выжить — даже если ей самой придется умереть от голода, она на это согласна.
Встречались, целых семь или восемь семей. Наша деревня — самая бедная, тех, у кому в животе пусто, пруд пруди, так что приходится придумывать способ заработать побольше денег, — вздохнул Цзян Дахэ.
Свадьба старшего сына...
Боюсь, затянется еще на годик-другой.
Животы нечем набить, откуда же взяться лишним деньгам, чтобы женить сына.
Настроение в семье Цзян было подавленным, и Цзян Фубао всё видела.
На мгновение задумавшись, она расплылась в улыбке и громко объявила Чжан Цзиньлань и Цзян Дахэ:
— Большой дядя, бабуля, завтра я снова пойду в горы! Я буду собирать птичьи яйца, я хочу, чтобы дома каждый день было мясо.
Едва замолкли ее слова,
Чжан Цзиньлань залилась слезами.
— Ай-яй, бабушкина внученька-сладенькая, бабушка знает, что наша Фубао самая почтительная, но ты ведь еще совсем ребёнок, как можно изо дня в день ходить в горы? Бабушке не нужно, чтобы ты собирала птичьи яйца, лишь бы ты росла в безопасности и здравии!
Выговорившись, Чжан Цзиньлань тяжело вздохнула, сунула зажатую в руке лопатку старшей невестке, а затем вышла во двор и забрала внучку из объятий младшего сына.
— Бабуля, я хочу пойти! — Цзян Фубао сжала свои пухлые кулачки: она не собиралась сдаваться!
Она ведь «непобедимый великий мастер», в чьем распоряжении находятся Пространство и золотой палец!
Если она будет ходить в горы каждый день,
то наверняка узнает, где водится что-то ценное.
Это точно поможет улучшить рацион семьи Цзян и заработать для них побольше денег.
К тому же, даже если ничего не удастся найти, в Пространстве есть еда с функцией автопополнения — стоит лишь придумать предлог, и её можно будет достать.
Тогда денег станет больше, у старшего двоюродного брата появятся средства на невесту,
а ветхий дом можно будет разобрать и отстроить заново — просторный и кирпичный, под черепичной крышей, и больше не придется ютиться в этой развалюхе.
А лучше всего — каждый день есть душистый белый рис, с мясом, овощами и супом.
Разве это не прекрасная жизнь?
Помогать семье Цзян — значит помогать самой себе!
— Бабуля, умоляю, Фубао хочет пойти в горы, хочет, чтобы вы каждый день ели мясо! Большой дядя, второй дядя, папа и двоюродные братья целыми днями ходят в город, они ведь наверняка так устают. Фубао жалко их, Фубао не хочет, чтобы они ходили.
Цзян Фубао принялась ластиться, точь-в-точь как трёхлетний ребёнок.
Эта картина растопила сердца всех домочадцев Цзян.
— Сестрёнка, братья не устали, — хриплым голосом произнес Цзян Тунцзинь.
— Фубао, раз ты сказала такое, твой брат готов таскать мешки с зерном всю жизнь! — Цзян Тунму хлопнул себя по груди, вмиг забыв об усталости, а в его глазах читалась непреклонная решимость.
— Добрая Фубао, большой дядя обязательно заработает побольше денег, чтобы ты каждый день ела мясо, большой дядя совсем не устал, — с нежностью в глазах посмотрел на девочку Цзян Дахэ.
— Ай, какая же Фубао смышленая! Мама, позволь ей пойти, считай, что просто возьмешь её погулять в горы, — принялась уговаривать свекровь Цзян Эрюн.
— Доченька моя, у-у-у, с чего это твоему папе выпало такое счастье — иметь такую умную дочь? Не бойся, папа расшибется в лепёшку, но заработает денег, чтобы купить нашей Фубао мяса! — Цзян Сыинь в очередной раз расплакался.
У всех пятерых членов «бригады трудяг» на глаза навернулись слезы.
— Старуха, пускай Фубао идет. Всё равно дома особо дел нет, Лао-эр прав, считай, что выгуляешь Фубао в горах. Главное — не забираться в глушь, тогда ничего страшного не случится.
Глава семьи Цзян Шоуцзя вынес свой вердикт.
Считай, вопрос был решен.
Чжан Цзиньлань погладила внучку по голове
и снова тяжело вздохнула.
— Да разве я против? Просто Фубао такая послушная, такая разумная... Другие дети в её возрасте только и делают, что целыми днями гоняют кучей собак и кур, как же весело они играют! А наша Фубао? Едва исполнилось три года, а она уже переживает о пропитании семьи. Я лишь молюсь, чтобы она росла счастливой. Если начать тревожиться с младых ногтей, ей за всю жизнь не изведать радости. Неужели рассчитывать на то, что после замужества свекровь станет относиться к ней как к родной?
Чжан Цзиньлань отчетливо всё понимала.
Боюсь, счастливые дни её внучки продлятся лишь до замужества.
Каким бы хорошим ни было семейство, никто не станет относиться к невестке как к собственной дочери.
Совсем как её собственная дочь Саньхэ.
Тогда она тщательнейшим образом выбирала жениха и выдала дочь за простого, работящего парня из деревни Сунь. Кто же знал, что после рождения первенца, увидев, что родилась девочка, тот парень переменится в лице. И сколько бы раз она ни наведывалась туда с сыновьями, сколько бы драк ни затевала, отношение со стороны семьи мужа изменить так и не удалось.
Всё сводилось лишь к тому, чтобы выказать немного уважения семье Цзян, чтобы не гнобить сноху слишком жестоко.
Она уговаривала дочь развестись — в конце концов, можно найти другого.
В нынешние времена разводы хоть и редки, но случаются, однако дочь наотрез отказалась.
Не сумев её переубедить, Чжан Цзиньлань была вынуждена пустить всё на самотек.
При мысли о трагической судьбе дочери её сердце пронзала острая боль.
— Ладно, чего ты завелась о том, что будет так нескоро? Фубао всего три года, — прервал её Цзян Шоуцзя.
— Бабуль, давай просто найдем сестренке зятя, который войдет в наш дом, и тогда никто не посмеет её обижать.
Внезапно
слова Цзян Тунму заставили всех в доме замолкнуть.
Все разом уставились на него, отчего бедняга Цзян Тунму покрылся мурашками, решив, что сморозил глупость.
— Тьфу на тебя, малец! Взрослые толкуют, ты-то куда лезешь? Жена, еда готова? Я проголодался, — перевел тему Цзян Дахэ.
И тем не менее, сказанное им только что запало в душу каждому.
Вскоре опустилась ночь.
Ужинавшие члены семьи Цзян рано легли спать.
Услышав тяжелое дыхание братьев Цзи и Сяо, Цзян Фубао украдкой шмыгнула в Пространство.
Завтра семье нужно купить мясо — самое большее цзинь, причем жир придется вытапливать на свиной топленый жир.
Но шестнадцати человекам в семье Цзян этого еды явно не хватит.
В ее Пространстве как раз завалялось много замороженного мяса.
Цзян Фубао выбрала кусок весом почти в два цзиня, намереваясь завтра провернуть трюк с подменой.
Закрыв холодильник, она сделала глоток «воды счастливого толстяка», переложила замороженное мясо в таз и, бережно неся его перед собой, довольная, отправилась спать.
Под дощатой кроватью
одинокий кусок замороженного мяса медленно оттаивал в тазу.
Среди ночи
Цзян Фубао проснулась от жуткой боли.
Живот резало словно ножом.
Разве мог слабый кишечник трёхлетнего ребенка выдержать ледяную колу?
К тому же она пила её впервые.
Цзян Фубао почувствовала, что сейчас её пронесет.
В углу комнаты стояла специальная деревянная ночная ваза,
и та была уже наполовину полной.
Она решительно не могла испражняться прямо в комнате.
Окна и двери плотно закрыты, вонь будет стоять еще долго.
Вторую половину ночи придется спать в зловонии, от одной этой мысли волосы вставали дыбом.
Войти в Пространство нельзя, а унитаз в арендной квартире слишком высокий — чтобы сделать свои дела, ей пришлось бы таскать туда-сюда стул, это жутко неудобно.
Вспомнив, что живет здесь уже несколько дней, а в уборную семьи Цзян так ни разу и не заходила,
она обулась и бросилась на задний двор.
К счащения, сегодня стояла яркая луна, и в её свете нужник был вполне различим.
Цзян Фубао спустила штаны, задрала подол, взгромоздилась на доски, а внизу чернела выгребная яма глубиной добрый в рост человека, полная навоза. К счастью, погода стояла нежаркая; случись это летом, при долгом брожении от такого запаха впору было сойти с ума.
Справившись со срочным делом,
Цзян Фубао остолбенела, уставившись на бамбуковую щепку, воткнутую в землю рядом.
Попав в этот мир,
она справляла нужду всего в третий раз; первые два раза это происходило в ночную вазу, а использовала она припасенные матушкой мягкие древесные листья.
Подтиралось ими вполне чисто.