— Если ваша жена внезапно умрёт, — я произнёс это по слогам, — вы будете рады?
Он настороженно огляделся по сторонам, словно пытаясь убедиться, нет ли у стен ушей. На самом деле он тревожился напрасно. В баре этого загородного горячего источника было очень тихо: кроме нас двоих, за столиком далеко от нас беседовали лишь трое пожилых людей.
Убедившись, что вокруг никого нет, холодный взгляд Дорлдина снова переместился на меня, и он понизил голос:
— Карл, что значит этот твой вопрос?
— Я просто делаю предположение.
— Какое тебе дело до моих предположений? Меня это не интересует.
— Не интересует? — сказал я. — Если ваша жена умрёт, вы сможете унаследовать всё её имущество, к тому же положите конец вашему тайному роману с Рейчел и сможете совершенно законно на ней жениться.
Дорлдин остолбенел.
— Не ожидали, что я знаю о ваших отношениях с Рейчел? — сказал я. — Она милая и сексуальная, не так ли? По сравнению с ней миссис Дорлдин слишком хрупкая и старомодная.
Он промолчал. Посмотрев на меня какое-то время, он резким движением взял стакан и выпил больше половины бренди — ему хотелось скрыть своё взволнованное состояние. Похоже, я нащупал его уязвимое место, и я собирался этим воспользоваться.
— Вы же знаете, у женщин в возрасте вашей к тому же со слабым здоровьем и множеством болезней смерть может наступить по самым разным причинам, — сказал я. — Например, несчастный случай, сердечный приступ или самоубийство, и всё в таком духе. Способов предостаточно.
Услышав это, Дорлдин начал учащенно дышать. Он перевёл дух и спросил:
— Кто ты в конце концов, Карл? Ты действительно финансовый эксперт? В тот вечер четыре недели назад ты ведь и вправду случайно столкнулся со мной и завёл разговор?
— Вы абсолютно правы. — Я слегка улыбнулся.
— Не может быть! Тогда откуда ты столько знаешь? Кто ты такой? — допытывался он.
Я пожал плечами и небрежно бросил:
— Моя вторая ипостась не имеет значения, но я умею помогать людям решать самые разные проблемы.
— Ты что, киллер? — спросил Дорлдин. — Профессиональный убийца?
В его тоне явно слышался испуг, но проскальзывало и что-то ещё, похожее на глубокий интерес ко мне. Я знал, что он уже полностью у меня на крючке.
— То особенное слово, что вы назвали, — всего лишь ярлык, — сказал я. — Впрочем, вы правы, это слово как раз подходит для оценки моей профессии.
— Тогда почему ты здесь объявился? Ты же не можешь быть членом клуба горячих источников.
Я чуть улыбнулся:
— Хотя я и не член клуба, у меня есть друзья, которые состоят в нём. Дорлдин, не стоит наделять таких людей, как мы, излишней таинственностью, наша жизнь ничем не отличается от жизни обычных людей.
— Значит, — Дорлдин замялся, — ты предлагаешь мне свои профессиональные услуги?
— Да.
Мы некоторое время смотрели друг на друга, после чего Дорлдин произнёс:
— Знаешь, что я сейчас хочу сделать?
— Нет. И что же вы хотите сделать?
— Отвести тебя в полицейский участок.
— Такого вы не сделаете, верно?
— Не сделаю. — Он пристально смотрел на меня.
— Думаю, что нет, — сказал я. — Конечно, даже если вы станете обвинять меня перед полицией, я ничего не боюсь: я с лёгкостью отрекусь от того, что только что вам сказал, а у вас нет никаких доказательств. Если полиция начнёт проверку в отношении меня, они с удивлением обнаружат, что у себя на родине я — законопослушный и хороший гражданин.
Теперь настала очередь Дорлдина улыбаться, но его взгляд по-прежнему оставался холодным, из-за чего его выражение лица выглядело весьма странно.
— Ты наверняка навёл обо мне справки, Карл, — сказал он.
— Мм, да.
— И как же ты узнал моё имя?
— Как я уже говорил, у меня здесь много друзей.
— Твои осведомители?
— Вроде того, называй их как хочешь.
Он неторопливо достал из кармана сигару, ловко срезал золотыми ножницами кончик, а затем с изяществом зажёг её золотой зажитикой. Глубоко затянувшись, он выпустил дым и сквозь пелену произнёс:
— Сколько ты просишь?
— Какая решительность! — сказал я. — Десять тысяч, половину вперёд, а вторую половину после выполнения работы.
— Дай мне подумать, — сказал Дорлдин. После короткого всплеска эмоций он вновь обрел привычное хладнокровие, уверенность в себе и расчетливость. — Я не люблю действовать сгоряча.
— Спешки нет, — сказал я.
— Завтра вечером, в девять, мы снова встретимся.
— Хорошо, — сказал я. — Если примете решение, завтра принесите пять тысяч наличными, обязательно мелкими купюрами. И заодно набросайте для меня план вашего дома.
Дорлдин кивнул, поднялся и произнёс:
— Ладно, до завтра. — С этими словами он быстрыми шагами покинул бар.
На следующий день ровно в девять вечера Дорлдин, как и обещал, пришёл на прежнее место.
— Вы пунктуальны, — радостно произнёс я.
— Таков мой жизненный принцип.
— Похвальное качество.
— Я также придерживаюсь правила, — сказал Дорлдин: — проблемы нужно решать с решимостью разрубить гордиев узел. — С этими словами он вытащил из кармана толстый конверт из крафтовой бумаги и протянул мне. — Здесь пять тысяч.
— Хорошо, — я взял конверт, сунул его в карман, даже не пересчитывая, и спросил: — План нарисовал?
— Вот, — он развернул на столе лист бумаги, в течение пяти минут объяснял мне его содержимое, а затем спросил: — Когда ты приступишь?
— Как скажете.
— Как насчет четверга за полночь? — предложил Дорлдин. — К тому времени я оставлю жену дома одну и придумаю способ отправить слуг прочь.
— А собаки? — спросил я.
Он приподнял брови:
— Тебе и это известно?
— Разумеется.
— Я посажу их на цепь, не беспокойся, это не помешает тебе сделать дело.
— Хорошо. Кстати, в тот день парадный вход вы закроете, а вот дверь, через которую ходят слуги, оставьте открытой.
— Как скажешь, — немного подумав, произнёс Дорлдин. — Карл, что ты собираешься делать?
— Вы действительно хотите услышать?
— Ха, мне достаточно знать в общих чертах, — ответил он.
— В четверг вечером с вашей женой дома произойдёт несчастный случай... — ответил я. — Знаете ли вы, что каждый пятый случай бытового травматизма приводит к смерти пострадавшего?
Дорлдин холодно усмехнулся:
— Ваши слова да богу в уши.
— Вот как? — я поднял бокал. — За вас, мистер Дорлдин, и за Рейчел!
— Рейчел? — произнёс он, и его холодный взгляд словно потеплел.
Я улыбнулся и осушил свой бокал.
В четверг вечером я подъехал на машине к дому Дорлдина и припарковался в уединенном месте. Затем пешком направился к высокой каменной ограде его усадьбы. Я шёл вдоль поросшей мхом стены, миновал небольшую лавровую рощицу и остановился там, где было удобнее перелезть. Натянув тонкие перчатки, я ловко перемахнул через ограду и спрыгнул во двор.
Усадьба Дорлдина была большой. Я шёл вперёд сквозь кустарник, соблюдая крайнюю осторожность. Вокруг царила абсолютная тишина, собаки не лаяли — Дорлдин заблаговременно посадил их на цепь.
Я быстро добрался до тыльной стороны дома и без труда отыскал служебную дверь. Слегка толкнув её, я обнаружил, что она открыта. Я торопливо проскользнул внутрь. Закрыв дверь, я остался стоять на месте, прислушиваясь — кругом не было ни звука. Затем я достал карманный фонарик и нажал кнопку.
План дома, нарисованный Дорлдином, я уже давно заучил наизусть. Слегка прикрыв свет фонарика левой рукой и пользуясь лишь слабым сиянием, пробивавшимся сквозь пальцы, я прошёл через дальние комнаты и отыскал коридор с круглым входом.
Я остановился у лестницы с резными перилами и прислушался: из спальни наверху доносилось тяжёлое сопение жены Дорлдина, а также тиканье маятника старинных напольных часов.
Миссис Дорлдин, с удовольствием подумал я, приятных вам сновидений. После этого я стремглав проскользнул в кабинет мистера Дорлдина.
Кабинет был небольшим, но у меня ушло ровно одиннадцать минут на то, чтобы отыскать его сейф, искусно замаскированный в стене. Это был старинный квадратный сейф с наборным диском. Однако для меня это не стало преградой, и я без особого труда взломал его. Внутри лежали две тысячи наличными, бриллиантовое ожерелье, две пары серёг и облигации на сумму не менее пятнадцати тысяч.
Спустя три минуты содержимое сейфа сменило владельца. Я быстро двинулся назад тем же путём. Дорога обратно навевала мысли о том, какое выражение появится на лице мистера Дорлдина завтра, когда он вернётся и обнаружит, что жена жива и невредима, а сейф абсолютно пуст.
Ведь с самого начала меня невероятно отталкивала бездушная холодность этого человека.
Сделка в кармане
В баре Чёрный кот, как обычно, было полно посетителей, пришедших пропустить по стаканчику. Однако, в отличие от будней, гости вели себя необычайно тихо — казалось, никто не смел говорить громко. Выяснилось, что здесь выпивает печально известный Максин Роуд, которого только сегодня выпустили на свободу после пяти лет тюремного заключения.
В своё время Максин Роуд попался в сети правосудия именно здесь, и поймал его лично шериф Фернандес. Находясь за решёткой, Роуд скрежетал зубами и непрерывно клялся, что после освобождения непременно сведёт счёты с шерифом Фернандесом. И вот теперь этот день настал.
Когда шериф Фернандес переступил порог Чёрного кота, он сразу уловил эту необычную атмосферу. Он направился к барной стойке, чтобы во всём разобраться. Хозяин бара встретил его с унылым лицом и предупредил:
— Приходил Роуд, он пьёт вон там.
Шериф Фернандес пожал плечами и попытался сделать вид, что сохраняет невозмутимость:
— Он всего лишь ничтожная пешка, неужели он посмеет мне что-то сделать?
Хозяин откупорил бутылку и протянул Фернандесу:
— Всё же береженого бог бережёт!
— Не переживай, я всегда осторожен. Что-нибудь говорил Роуд?
— Насчёт тебя — ничего особенного.
— Пока он не преступает закон, я не могу принимать против него меры, — сказал шериф Фернандес.
— К тому моменту будет уже поздно, — с тревожным видом заметил хозяин.
— Я понимаю, спасибо за предупреждение. — Фернандес сделал глоток пива. Раньше освежающее и лёгкое пиво сейчас показалось ему совершенно безвкусным. Дело было вовсе не в самом напитке, а в его тяжелом на сердце.
Освобождение Максина Роуда стало для Фернандеса поистине дурной вестью. Пять лет тюрьмы ничуть не смягчили жестокую и кровожадную натуру Роуда, зато эти пять лет изрядно потрепали самого Фернандеса.
Теперь его виски поседели, фигура раздалась, а движения стали медленными. Хронические болезни, пришедшие с возрастом, неотступно следовали за ним. Былая прыть старого шерифа пропала, он целыми днями только и делал, что подозревал всех вокруг. Мне уже пятьдесят пять, думал он, и правда стареть начал.
В этот момент хозяин снова наклонился к его уху и шепнул:
— Глянь туда, братец Роуда только что зашёл.
Фернандес инстинктивно протянул руку к поясу и коснулся кобуры с пистолетом. Он знал, что брат Роуда ничем не лучше самого Максина и питает к нему точно такую же лютую ненависть.
Допив пиво, он ответил на вопросительный взгляд хозяина взмахом руки:
— Больше не буду, пора домой.
— Счастливой дороги!
Фернандес кивнул и отошёл от барной стойки.
Направляясь к выходу, он чувствовал, что атмосфера в баре накалена до предела и готова взорваться от малейшей искры. Казалось, взгляды всех посетителей прикованы к нему, за исключением братьев Роуд, которые сидели за столиком в углу и пили наравне со всеми, словно вокруг никого не было. Фернандес чуть заметно вздохнул с облегчением, зашагал вперед и вытолкнул дверь бара.
Снаружи царила кромешная тьма — такой непроглядной ночи он ещё не видывал. Собравшись с духом, он ступил в темноту.
Пройдя немного, он услышал сзади приближающийся автомобиль без включённых фар. Фернандес оглянулся и в тусклом свете звёзд разглядел за рулём силуэт мужчины...
Уж не Максин ли это Роуд?
Он замер на месте, готовясь отразить любое возможное нападение.
Ничего не произошло. Машина промчалась мимо и скрылась вдали.
Только теперь он почувствовал, что весь покрылся холодным потом, а желудок свело от нервного спазма. Кажется, на этот раз пронесло. Медлить было нельзя, и он быстрым шагом направился к своей машине, припаркованной неподалёку, завёл мотор и поехал домой. Всю дорогу он проверял зеркала и был уверен, что за ним никто не следит.
Когда он переступил порог дома, тёплая и привычная обстановка принесла ему долгожданное облегчение.
В этот момент в комнате зазвонил телефон.
Закончив разговор, он увидел, что его дочь Мария всё ещё хлопочет на кухне.
Он сказал Марии:
— Мне нужно выйти.
— Так поздно? Что-то случилось?
— Нет, просто пустяки.
— Когда ты вернешься?
— Не переживай, я скоро вернулся, — ответил он. Но казалось, что он сам не верил собственным словам.
Он даже начал сомневаться, удастся ли ему вообще вернуться, потому что этот звонок нагнал на него смертельный страх.
Звонил некий человек по имени Санчо.
Фернандес знал его — раньше тот подрабатывал полицейским информатором. Но связываться с такими людьми было опасно: чуть оступишься — и они тебя же и предадут...
Как и договаривались, шериф Фернандес пришёл в ресторан Голубая луна недалеко от полицейского участка. Санчо уже давно ждал его. Сделав вид, что они незнакомы, Фернандес устроился за столиком слева от него и заказал чашку кофе.
Когда ему принесли кофе, Фернандес, потягивая напиток, тихо спросил:
— В чём дело?
Санчо настороженно огляделся по сторонам, затем поднёс чашку к губам, прикрываясь ею, и вполголоса произнёс:
— В Сент-Луисе объявился некий Куэнтин. У него есть вещь, которую он хочет тебе показать.
Фернандес кивнул, показывая, что понял. Санчо тут же опустил чашку, соскользнул со стула и направился к выходу. Фернандес сидел за столом не шевелясь, но в зеркале за барной стойкой видел, как спина Санчо исчезла за дверью. Шериф засомневался — не ловушка ли это, подстроенная Роудом?
Он поспешно выбежал следом, надеясь расспросить Санчо подробнее, но того и след простыл.
Обдумывая слова Санчо, Фернандес побрел к машине. Он знал, что Сент-Луис — это маленький горный городок. Но кто такой этот Куэнтин? Кажется, раньше он никогда не слышал такого имени.
Похоже, единственный способ разгадать эту тайну — отправиться в Сент-Луис и во всём разобраться лично. В молодости Фернандес ничего и никого не боялся, но теперь, в старости, он почему-то стал излишне нерешительным. Тем не менее, поборов внутреннюю тревогу, он завёл мотор и покатил в сторону Сент-Луиса.
Около четырёх часов Фернандес пробирался на автомобиле сквозь кромешную тьму по горной дороге, пока впереди наконец не показались огни Сент-Луиса. Этот непримечательный с виду посёлок был широко известен как центр незаконной торговли наркотиками.
Осторожно припарковав машину на центральной площади, Фернандес обнаружил, что вокруг ни души. Он обошёл площадь кругом и заметил, что свет горит лишь в двух барах неподалёку, откуда доносился шум толпы.
Закурив сигарету, он пересек площадь и направился к одному из заведений. Ночь в горах выдалась на редкость холодной; плотнее запахнув пальто, он вошёл внутрь.
У барной стойки толпились мужчины. Они бросили на него мимолетный взгляд и продолжили пить.
— Мезкаль, — бросил он бармену.
Тот плеснул в стакан спиртное, вскинул брови и спросил:
— Что-нибудь ещё, господин?
— Вы не знаете человека по имени Куэнтин?
— Обычно он ошивается в Зелёном попугае.
— Спасибо. — Залпом осушив стакан, Фернандес вышел на улицу.
Зелёный попугай — так назывался другой бар. Куэнтин там... а вдруг и Роуд тоже там? — промелькнуло у Фернандеса в голове.
Ему захотелось дать задний ход. Посмотрев на свой автомобиль, он подумал: повернуть назад ещё не поздно, дома его ждут дочь и внучка. Если он продолжит сунуться в Зелёный попугай, его ждет верная смерть. От этих мыслей на душе стало тоскливо.
Он уже направился к машине, но на полпути остановился. Если он сейчас уедет, это будет означать, что он сдался перед лицом собственного страха. Нет! Ни за что не возвращаться! Фернандес круто развернулся и зашагал к Зелёному попугаю.
В Зелёном попугае за карточным столом сидели четыре мужика в широкополых шляпах; по их внешнему виду нетрудно было догадаться, что это грубые деревенщины.
— Что желаете, хозяин? — окликнул его бармен.
Выпить ещё рюмку мезкаля? Точно! Ещё одна порция не повредит.
— Мезкаль, — сказал он.
В этот момент сидевший в углу бара старик поднялся со стула и направился к стойке. Фернандес услышал резкий, отрывистый стук — это трость слепого ударялась о деревянный пол.
Дрожащая рука нащупала край стойки.
— Добро пожаловать в Сент-Луис, господин, — дрожащим голосом произнёс старик.
— Благодарю, — отозвался Фернандес.
Бармен поспешил пояснить:
— Он по вашим шагам понял, что вы приезжий.
Пожилой слепец улыбнулся:
— Для меня мир всегда погружен во тьму. Сент-Луис — местечко маленькое, и я слежу за всеми гостями, которые сюда прибывают.
Фернандес попросил бармена налить старику стаканчик.
Слепой залпом опустошил его, а затем понизил голос:
— Кроме вас, сегодня в город пожаловал ещё один незнакомец.
Фернандес тут же вскинулся:
— Он случайно не назвался Куэнтином?
— Да, он сказал, что его зовут Куэнтин.
— Я приехал в Сент-Луис как раз ради встречи с ним.
— Поверьте, господин, лучше бы вам с ним не встречаться, — сказал слепец. — Он может оказаться мошенником, а может — и агентом полиции, кто знает.
— Не войдя в логогово тигра, не добыть тигрёнка.
— Тогда вы при оружии, господин?
— Не беспокойтесь, я сумею о себе позаботиться.
— Было бы отлично, но всё же будьте осторожны, — предупредил слепец. — В Сент-Луисе всё пропитано обманом и вероломством, здесь легко продаются и предаются, так что не доверяйте никому слепо. Кто-нибудь продаст вам товар, а потом тут же заявит в полицию, и вас арестуют прямо по дороге обратно.
— Я готов рискнуть, — твёрдо ответил шериф Фернандес.
— Желаю удачи, господин. — С этими словами слепой с улыбкой повернулся и зашагал к выходу; стук его трости по полу затихал всё больше и больше, пока совсем не замер за дверью.