Не дав Чжу Ину и остальным времени высказаться, Чжоу Цзяли продолжила:
— Чуся очень умна, её оценки всегда были лучше моих. Я смогла занять шестое место, как же у неё может быть всего чуть больше тридцати баллов? Даже если на этот раз она ошиблась и написала хуже меня, разве может быть такое место?
Пока они говорили, притихшая было толпа постепенно оживилась, шум обсуждений становился всё громче, и один за другим в толпе раздавались голоса поддержки.
— Мы с Вэнь Чуся учимся на одном курсе, я знаю, как она учится и какие у неё обычно оценки. Она не могла так плохо сдать.
— Я тоже считаю, что с результатами Вэнь Чуся что-то не так.
— Надеюсь, что завод разрешит Вэнь Чуся посмотреть свои работы.
— Поддерживаем Вэнь Чуся в проверке работ!
……
— Раз у Вэнь Чуся проблемы с оценками, может, и у нас тоже?
Неизвестно, кто сказал эту фразу, но толпа мгновенно затихла, а через секунду взорвалась.
— Проверить работы!
— Проверить работы!
……
Голоса становились всё громче, и сотрудники из южных кабинетов заводского административного здания высовывались, глядя вниз.
Глядя на постепенно возбуждённую толпу и на Чжу Ина с его группой, чьи лица становились всё мрачнее, Вэнь Чуся не знала, были ли в прошлой жизни те, кто осмелился бы выразить сомнения на месте. Возможно, и были, но, может, лишь на мгновение затаили в душе подозрение, а затем, следуя принципу «метут каждый перед своим порогом» и «не вмешивайся в чужие дела», отступили.
Будь она сама не участницей событий, она поступила бы так же.
В конце концов, стоит только высказать сомнение — и это удар по лицу Пищевой фабрики и Бюро труда. А пострадавшая сторона отсутствует, какое им дело высовываться?
С какой целью на этот раз все её поддерживают — она не знала и не хотела знать. Лишь бы ей это было на руку.
Поднимется шум, и те, кто помогает Чжан Гуйфан, не смогут помешать ей проверить работы!
В отличие от довольной Вэнь Чуся, у Чжу Ина голова шла кругом. Сначала из-за того, что Вэнь Чуся прервала его речь, потом — из-за её недоверия, а теперь — из-за того, к чему всё это могло привести.
Не только он, но и сотрудники из подчиняющегося ему Отдела труда и зарплаты имели крайне недовольный вид.
То и дело к Чжу Ину подходили сотрудники и что-то шептали ему на ухо, предлагая самые разные варианты. Он тоже размышлял, как быть.
Эта девчонка вполне могла после события обратиться к нему, изложить ситуацию и подать заявление на проверку. Если бы выяснилось, что с оценками действительно что-то не так, ей бы непременно дали удовлетворительный ответ.
Но нет, она нарочно подняла этот вопрос при таком скоплении народа, да ещё и в присутствии сотрудников Бюро труда! Что она задумала? Понимает ли она, какими будут последствия?
Неразумно, крайне неразумно!
Краем глаза Чжу Ин взглянул на представителей Бюро труда, которые переместились к Платформе с флагом и стояли там вместе. В последние два года Бюро труда выделяло всё меньше квот на должности, и он не мог допустить, чтобы они нашли предлог и вовсе отменили оставшиеся квоты.
Глядя на плотную массу людей перед собой и на тех, кто, услышав шум, высовывался со всех сторон, Чжу Ин понял: замять это не удастся. Единственный выход — провести открытую и прозрачную проверку.
После того как секретарь директора Фан Аньминь прошептал ему что-то на ухо, он вопросительно взглянул на стоявших у входа в заводское административное здание директора, секретаря парткома и других. Увидев, что директор кивнул, его напряжённое выражение лица немного смягчилось.
Чжу Ин взял мегафон и крикнул:
— Уважаемые абитуриенты, уважаемые абитуриенты, тише, успокойтесь, пожалуйста.
Когда толпа затихла, он продолжил:
— Завод всегда старался обеспечить справедливость. Казнокрадство, протекционизм и умышленное искажение результатов недопустимы!
Нумерация, анонимная проверка, отвод родственников… Все эти меры были введены, чтобы создать для вас честную и объективную экзаменационную обстановку.
Раз уж вы все беспокоитесь, что с вашими результатами что-то не так, мы раздадим вам ваши работы, чтобы вы сами воочию убедились, есть ли проблемы с вашими оценками.
Сказав это, Чжу Ин оглянулся, собираясь выбрать двух человек, чтобы те пошли за его работы в кабинет.
Но тут из представителей Бюро труда, которые, пока говорил Чжу Ин, уже отошли в сторону и тихо посовещались, вышел один человек и сказал:
— Заведующий Чжу, я пойду с вашими людьми за работами.
Взгляд Чжу Ина, обращённый к говорившему, слегка дрогнул. Это был старший группы представителей Бюро труда Лю Давэй, который ещё при первоначальном распределении обязанностей сам вызвался отвечать за итоговую проверку результатов.
Зачем он предлагает пойти вместе? Чтобы проконтролировать, не дать ему подсунуть что-то не то? Или же он боится, что Бюро труда подставят? Или же…
На мгновение в голове Чжу Ина пронеслось множество мыслей. Но, поняв, что помешать ему не сможет, он просто кивнул в знак согласия.
Находившийся рядом заместитель заведующего Отделом труда и зарплаты Сунь Чэнцзе в этот момент тоже сказал:
— Я пойду вместе со старшим группы Лю.
— Тогда утруждать вас и старшего группы Лю походом. Работы ещё не успели убрать в шкаф, они лежат на моём столе, сразу увидите.
Чжу Ин достал ключи от своего кабинета и решительно протянул их Сунь Чэнцзе. Самому ему было неудобно уходить, а равным Лю Давэю по статусу был только заместитель заведующего Сунь Чэнцзе.
Сунь Чэнцзе взял ключи и вместе с подошедшим Лю Давэем направился в кабинет Чжу Ина.
Вэнь Чуся посмотрела им вслед, и в её глазах потемнело.
В прошлой жизни обоих этих людей выявил отдел охраны. Неизвестно, то ли они оба не сдали Чжан Гуйфан, то ли её отец Вэнь Сюэминь вмешался и пресёк это дело, но в итоге разбирательство по этой подмене результатов закончилось на них двоих.
Переведя взгляд с их фигур, Вэнь Чуся посмотрела на Ван Синьчжи. Увидев, что та кивает, она успокоилась и вместе с Чжоу Цзяли отошла в тень дерева ждать.
Сунь Чэнцзе и Лю Давэй, проходя мимо стоявших у входа в заводское административное здание директора Вана и других, поздоровались и собирались было уйти, как услышали голос директора Вана:
— Сяо Фан пойдёт с вами.
Едва директор Ван договорил, как только что вернувшийся Фан Аньминь вышел из-за его спины.
Сунь Чэнцзе улыбнулся:
— Работ-то не так много.
И без того, чтобы посылать ещё одного человека.
— Если сложить работы всех по одной стопке, это будет довольно внушительно. Вы и старший группы Лю проработали всё утро, и так устали. Как же можно заставлять вас таскать тяжести? Я сам всё сделаю. Директор с товарищами проводили совещание, а я всё утро просидел без дела, как раз разомнусь, — также с улыбкой ответил Фан Аньминь.
— Хорошо, тогда уж утруждать секретаря Фана.
Отвернувшись, Сунь Чэнцзе и Лю Давэй переглянулись, затем непринуждённо отвели взгляды, и первым направился наверх.
— Пап, я тоже наверх.
Ван Синьчжи бросила фразу и, шмыгнув, последовала за ними троими наверх.
Трое, идущие впереди, обернулись на неё, и она оскалилась в улыбке.
Хотя там и был Фан Аньминь, она не могла быть спокойна, пока сама не проконтролирует.
Пока все ждали, прибыли сотрудники отдела охраны. Заместитель начальника отдела Мао Юнлян первым делом поднялся на Платформу с флагом к Чжу Ину, чтобы узнать обстановку.
Узнав ситуацию, он невольно перевёл взгляд с Вэнь Чуся на Вэнь Чуся.
— Старого Вэня вызвали домой, сказали, что старая госпожа поскользнулась и упала.
За время ожидания Чжу Ин уже продумал все возможные варианты. Услышав эту новость, он, помолчав мгновение, сказал:
— Хорошо, что его здесь нет.
Закончив с Чжу Ином, Мао Юнлян пошёл к директору Вану и остальным, сообщил им, почему не пришёл Вэнь Сюэминь. Директор Ван и другие велели ему ждать дальнейших указаний.
Ждать пришлось недолго. Фан Аньминь и Ван Синьчжи спустились вниз с толстыми стопками работ, а Сунь Чэнцзе и Лю Давэй с каменными лицами шли за ними.
Директор Ван и остальные вместе с этой четвёркой поднялись на Платформу с флагом.