Чжэн Чэнгун жестом призвал всех к тишине и продолжил:
— В ходе этого экзамена произошли некоторые инциденты. Вы уже знаете о подозрениях и просьбе ученицы Вэнь Чуся, и поэтому у вас тоже возникли сомнения. Только что мы просмотрели работы учениц Вэнь Чуся и Вэнь Чуся. Оценки в красном списке действительно перепутаны! Первое место должна занимать работа №40 Вэнь Чуся, набравшая 95,75 балла, а работа №14 Вэнь Чуся — 170-е место с 34,68 балла. Это ошибка рабочей группы, и мы немедленно внесем исправления в красный список, заменив зачисленного с Вэнь Чуся на Вэнь Чуся.
Чжу Ин также своевременно вышел вперед, чтобы извиниться от имени экзаменационной рабочей группы перед Вэнь Чуся и Вэнь Чуся, а также перед всеми экзаменуемыми.
Толпа сразу оживилась. Вокруг Вэнь Чуся были люди, поздравляющие ее, а на лицах Ван Синьчжи и Чжоу Цзяли сияли улыбки, будто это они заняли первое место. Вэнь Чуся оказалась оттесненной на край; сестры Ли стояли рядом и тихо утешали ее, хотя толку от этого не было, но кто же они, как не ее прихлебатели? Ли Фэйфэй вошла на завод, когда Чжэн Чэнгун говорил, и привела с собой ребенка. Узнав, что произошло, она отослала ребенка и протиснулась сквозь толпу к Вэнь Чуся и Ли Фанфан.
Сейчас было время обеденного перерыва на пищевой фабрике, поэтому вокруг собрались не только экзаменуемые, но и сотрудники; все строили догадки.
— У них обоих номера и имена звучат очень похоже, не ошибся ли ответственный за сводку результатов?
— Или же переписчик в красный список мог ослышаться и написать не на том месте.
— Возможно и то, и другое; неясно, на каком этапе произошла ошибка.
— А вдруг кто-то намеренно навредил, чтобы сорвать экзамен и не дать заводу в будущем проводить внутренний набор?
— Точно, точно; твоя версия тоже возможна.
И так далее.
Что только не предполагали; те, кто знал об отношениях между ними, подозревали, что здесь не обошлось без матери Вэнь Чуся, и откровенно разглядывали их.
Когда толпа снова затихла, Чжэн Чэнгун продолжил:
— Руководство завода уделяет этому большое внимание; экстренно создана следственная группа, я назначен ее руководителем, заместитель начальника отдела Мао с отделом охраны окажут содействие. Мы расследуем все обстоятельства в кратчайшие сроки и вынесем максимально справедливое решение для обеих сторон. Сейчас ваши работы находятся здесь; если у кого есть сомнения, можете подойти и посмотреть лично.
Каждый и так знал, как он сдал, поэтому желающих посмотреть работы было немного. Не успели эти люди подойти к своим работам, как Вэнь Чуся снова заговорила:
— Секретарь, я хотела бы сказать несколько слов.
Толпа снова обратила взоры на Вэнь Чуся, ожидая, что скажет пострадавшая.
Чжэн Чэнгун ответил:
— Говори.
Вэнь Чуся сначала поблагодарила всех экзаменуемых за поддержку, затем поблагодарила руководство завода, а потом заговорила о своем здоровье. На этот раз она не была строгой и официальной; в ее голосе звучала фамильярность младшей по отношению к старшим:
— Дядя Ван, дядя Чжэн, вы знаете, каково обычно мое здоровье; возможно, я не смогу работать в цехе.
Директор Ван и Чжэн Чэнгун невольно замолчали. Вэнь Чуся можно сказать выросла у них на глазах; хотя они знали не все, но были в курсе процентов на восемьдесят-девяносто. То, что она говорила, было правдой: уже несколько лет завод набирал только производственных рабочих в цеха с двухсменным графиком; днем еще ничего, а ночью приходилось работать до утра. Вакантных административных должностей на заводе сейчас не было, а если бы и были, то их отдавали тем, у кого многолетний опыт работы на местах. Вряд ли эта девчонка дотянет до того дня, когда освободится управленческая должность. Если с ней что-то случится, они не смогут смотреть в глаза дяде Таню и младшей сестре Ванье — она их единственная дочка.
Вэнь Чуся и не ждала от них ответа; она продолжила:
— Поэтому я отказываюсь от этого квотного места на набор.
С этими словами она разорвала свою работу пополам.
— Не надо!
Все были поражены действиями Вэнь Чуся; сначала они думали, что она хочет попросить у завода подходящую работу из-за плохого здоровья, но не ожидали, что она откажется. Раздались возгласы и попытки остановить, но она была быстрее, и они лишь беспомощно смотрели, как работа разрывается.
Увидев такую решимость Вэнь Чуся, несколько руководителей завода позвали сотрудников Бюро труда и отошли в сторону посовещаться. Пользуясь паузой, те, кто хотел посмотреть свои работы, пошли их смотреть. Солнце палило на всех, воздух раскалился, но никто не уходил; напротив, зевак становилось все больше. Не каждый день на заводе происходят такие события; желающих поглазеть было хоть отбавляй. Все были по-настоящему поражены тем, что Вэнь Чуся разорвала работу; на нее смотрели как на дурочку, обсуждали, говорили разное. Особенно Вэнь Чуся — она была просто в ярости! Ей хотелось накричать на Вэнь Чуся, спросить: если ты в итоге не хочешь работу, зачем вообще разоблачила ошибку в результатах? Больная! Вэнь Чуся просто больная! А для Вэнь Чуся и ее двоих это был как конец Великого похода — последний шаг, и вот-вот успех!
— Как вы думаете, о чем там совещаются мой отец и остальные? Не проще ли просто передать место следующему? — с недоумением спросила Ван Синьчжи, глядя на руководителей завода и сотрудников Бюро труда, которые, казалось, то ли спорили, то ли нет.
Чжоу Цзяли тоже с волнением смотрела на эту группу; если место передадут следующему, это будет она. Если руководство не согласится, то Апрель много потеряет.
Вэнь Чуся тоже смотрела на них и тихо сказала:
— Дядя Ван и другие, конечно, хотят просто передать место следующему. Наш завод по эффективности входит в число лучших в провинции, мы можем позволить себе содержать людей, и они нам нужны. Но кадровые квоты зависят от Бюро труда. Плановая экономика — не все можно делать, как хочешь; у каждого свои трудности.
Вэнь Чуся мысленно перевела дух: хорошо, что через несколько лет начнутся реформы и открытость, и тогда у всех жизнь станет лучше.
— Посмотрим, о чем договорятся дядя Ван и остальные, — сказала Вэнь Чуся с некоторой обреченностью. На этом этапе от ее желания уже ничего не зависело; в прошлой жизни эта квота была потеряна.
Когда директор Ван и остальные вернулись на платформу с флагом, толпа внизу затихла в ожидании результатов. Чжэн Чэнгун вышел вперед и объявил:
— После обсуждения с товарищами из Бюро труда мы единогласно решили, что зачисляются следующие экзаменуемые: Тан Мяосян, Мяо Чунань, Лю Гофэй, Ли Пинъань, Чжоу Цзяли. Вышеуказанным пяти товарищам необходимо обратиться к Сун Цяолань из отдела труда и зарплаты за уведомлением о явке и в течение двух дней явиться на завод с соответствующими документами для оформления.
Теперь настала очередь Вэнь Чуся и Ван Синьчжи поздравлять Чжоу Цзяли; Чжоу Цзяли смотрела на Вэнь Чуся и не находила слов, чтобы выразить благодарность.
Вэнь Чуся улыбнулась и сказала:
— Ты же знаешь, в этом есть и твоя заслуга. Иди получай свое уведомление о явке, лучше всего прямо сейчас явиться и оформиться.
— Угу, — Чжоу Цзяли кивнула, развернулась и ушла вместе с Тан Мяосян и остальными искать Сун Цяолань.
Сотрудников отдела труда и зарплаты, участвовавших в организации экзамена, увели на допрос; осталась только Сун Цяолань, которую не допрашивали из-за того, что ее ребенок сдавал экзамен и она не могла участвовать в related work. Она повела Чжоу Цзяли и четверых других наверх оформлять уведомления о явке. Когда Чжоу Цзяли спросила, можно ли сразу приступить к работе, Сун Цяолань, получив разрешение от Чжэн Чэнгуна, сразу же оформила Чжоу Цзяли прием на работу.
Внизу оставалось только ждать результатов расследования завода; зрелищ больше не было, и люди постепенно расходились — кто есть, кто отдыхать, кто домой. Все это с огромной скоростью распространилось по двору для семей.
— Толстуха ушла, — заметила Ван Синьчжи.
Вэнь Чуся, глядя на необычно заметную в толпе полную фигуру Вэнь Чуся, бесстрастно, с холодком в голосе произнесла:
— Остался последний акт. Когда Ли Ли выйдет, вы обе не забудьте отправить меня в провинциальную больницу.
— Не волнуйся, — кивнула Ван Синьчжи.