Семья Сы в свое время перебралась на юг вместе со старейшиной рода, дедушкой Сы, чтобы осваивать здесь целинные земли и поднимать хозяйство. Благодаря трудолюбию и выносливости они разработали шестьдесят му земли, так что в деревне Байхуа семью Сы считали вполне зажиточной.
Сы Саньлан с детства отличался острым умом, поэтому его отправили учиться. Всего в девять лет он сдал экзамены на звание туншэна, да еще и стал первым в списке — аяншоу.
Он вполне заслуживал звания «гения».
Из-за этого он возгордился, решив, что сдача государственных экзаменов — дело плевое. Он целыми днями только и делал, что слагал стихи с учеными из поселка и уезда. Со временем учеба была заброшена, а страх перед экзаменом на сюцая рос с каждым днем.
Опасаясь провала и потери своего детского ореола вундеркинда, он год за годом придумывал болезни и уклонялся от экзаменов.
Видя, что его недуги не проходят, семья в день его шестнадцатилетия женила его на Чэн Жоань, надеясь, что радостное событие излечит болезнь и он сможет продолжить учебу.
Но разве можно было понять ход мысли подлеца?
Прожив с красавицей Чэн Жоань год в любви и согласии, он продолжил притворяться больным. В конце концов, сославшись на перелом ноги, он объявил себя хромым, не способным сдавать экзамены.
Изображая калеку, он окружил себя всевозможной заботой со стороны домашних. Ему больше не нужно было зубрить тексты или гнуть спину в поле; он жил на всем готовом — еда подавалась прямо в рот. Разумеется, со временем у него пропало всякое желание «вставать на ноги».
Сы Шаошэн же, едва переместившись в это тело, обнаружил, что его новая оболочка вполне здорова, а потому, приняв чужие воспоминания, посчитал, что жене прежнего хозяина, госпоже Чэн, выпала поистине горькая судьба.
Вот только он никак не ожидал, что в теле этой самой Чэн Жоань уже скрывается душа его собственной бывшей жены Ли Жоань.
Чэн Жоань с полуулыбкой посмотрела на Сы Шаошэна:
— А твой предшественник был редкостной сволочью! Но раз уж ты теперь занял его тело, не должен ли ты взять на себя все его старые счёты?
Если сложить прошлую жизнь и нынешнюю, разве Сы Шаошэн не задолжал ей уже дважды?
Разве любое ее требование теперь не будет справедливым?
— И каковы же твои предложения?
По одному лишь выражению ее лица Сы Шаошэн понял, что ничего хорошего она не замышляет.
— Дай мне письмо о расторжении брака.
— Ха.
Ну разумеется, ничего умнее придумать не смогла.
Сы Шаошэн холодно усмехнулся:
— Письма о мирном разводе у меня нет, зато есть бумага об изгнании жены. Тебе нужна такая?
— Сы Шаошэн! Совесть у тебя есть? — Чэн Жоань от злости аж скривилась.
Но даже при этом ее крошечное личико выглядело на редкость живым.
Уголки губ Сы Шаошэна тронула улыбка:
— Совесть? Когда мы подписали соглашение о разводе и я перевел тебе кругленькую сумму, мы в итоге оказались здесь. Сможешь ли ты вынести мою совесть?
Эта женщина в прошлой жизни тоже чуть что грозила разводом, да и в этой норовит сбежать.
И правда, ее бурные объятия при первой встрече не имели никакого отношения к любви! Причиной было лишь то, что в этом незнакомом мире она встретила хоть кого-то знакомого!
Чэн Жоань от возмущения широко раскрыла глаза и тут же ущипнула Сы Шаошэна за бедро:
— Сдаётся мне, ты и не думал прекращать притворяться хромым, чтобы я за тобой ухаживала!
Сы Шаошэн поморщился от боли и бросил на нее косой взгляд:
— Ладно, развод возможен, но детей ты с собой не заберешь.
Чэн Жоань:
— …
— Мы в древности, дорогая. Если я позволю тебе развестись, это и так запятнает твою репутацию, а ты еще и детей хочешь увезти? Чэн Жоань, нельзя же быть такой жадной: и то подай, и это оставь.
Чэн Жоань обиженно поджала губы.
Ну конечно, перед ней все тот же расчетливый босс-подлец, умеющий лишь взвешивать выгоду.
Но теперь она вовсе не та одинокая сирота из современности, что не смела бросить вызов влиятельным кланам!
Здесь у нее есть родня, за которой можно спрятаться!
Чэн Жоань прищурилась и с угрозой посмотрела на Сы Шаошэна:
— Сы Шаошэн, не хочешь ли попробовать умереть еще разок? Вдруг удастся вернуться обратно?
Игнорируя ее бредни, Сы Шаошэн лишь понизил голос и принялся рассуждать здраво и хладнокровно:
— Ты задумывалась над одной простой вещью? Носишь ли ты фамилию Чэн или Ли, зовусь ли я Сы Саньланом или Сы Шаошэном — здесь мы связаны одной судьбой. Держась вместе, мы сможем жить в безопасности, а разделившись — обречем себя на бесконечные беды.
Чэн Жоань прекрасно понимала, к чему он клонит.
Это древние времена, эпоха родовых общин, строгих правил и ритуалов. Даже после мирного развода их репутация будет безнадежно испорчена.
К тому же они оба — пришельцы из другого мира...
Если они разойдутся, каждый из них будет держать в руках сокровенную тайну другого, способную в любой момент отправить соперника на плаху.
Она-то еще может пообещать себе не вредить Сы Шаошэну, а он?
Во взгляде, которым Чэн Жоань одарила его, внезапно промелькнуло недоверие.
Сы Шаошэн:
— …
Выходит, он распинался зря?
— Ты хочешь забрать с собой детей при разводе — судя по всему, ты привязана к ним и готова воспитывать как родных. Развод родителей или потеря отца пагубно сказываются на будущем и брачных перспективах детей, разве я не прав?
— Чэн Жоань, я обещаю тебе: как только мы вернемся в дом Сы, я изменю твое положение в семье. Давай не будем разводиться, а?
Давай не будем разводиться...
Эти слова он хотел сказать в прошлой жизни, но так и не произнес.
Однако Чэн Жоань услышала в них лишь те самые заветные слова: положение в семье.
— И как же ты собираешься его менять?
— Я заставлю мать отдать тебе ключи от кладовой и управление домом. Хозяин здесь теперь ты.
Одной этой фразой Сы Шаошэн поймал Чэн Жоань на крючок.
В древние времена одиночке не выжить.
Если раньше Чэн Жоань была твердо намерена как можно скорее покинуть дом Сы, то лишь потому, что «Сы Саньлан» оказался последней мерзавкой.
Хотя Сы Шаошэн тоже хорош — тот еще негодяй.
Но он умен и обладает силой.
Раз уж вернуться назад не получается, то поднятие престижа клана Сы силами Сы Шаошэна — лишь вопрос времени.
Она вполне может переждать бурю под его крылом, набираясь сил в тени, пока не обретет достаточную уверенность, чтобы вместе с сыном, дочерью и родней улететь далеко-далеко!
Поразмыслив как следует, Чэн Жоань кивнула:
— Ладно... пока не будем разводиться!
Пусть даже временно.
Пока Чэн Жоань предавалась размышлениям о выгоде временного сохранения брака, она даже не заметила, как опустивший голову Сы Шаошэн улыбался всем лицом.
Когда физически слабого Сы Саньлана и хромающую госпожу Чэн увидели уходящими рука об руку, немногие выжившие жители деревни Байхуа подумали, что после землетрясения это второе величайшее чудо на их памяти.
Странное дело.
Мало того что хромой поднялся на ноги — так еще эта парочка, известная на всю округу своей лютой ненавистью друг к другу, вдруг воспылала нежной любовью!
— Сы Шаошэн, мы сейчас идем в дом Сы?
— Нет, я провожу тебя к твоим родным, а сам вернусь туда один.
Чэн Жоань на миг замерла, а затем усмехнулась:
— Передумал? Решил выгнать меня к матери?
— Я вернусь, усмирю матушку Зао, а потом сам за тобой приеду.
Чэн Жоань:
— …
Ее щеки густо покраснели.
Тьфу ты.
Он вот так запросто, в лоб, выдал такое — она даже растерялась и не нашлась с ответом.
— У тебя в родительском доме тоже будет задание, — добавил Сы Шаошэн.
— Какое еще задание?
— Уговорить их через пару дней уйти вместе с нами из уезда Циншань. — Сы Шаошэн обернулся и окинул взглядом пустующую площадку у временных навесов для раненых, где все еще витал тяжелый запах крови и валялись оторванные конечности. — После великого бедствия неизбежно приходит моровая язва. С здешней медициной мы не можем позволить себе играть в рулетку.
Зрачки Чэн Жоань мгновенно сузились от ужаса.
Эпидемия!
Деревня Байхуа находится по меньшей мере в пятидесяти ли от поселка, и раз уж там погибло столько людей, то сколько же жизней унесло по всему уезду Циншань с его десятком деревень?
Добавьте к этому туши павшего скота и домашней птицы.
Уезд Циншань зажат между двумя реками, а деревня Байхуа расположена как раз в среднем и нижнем течении. Если разразится эпидемия, последствия будут такими, что Чэн Жоань боялась даже представить.
Она оперлась на палку и зашагала вперед так быстро, насколько позволяла хромота:
— Быстрее, быстрее, давай разделимся! Я сама иду к родителям, а ты возвращайся в дом Сы и разбирайся со своими чокнутыми родственниками.
Сы Шаошэн:
— …
Родители Чэн Жоань жили на самом краю деревни Байхуа. Земли у них не было, но овдовевшая мать вырастила ее и старшую сестру Чэн Жотун за счет мастерства в приготовлении тофу.
А зять, что пришел к ним в семью примаком — Шао Ян, — был дикарем, которого старшая сестра подобрала на горе Циншань.
Потому в деревне Байхуа у этой семьи не было ничего, что держало бы их мертвой хваткой.
Стоит только Чэн Жоань толково все объяснить, как они втроем непременно пойдут следом.