Как сильно он хотел, чтобы он сам, подобно сигарете, сгорел дотла в огне, оставив лишь крошечную частицу души, что с неугасающей тоской кружила бы над людским миром, а после рассеялась по ветру. Тогда не осталось бы ни боли, ни долгов.
Фан Чжицян очень-очень долго сидел на пожарной лестнице, пока не выкурил всю пачку. Он облазил все карманы, но не смог найти больше ни единой сигареты. Глаза его пересохли, слёзы больше не кали, веки лишь тяжело и болезненно опухли. Снаружи солнце понемногу клонилось к закату, предвещая скорое наступление темноты.
— Папа, мама, — поднявшись на ноги, Фан Чжицян тихо произнёс в сторону дома Ван Ясинь. — В моём сердце вы навсегда останетесь моими папой и мамой. Как бы мне хотелось прожить с вами всю жизнь как одна семья. Простите… Это я причинил боль стольким людям, это из-за меня Ясинь ушла от вас. Простите, у меня просто нет лица, чтобы предстать перед вами, я не хочу делать вам больно… Пожалуйста, берегите себя и будьте здоровы.
Глава 443