Оба застыли в нерешительности, на мгновение в комнате воцарилась мертвая тишина, никто не произнес ни слова.
Се Чжунцин чувствовала глубокую усталость, она отвернулась и молча посмотрела на лунный свет за окном.
Юй Вэйи же ошеломленно и отрешенно вглядывался в хрупкую и нежную девушку перед собой.
Прошло много времени — казалось, даже время застыло на месте.
— Чжао-чжи.
Раздался мягкий и спокойный голос Се Чжунцин, легко нарушивший царившую в комнате тишину.
Услышав это, Юй Вэйи дернул глазами, его пальцы судорожно сжались:
— А-Луань, говори.
Се Чжунцин медленно повернула голову и посмотрела на юношу, скрывавшегося в полумраке. На мгновение ее охватило замешательство, сменившееся душевной болью. Чтобы не испытывать ее дальше, Се Чжунцин набралась решимости и твердо решила объясниться с ним до конца:
— Чжао-чжи, у меня есть свои принципы и границы дозволенного, а у тебя — свои безвыходные ситуации. Мы никогда не сможем прийти к согласию, и раз так, то расторжение помолвки — лучший выбор. Давайте расстанемся с достоинством, хорошо?
— Нет! — не раздумывая, отверг ее предложение Юй Вэйи, решительно заявив: — Я на это не согласен!
Взгляд Се Чжунцин постепенно превратился в лед:
— Почему ты обязательно должен давить на меня? Какой смысл насильно связывать узами брака двоих людей, которые совсем не подходят друг другу?
— С чего это мы не подходим? Ты в своем сердце любишь меня, а я в своем — тебя, с какой стати мы не подходим? — Юй Вэйи тяжело задышал, в груди заныло от глухой боли. — Ты не хотела, чтобы я брал наложниц, и я не буду их брать. Но к чему тогда этот бессмысленный бунт?
Вот именно: в его глазах любое ее отстаивание своих прав было лишь капризом.
— Ты непременно хочешь поступить именно так? — сердце Се Чжунцин было одновременно уставшим и холодным.
— А-Луань, я без памяти люблю тебя, я не могу жить без тебя. Раз ты против наложниц, я согласился, так прости меня на этот раз, ладно?
Похоже, оставалось лишь последовать совету матери и отправиться с Цзюйэр на Северную Границу.
Се Чжунцин пристально посмотрела на стоявшего перед ней человека, ее голос звучал тихо, но твердо:
— Юй Вэйи, ты твердо решил не расторгать помолвку, верно?
Встретившись с ее взглядом, Юй Вэйи ответил с непреклонной решимостью:
— Да! Что бы ни случилось, я тебя не отпущу. А-Луань, не испытывай мое терпение, я боюсь, что если сорвусь, ты не вынесешь последствий.
Вот как, значит, уже пошли угрозы?
Юй У-лан, Юй Вэйи, ну ты и молодец!
После этого от прежней привязанности Се Чжунцин к Юй Вэйи не осталось и следа.
Им действительно лучше всего было оставаться чужими людьми.
Заметив гнев на лице Се Чжунцин, Юй Вэйи тут же смягчил тон:
— А-Луань, не сердись, я просто слишком сильно люблю тебя, без тебя я сойду с ума.
С тех самых пор, как на Празднике цветов он увидел поразительный танец А-Луань, она стала луной в его сердце. Он ломал голову, добиваясь ее, и был готов вырвать собственное сердце, лишь бы отдать его ей.
В конце концов его искренность растопила ее лед, они полюбили друг друга, и с тех пор он никогда и помыслить не смел о том, чтобы жениться на ком-то другой.
Юй Вэйи достал из-за пазухи амулет, привязанный красным шнурком, и бережно, словно драгоценность, зажал его в ладони:
— А-Луань, посмотри, это тот самый оберег, что ты попросила для меня в тот день. Я подобрал его и бережно храню.
Юй Вэйи протянул амулет Се Чжунцин:
— А-Луань, я знаю о твоих чувствах. Это я помутился рассудком и заставил тебя страдать, больше я так не поступлю, прости меня на этот раз.
Выражение лица Се Чжунцин несколько раз менялось, наконец оно смягчилось — словно тронутая его словами, она произнесла:
— Ладно, раз ты отказываешься расторгать помолвку, пусть так и будет.
— Ты правда согласна?! — Юй Вэйи замер всем телом, резко поднял голову, широко распахнув глаза от неверия.
— Мм, — Се Чжунцин равнодушно кивнула. — Но ты не должен брать наложниц, только я одна.
— Хорошо-хорошо, я на всё согласен! — Юй Вэйи был вне себя от радости, он был готов подпрыгнуть на месте, его глаза сияли, как самые яркие звезды на ночном небе.
Он радостно подался вперед, по привычке обнял Се Чжунцин за талию и с нежной тоской уткнулся подбородком ей в макушку, счастливый и довольный:
— А-Луань, как замечательно, я знал, что ты простишь меня!
В конце концов, во всем мире только он так сильно любит А-Луань.
А-Луань и впрямь просто сердилась по мелочам, ее стоило лишь немного успокоить.
— Однако в следующий раз не смей шутить про расторжение помолвки. Ты знаешь, как сильно я расстроился и испугался, когда дядя Се пришел расторгать помолвку? — надувшись, с досадой проговорил Юй Вэйи. — И надо же такому случиться: дядя Се слишком сильно балует тебя, раз подыгрывает твоим шуткам. Ты меня до смерти напугала, больше так не делай, слышишь?
Юй Вэйи слегка качнул заключенную в объятия девушку, пытаясь выставить желание Се Чжунцин расторгнуть помолвку обычным капризом со зла, чтобы замять их разногласия.
Испытав глубокую усталость, Се Чжунцин оттолкнула его, вырвалась из объятий и спросила:
— Чжао-чжи, сколько времени пройдет, прежде чем ты вернешься?
— Когда закончится война и я отомщу за старших братьев, я вернусь и женюсь на тебе!
На самом деле он понятия не имел, сколько времени это займет, все зависело от военной обстановки.
Се Чжунцин приподняла веки:
— Раз так, будь осторожен на поле боя.
— Хорошо! — юноша тяжело кивнул, его глаза горели страстью, а рука крепко сжимала охранный амулет, вымоленный для него Се Чжунцин. — А-Луань, с твоим оберегом я непременно вернусь живым и невредимым!
— С чего бы ему обладать такой магической силой, — Се Чжунцин бросила на него укоризненный взгляд. — Тебе всё равно нужно быть предельно осторожным, не терять бдительности и ни в коем случае не недооценивать врага.
— Угу-угу, — глуповато улыбаясь, кивнул Юй Вэйи.
— На поле боя соблюдай осторожность во всём, не думай обо мне слишком часто, военные дела превыше всего.
— Угу-угу.
Се Чжунцин бросила взгляд на улицу и, повернувшись к нему, сказала:
— Ладно, уже поздно, уходи скорее и ложись спать пораньше.
— Хорошо, А-Луань, ты тоже отдохни.
Юй Вэйи шел сюда с тяжелым сердцем, а уходил в прекрасном настроении. Он радостно натянул маску на лицо, собираясь выбраться через окно.
— Подожди.
Се Чжунцин окликнула его.
Юй Вэйи замер на полушаге и обернулся.
Се Чжунцин указала на дверь:
— Никого нет, иди через парадный вход.
— Ладно.
Юй Вэйи повернулся и вышел из комнаты.
Кто же знал, что при открытии двери он нос к носу столкнется с мрачным лицом Се Ситу!
В тусклом и одиноком лунном свете мужчина стоял против света, его черты скрывались в тени, выражение лица было неразличимо. Он держался прямо, подобно величественной горе, неколебимо возвышаясь на пороге.
За его спиной выстроился отряд слуг с длинными палками в руках, которые при виде Юй Вэйи тут же хищно уставились на него!
Юй Вэйи до смерти перепугался:
— Дядя Се!
Услышав это, Се Чжунцин тоже поспешно подбежала и вскрикнула:
— Ая?!
Беда, попался отцу прямо в руки!
Переведя взгляд, Се Чжунцин заметила за спиной Се Ситу Фу'эр. По тревожному и испуганному выражению лица служанки она сразу все поняла: Фу'эр обнаружила кого-то в ее комнате и, решив, что госпожу взяли в заложники, притворилась, будто уходит, чтобы привести подмогу.
В этот момент Юй Вэйи чувствовал себя еще более неловко, чем Се Чжунцин. Его руки и ноги одеревенели, он не знал, куда их деть, и виновато произнес:
— Дядя Се, племянник просто зашел поговорить с А-Луань...
Се Ситу был в чисто белых исподних одеждах, а поверх накинул темный халат — было очевидно, что он поднялся в спешке. Сохраняя бесстрастное выражение лица, он посмотрел на невредимую дочь и глухим голосом спросил:
— Он ничего тебе не сделал?
— Нет, — Се Чжунцин тихо покачала головой.
При этих словах не только Юй Вэйи, но и все присутствующие облегченно выдохнули.
Юй Вэйи неловко улыбнулся и почесал затылок:
— Дядя Се, вы не так поняли, как мог бы племянник...
— Хм, — Се Ситу холодно фыркнул носом. — Кто его знает.
Сердце Юй Вэйи екнуло — перед будущим тестем у него был врожденный страх:
— Дядя Се, вы наговариваете на меня, это же особняк семьи Се, племянник ни за что не посмел бы бесчинствовать...
Учитывая, как Се Ситу боготворил свою дочь, вздумай он и впрямь учинить глупости, его бы прикончили неизвестно как.
Се Ситу одарил юношу ледяным взглядом:
— Знаешь — тем лучше.
Затем он снова перевел взгляд на послушную дочь и спросил:
— А-Луань, о чем он говорил с тобой?
— Чжао-чжи приходил просить моего прощения и объясниться, — кратко ответила Се Чжунцин, однако в ее голосе сквозило едва уловимое раздражение.
— А ты? — снова спросил Се Ситу, прямо глядя на дочь.
Юй Вэйи же в напряжении уставился на Се Чжунцин, во взгляде читались надежда и мольба.
Бросив косой взгляд на нервничающего и полного надежды юношу, Се Чжунцин ответила:
— Дочь пообещала ему не расторгать помолвку.
Услышав это, Юй Вэйи мгновенно почувствовал себя так, будто с его плеч свалилась гора. Он искренне и неподдельно обрадовался, расплывшись в широкой улыбке:
— Дядя Се, видите, племянник же говорил, что А-Луань простит меня!
Хорошо, что в прошлый раз дядя Се не стал стоять на своем до конца.
Однако, выслушав это, Се Ситу нахмурился:
— А-Луань, ты и вправду простила его?
Разве он не знал нрав А-Луань? Такая же упрямая, как ее мать, с чего бы ей прощать Юй Вэй-лана.
Тигриные глаза Се Ситу тут же сверкнули холодом:
— Уж не угрожал ли тебе Юй Вэй-лан?
— Нет, как мог племянник! — не дожидаясь ответа Се Чжунцин, поспешно вклинился Юй Вэйи. — Мы с А-Луань искренне любим друг друга, а то, что было раньше — всего лишь со зла брошенные А-Луань слова.
Се Чжунцин сохраняла невозмутимый вид и произнесла, обращаясь к отцу:
— Отец ошибся, Чжао-чжи мне не угрожал.
Тут Се Ситу запутался еще сильнее.
А Юй Вэйи обрадовался еще пуще прежнего.
Все присутствующие продолжали стоять в нерешительности. Почувствовав неладное в атмосфере, Се Чжунцин произнесла:
— Дочь всё понимает. Поздно уже, Ая, иди отдыхать.
Затем она посмотрела на Юй Вэйи:
— Чжао-чжи, ты тоже ступай скорее, мне нужно отдохнуть.
— Хорошо-хорошо, до встречи, А-Луань, до свидания, дядя Се!
Пока здесь находился Се Ситу, Юй Вэйи не смел задерживаться. Сделав несколько резких прыжков, он ловко перемахнул через забор особняка, и его черная фигура в мгновение ока растворилась в лунном свете.