Слезы застилали дорогу, и девушка шла чуть ли не спотыкаясь.
В этот момент Се Чжунцин ненавидела собственную слабость и, конечно же, еще больше ненавидела предательство Юй Вэйи. Он прекрасно знал о ее границах, но все равно переступил их — это и есть то неуважение и равнодушие, о которых говорила мать!
И надо же было ей, услышав о его скором выступлении в поход, специально прийти к нему, чтобы повидаться и отдать оберег, который она вымолила, кланяясь на каждом шагу.
Се Чжунцин до боли сжала в руке красную нить, в глубине ее глаз бурлили слезы.
Теперь-то, судя по всему, он ей не нужен, ведь найдется немало девиц, которые наперебой бросятся подносить ему подарки.
Се Чжунцин шла очень быстро, даже не глядя под ноги, опустив голову и упрямо двигаясь вперед.
Служанка Фу'эр, шедшая рядом, не поняла, что именно увидела ее госпожа, но стоило им выйти за ворота двора, как та переменилась в лице. Она в тревоге бросилась вперед, пытаясь поддержать госпожу, но та шла слишком стремительно, и служанка не поспевала за ней.
— Госпожа, что с вами? Что-то случилось?
Се Чжунцин ничего не отвечала. С глазами, покрасневшими до боли, она закусила губу и продолжала идти вперед.
Фу'эр украдкой бросала на госпожу испуганные взгляды и, видя, как та заплакана, тревожилась еще сильнее.
Что же стряслось?
Уж не сотворил ли Юй У-лан что-то такое, отчего госпожа так горько плачет?
— А-Луань! А-Луань!
Пока Фу'эр предавалась догадкам, позади послышался зов Юй Вэйи. Услышав его, Се Чжунцин только ускорила шаг. Фу'эр торопливо оглянулась и увидела, что Юй У-лан бежит с растрепанными волосами, в небрежно и кое-как запахнутых одеждах, совершенно лишенный элегантности благородного юноши. Он выглядел скорее так, будто... скорее так, будто...
О нет!
В сердце Фу'эр закралось дурное предчувствие: неужели Юй У-лан предавался утехам с другой женщиной, и госпожа застала их?!
Тогда дело и впрямь дрянь!
— А-Луань!
Услышав голос юноши, Се Чжунцин зашагала еще быстрее, но Юй Вэйи, конечно же, двигался куда проворнее. Стреммеглав подлетев к ней, он схватил девушку за запястье и, задыхаясь от волнения, принялся объяснять: — А-Луань, выслушай меня!
Бросив на юношу лишь один взгляд и заметив его неопрятный вид, Се Чжунцин с болью и отвращением отвернулась. Она попыталась выдернуть руку, но он вцепился мертвой хваткой — вырваться с первого раза не получилось. Ледяным тоном она бросила:
— Пусти!
— А-Луань!
Увидев такую реакцию, Юй Вэйи и сам смертельно смутился. Он никак не ожидал, что А-Луань застанет его с поличным...
Изначально он вообще не собирался ей об этом рассказывать.
Юй Вэйи торопливо принялся искать оправдания: — А-Луань, все совсем не так, как ты думаешь!
Услышав столь жалкие отговорки, Се Чжунцин горько усмехнулась про себя. Обернувшись, она слегка приподняла веки и холодных взглядом в упор уставилась на юношу, сквозь зубы процедив:
— Я все видела своими глазами, а ты все еще пытаешься меня обмануть? Считаешь меня совсем дурой?
— Я... я нет! Я не это имел в виду! У меня были причины! — Юй Вэйи чувствовал себя виноватым и жутко спешил оправдаться.
— Что? Или это кто-то тебя заставил? — видя, что он не смеет признаться и продолжает изворачиваться, Се Чжунцин разозлилась еще сильнее.
Встретившись взглядом с полными разочарования и боли глазами девушки, Юй Вэйи испугался до замирания сердца и был вынужден продолжить гнуть свою линию: — Да! Такова была воля матери...
Услышав это, Се Чжунцин разочаровалась окончательно: — Тогда помнишь ли ты, что сам мне обещал?
— Конечно помню, но разве это не вынужденная мера? — голос Юй Вэйи смягчился, он сбавил тон и заискивающе заглянул Се Чжунцин в глаза.
— Вынужденная? — Се Чжунцин это показалось еще более нелепым. — К чему тебя могли принудить? Ты же главный бунтарь рода Юй, если ты не хочешь, кто сможет тебя заставить?
— Нет, сейчас все иначе, — Юй Вэйи вдруг обеими руками ухватил Се Чжунцин за плечи и торопливо заговорил: — А-Луань, ты же знаешь: мои старшие братья погибли в бою, и теперь в доме остались только я да четвертый брат. Я должен взять на себя ответственность за продолжение рода и умножение ветвей семьи. Если у меня будет только ты, разве этого достаточно?
— К тому же, у мужчины и так должны быть полные покои жен и наложниц. Я не сделал ничего дурного, тем более что к ним у меня нет никаких чувств — они лишь орудие для рождения потомства, они никак не помешают нашим с тобой отношениям...
Юй Вэйи оправдывал свою ошибку: — Если ты так сильно не любишь это дело, в конце концов, когда они родят сыновей от наложников, можешь просто отослать их куда подальше, хорошо?
Юноша со страхом вглядывался в каждую черточку ее лица, боясь упустить хоть малейшее движение.
— Они? — Се Чжунцин уцепилась за ключевое слово. — Похоже, удача в любви тебе, Юй У-лан, неизменно улыбается. Одного раза мало, хочешь еще десяток-другой, сотню женщин, да?
— Нет! Конечно нет!
Юй У-лан заволновался еще сильнее. Он знал, что А-Луань, в родную мать, была девушкой ревнивой и не терпящей соперниц; с самого начала их отношений она то и дело твердила, что не позволит ему заводить других женщин.
Раньше он во всем ей потакал и считал это мелочью, но теперь ситуация изменилась: он собирался на войну, трое его братьев погибли, и он больше не был беззаботным юным пятым господином рода Юй — теперь на нем лежала ответственность старших братьев!
— А-Луань...
Юй Вэйи хотел было продолжить объяснения, но Се Чжунцин помрачнела и оборвала его: — Замолчи!
Юй Вэйи мгновенно умолк. Его взгляд стал обиженным и тревожным — точно так же он всегда выглядел, когда чем-то расстраивал ее, а на следующий день с виноватым видом являлся с маленькими подарками просить прощения.
Се Чжунцин холодно смотрела на то, как высокий юноша унижается перед ней. Всем своим видом он показывал, будто он здесь жертва, а она — бессердечная и вздорная скандалистка. От этого ее сердце медленно падало в ледяную бездну.
В ушах звучали наставления матери. Раскрыв истинную сущность Юй У-лана, Се Чжунцин больше не желала говорить с ним ни слова.
Не колеблясь ни секунды, она взмахнула рукой и со злости швырнула вымоленный ею на каждом шагу оберег в стоявший неподалеку пруд.
Юй Вэйи заметил, как красный сполох описал в воздухе дугу и опустился на холодную гладь воды, и недоуменно спросил: — Что это?
Се Чжунцин с каменным лицом ничего не ответила, но Юй Вэйи быстро додумался сам.
Наверняка это та вещь, которую А-Луань собиралась подарить ему сегодня, но теперь, рассердившись, она со зла выбросила ее в воду. И он снова принялся мягко уговаривать: — А-Луань, не сердись, тысячу раз не прав, во всем виноват только я...
— Довольно, я не хочу это слушать. Отпусти.
— А-Луань...
Юй Вэйи только попытался подобрать слова, чтобы сказать что-то еще, как Се Чжунцин одарила его ледяным, режущим взглядом, а на ее губах заиграла откровенная насмешка: — Что? Ты только что вылез из постели другой женщины, даже толком не одевшись, и после этого у тебя хватает наглости рассуждать со мной о чем-то подобном?
После этих слов Се Чжунцин Юй Вэйи смутился так сильно, что ему стало некуда деваться от стыда — он чувствовал себя так, будто его раздели догола и вышвырнули посреди улицы.
Воспользовавшись моментом, Се Чжунцин резко оттолкнула его. Застигнутый врасплох, Юй Вэйи отступил на два шага, прежде чем удержать равновесие, и посмотрел на нее глазами, полными боли: — А-Луань...
— Я не хочу тебя видеть! От одного взгляда на тебя меня тошнит!
Бросив эти слова, Се Чжунцин убежала.
Эти речи вонзились в сердце юноши, словно острый клинок. Юй Вэйи хотел было броситься в погоню, но Фу'эр тут же преградила ему путь, не давая преследовать госпожу.
— Уйди!
Видя, как Се Чжунцин убегает всё дальше, Юй Вэйи задохнулся от нетерпения и яростно набросился на преградившую ему дорогу служанку.
Фу'эр ничуть его не испугалась. Широко расставив руки и задрав подбородок, она презрительно произнесла: — Почему бы Юй У-лану самому не взглянуть на себя — гождо ли ему в таком виде показываться на людях? Потерять собственное лицо — полбеды, только не позорьте мою госпожу вместе с собой.
Вспомнив, как он выглядит, и сообразив, что если его увисят посторонние, то ему и впрямь больше не показаться людям на глаза, Юй Вэйи со злостью скри зубы, скрепя сердце остановился и злобно бросил Фу'эр: — Передай своей госпоже, что завтра я лично явлюсь к ней с извинениями.
Фу'эр мысленно усмехнулась, но внешне осталась беспристрастной и непоколебимой.
Обернувшись, Юй Вэйи случайно бросил взгляд на ту самую красную точку на глади пруда. Он замер, в его глазах блеснул странный свет, и наконец, издав громкий всплеск, он с размаху прыгнул в воду.
Фу'эр не собиралась обращать на него внимания. Убедившись, что госпожа отошла достаточно далеко, она тут же повернулась и бросилась вслед за ней.