Се Чжунцин покинула резиденцию клана Юй, стремглав запрыгнула в собственную карету и, усевшись внутри, молча утирала слёзы.
Спустя мгновение Фу'эр выбежала следом и запрыгнула внутрь, после чего Се Чжунцин хриплым голосом приказала кучеру возвращаться в Переулок Уи.
По дороге домой, в тесноте кареты, Фу'эр украдкой поглядывала на заплаканное, прелестное личико своей госпожи, молча вытирая ей слёзы, и одновременно в душе сокрушалась: почему же этот Юй У-лан... ну как же он так...
Ай, ведь Юй У-лан и её госпожа были самой известной парой в Цзянькане, союзом, которому все без исключения завидовали, так почему же Юй У-лан не смог себя сдержать?
Из шести обрядов заключения брака они уже прошли предложение и гадание по имени, а сейчас как раз готовились к получению благовещения. После него должны были последовать поднесение даров и выбор благоприятной даты свадьбы. Оставалось лишь дождаться возвращения Юй У-лана из предстоящего похода, чтобы сыграть пышную свадьбу. Но судя по всему, этой свадебке теперь вряд ли суждено состояться.
Стоило Фу'эр вспомнить растрёпанный и распутный вид Юй Вэйи, а затем взглянуть на то, как сильно убивается и страдает её собственная госпожа, как в её сердце закипели обида и гнев на Юй Вэйи за его вероломство и нарушение клятв — настоящий подлец.
Сама же Се Чжунцин смотрела на проплывавшие за окном кареты пейзажи, чувствуя, как боль в груди разрастается с каждой секундой.
Она вспомнила их первую встречу с Юй Вэйи. В тот год она была в самом цветущем возрасте и впервые участвовала в отборе божества цветов среди знатных дев Цзянькана на Праздник цветов. Её танец на высокой платформе покорил всех своей красотой, заставив бесчисленных юношей восхищаться ею. Юй Вэйи был одним из них, а ещё — самым искренним и преданным из всех её ухажёров.
Юй Вэйи только-только вернулся в Цзянькан с Северной Границы и в день своего возвращения случайно увидел её выступление. С тех стал наводить о ней справки, изо всех сил старался сблизиться и открыто, громко выражал свою любовь.
Он ухаживал за ней целый год, неустанно, смело и страстно.
Ни одна девушка, чьё сердце лишь впервые познало любовь, не смогла бы устоять перед такой искренностью, и Се Чжунцин не стала исключением. Они вполне естественным образом сошлись, а обе семьи были только рады такому исходу. Вот уже год они официально состояли в отношениях и даже успели обсудить помолвку.
И вот теперь Юй Вэйи выкинул такое!
Неужели он посчитал, что раз их брак уже почти решенный вопрос, то теперь можно ни о чём не беспокоиться? Что больше не нужно притворяться? Что истинная сущность наконец вырвалась наружу?
В памяти всплывали прекрасные дни их безумной влюбленности, в ушах до сих пор звучали клятвы и обещания юноши, данные перед лицом небес и земли, — и всё это разбилось о недавнюю, разрывающую сердце сцену.
Юй Вэйи предал её!
Ненависть бурлила в груди, превращаясь в слёзы, что беззвучно катились по её щекам. Она больше не могла сдерживать эмоции и горько зарыдала.
Фу'эр рассерженно произнесла:
— Госпожа, не плачьте! Раз Юй У-лан совершил такой подлый поступок, мы отправимся к главе клана и госпоже, пусть они рассудят!
Се Чжунцин лишь криво усмехнулась, но ничего не ответила — у неё сейчас совсем не было настроения разговаривать.
Карета въехала в Переулок Уи и остановилась у ворот резиденции клана Се. Се Чжунцин вылезла из экипажа и прямиком направилась в свой Двор Сяосян.
Пройдя половину пути, она вдруг резко остановилась, о чём-то задумалась, а затем круто повернула назад и направилась к материнскому саду Цинфэн.
В саду Цинфэн покачивались бамбуковые шторы, струились лёгкие пологи, а из курильниц поднимался ароматный дымок, наполняя благоуханием весь покои.
Супруга главы клана Се, госпожа Су, была облачена в роскошный полукафтан цвета сизымого бамбука, под которым виднелось платье-жуцюнь цвета нераспустившегося лотоса с широкими рукавами. Ткань наряда ослепительно сверкала, словно была соткана из звёзд.
Её волосы были высоко собраны в пышное облако причёски и тщательно украшены разнообразными драгоценными заколками и шёлковыми цветами, отчего вся она казалась сошедшей с небес небожительницей.
Лицо госпожи Су отличалось безупречной красотой, кожа была белой и нежной, как снег, а алые губы казались накрашенными без всякой помады. Её брови и глаза были словно нарисованы тушью, а в глубине взгляда таилась неизбывная холодность и проницательность, способная мгновенно влюбить в себя любого.
Она обладала поистине уникальным темпераментом: за внешней безмятежностью угадывались благородство и невозмутимость.
В этот момент прекрасная госпожа сидела на коленях перед низким столиком, на котором был расстелен лист белоснежной шёлковой бумаги. Она изящно держала кисть, погрузившись в рисование, когда служанка доложила, что третья барышня пожаловала.
Услышав, что пришла дочь, госпожа Су положила золочёную волчью кисть на нефритовый подставка в виде горки и грациозно поднялась, приподнимая подол юбки.
Стоявшая рядом служанка среднего возраста, Нянюшка Цзинь, протянула руку, чтобы поддержать госпожу, а другая служанка помогла ей обуть деревянные сандалии.
Госпожа Су только повернулась, как увидела, что к ним в комнату стремглав вбегает прелестная молодая барышня.
— Мать!
Едва переступив порог, Се Чжунцин бросилась прямо к матери и, словно налетевший порыв ветра, уткнулась ей в грудь:
— Мать, матушка... у-у-у...
Увидев, что дочь плачет, госпожа Су мгновенно растеряла всю свою невозмутимость. На её лице проступила тревога:
— А-Луань, что случилось? Что-то произошло? Разве ты не ходила к Юй У-лану? Он обидел тебя?
Се Чжунцин спрятала лицо в тёплых объятиях матери, а слёзы градом полились из глаз, обрывая слова. Захлёбываясь рыданиями, она поведала о предательстве жениха:
— У-у-у... мать, я видела, как этот Чжао-чжи с другой женщиной... с другой женщиной... у-у-у...
Каждое её слово словно разрывало сердце на бесчисленные осколки, отчего дышать становилось невыносимо больно.
Речь Се Чжунцин была прерывистой, хриплой от слёз, и госпожа Су не слишком хорошо расслышала её, поэтому перевела взгляд на Фу'эр.
Фу'эр тут же опустилась на колени и возмущённо выпалила:
— Докладываю госпоже: служанка толком ничего не видела. Госпожа вошла во двор к Юй У-лану, а оттуда выбежала вся в слезах. Следом выбежал растрёпанный Юй У-лан, и из его слов я поняла, что он предавался утехам с наложницей, а госпожа застала их!
— Ах... — все находившиеся в комнате слуги разом втянули воздух от изумления.
Как Юй У-лан посмел?!
Слушая рыдания дочери и слова служанки, госпожа Су почувствовала, как в груди бушует неукротимая ярость, и гневно выкрикнула:
— Какая наглость со стороны Юй Вэйи!
В тот же миг все слуги дружно рухнули на колени:
— Прошу госпожу гневаться меньше!
Кипя от праведного гнева, госпожа Су одной рукой нежно обняла Се Чжунцин, даря ей тепло и утешение, а другой изо всех сил старалась подавить собственную злость. Сделав несколько глубоких вдохов, она спросила:
— А-Луань, что ты сама думаешь об этом?
Она прекрасно понимала боль дочери и была готова поддержать любое её решение, а лучше всего — разорвать помолвку. Она ни за что не позволила бы А-Луань выйти замуж за неверного человека.
И ведь Юй Вэйи обещал хранить верность только А-Луань, а теперь, когда их свадьба была уже на носу, он взял и нарушил своё слово!
Нет! Эту помолвку необходимо расторгнуть!
— У-у-у... мать...
По дороге домой Се Чжунцин уже всё обдумала: раз Юй Vэйи предал её, значит, он ей больше не нужен.
Но стоило ей увидеть мать, которая с детства баловала её, как подавленная обида хлынула с новой силой. Она снова уткнулась в материнские объятия и не смогла сдержать слёз, ища утешения.
— А-Луань, не плачь, расскажи матери, как ты всё видишь, — успокаивая дочь, проговорила госпожа Су. — А-Луань ни в чём не виновата. Наша А-Луань заслуживает того, кто будет по-настоящему любить и уважать её. Раз Юй У-лан ранее дал слово, а теперь отрёкся от него — такому подлецу не быти мужьями нашей дочери, и выходить за него мы не станем!
Под нежными словами поддержки матери Се Чжунцин постепенно перестала плакать. Она подняла голову, в её глазах блестели слёзы, и хриплым голосом произнесла:
— Мать, я больше не хочу выходить за него замуж.
Ей вовсе не нужен этот грязный мужчина.
— И правильно сделаешь. Сегодня вечером твой отец вернется со службы, и мать велит ему расторгнуть эту помолвку.
Се Чжунцин прижалась к матери и глухо отозвалась:
— ...Угу.
Госпожа Су взмахом руки отослала всех слуг, усадила дочь рядом с собой и, обняв, принялась тихонько укачивать. Под материнскими ласками Се Чжунцин постепенно отходила от пережитого потрясения.
Вечером Се Ситу вернулся со службы. Едва он переступил порог, как слуги доложили, что госпожа зовет его в сад Цинфэн.
Услышав это, Се Ситу мгновенно расплылся в улыбке.
С тех пор как они поженились с Юнь-эр, она крайне редко звала его по собственной воле. Но сегодня она сама пригласила его к себе в покои — как тут не радоваться?
Он даже не стал переодевать парадные одежды и тут же зашагал в сад Цинфэн. По дороге Се Ситу поинтересовался у слуги:
— В резиденции что-то случилось? Почему госпожа ищет меня?
Слуга почтительно согнулся в поклоне:
— Отвечаю господину: действительно, произошло одно очень важное событие.
— Важное событие? — Се Ситу приостановился, обернулся на слугу, и взгляд его холодно сверкнул. — Какое ещё событие?
Выдержав пронзительный взгляд Се Ситу, слуга осторожно пояснил:
— Докладываю госпожию: госпожа вознамерилась расторгнуть помолвку между третьей барышней и Юй У-ланом.
— Расторгнуть помолвку? — Се Ситу изумился ещё сильнее. — С какой стати?
Всё было хорошо, и вдруг на тебе — расторжение помолвки, да ещё в такой момент!
На севере вовсю полыхала война. Глава клана Юй по приказу императора был назначен великим дукодимом и вместе с военачальниками вёл войска на отражение хуннов-сяньби. Совсем недавно он потерял в боях трёх сыновей, четвёртый сын остался калекой, а пятый, Юй У-лан, приняв на себя тяжелейший груз, тоже готовился выступить в поход.
Почему же расторгать помолвку вздумалось именно сейчас? Что тогда подумают об их клане Се окружающие?
Се Ситу почувствовал тяжёлое раздражение, но тут слуга добавил:
— Отвечаю господину: барышня сама заглянула к Юй У-лану и застала его с другой женщиной за... кхм, за этим самым занятием...
Се Ситу мгновенно всё понял, а поняв, ощутил лишь невыносимую головную боль.
Как Юй Вэйи посмел! Как он мог!
Юнь-эр больше всего на свете терпеть не могла наложниц в доме своего мужа, а воспитанная ею А-Луань с малых лет впитывала всё это и обладала точно таким же характером.