А-Луань еще во время сближения с Юй У-ланом твердила ему, что в этой жизни ни за что не позволит мужу заводить других женщин, кроме нее. Тогда Юй У-лан пообещал ей это, так как же вышло, что теперь, когда дело дошло до сватовства и заключения брака, он совершил столь тяжкий проступок?
Се Ситу так разозлился, что у него даже борода задергалась.
Ай! И думать нечего, этой свадьбе определенно конец.
Се Ситу взмахнул рукавом и быстрыми шагами направился в сад Цинфэн. Едва переступив порог, он увидел младшую дочь, которая обнимала любимую жену и горько рыдала. Услышав плач любимого ребенка, Се Ситу едва не лишился чувств от горя.
Мужчина в два счета преодолел расстояние до жены и дочери, склонился над ними и ласковым голосом произнес: — А-Луань обидели?
— Отец!
Юная госпожа выглядела удрученной, а когда увидела отца, ее покрасневшие глаза снова наполнились слезами. Заливаясь слезами, она принялась жаловаться отцу: — Отец, Чжао-чжи обманул меня, он обманул меня! Я больше не хочу выходить за него замуж!
— Ты хорошо подумала? — Се Ситу нахмурил брови и сурово спросил: — Это ведь тебе не шутки и не детские забавы.
— Да, — Се Чжунцин со слезами на глазах тяжело кивнула, — дочь понимает, дочь уже всё обдумала.
Уж целые сутки думала.
— Больше не хочешь передумать?
— Нет, мне не нужен неверный муж!
— …
Слова дочери прозвучали для Се Ситу как-то странно. Тайком бросив взгляд на госпожу Су и заметив, что та сохраняет полнейшее спокойствие, он смущенно отвел глаза.
Глядя на заплаканное лицо любимой дочери, Се Ситу почувствовал смесь беспомощности и жалости: — Хорошо, пусть будет так, всё сделаем по воле А-Луань.
— Правда?
Юная госпожа сквозь слезы недоверчиво посмотрела на мужчину. Ее взгляд был прикован к нему, в нем сквозило легкое сомнение — она боялась, что отец просто отмахивается от нее.
Се Ситу скинул обувь, подобрал полы хаоса и опустился на циновку на соседней тахте. Повернувшись к дочери, он с отцовской нежностью произнес: — Разумеется, разве отец станет обманывать свое дитя? Ничто на свете не сравнится по важности с твоим счастьем, А-Луань.
Какая там репутация рода Се, ерунда собачья! С тех пор как он женился на Цинцин, он давно перестал обращать внимание на подобные вещи.
Услышав согласие отца, Се Чжунцин пересела ближе, прижалась к его руке и сквозь туман слез произнесла: — Отец, ты самый лучший.
— Эх… — Се Ситу легко вздохнул, поднял руку, чтобы погладить макушку дочери, и его взгляд теплел: — Разве мог кто-то отказать А-Луань, если она — отцовское сокровище на ладони?
Госпожа Су редко когда смягчала выражение лица, но сейчас ее холодные брови и глаза озарилась легкой улыбкой: — Ну полно, А-Луань, перестань плакать. Раз уж твой отец дал согласие, теперь-то ты можешь успокоиться? Ну вылитый котенок.
С этими словами прекрасная госпожа достала из рукава вышитый платок и бережно стерла слезы с уголков глаз дочери.
Се Чжунцин позвонила матери нежно утереть ей слезы, а затем перевела взгляд то на отца, то на мать. Ее хорошенькое личико омрачила тень беспокойства, и она спросила: — Отец, мать, а что если род Юй не согласится на расторжение помолвки?
Госпожа Су убрала платок, и ее лицо снова стало холодным: — Захотят — согласятся, никуда не денутся.
После того что вытворил Юй У-лан, хватит у него наглости не соглашаться?
Се Ситу похлопал младшую дочь по спине, успокаивая: — Не переживай, А-Луань, отец во всем разберется.
Только после этого Се Чжунцин наконец успокоилась. Одной рукой она держала мать за руку, а другой вцепилась в одежды отца: — Тогда давайте сегодня вечером поужинаем вместе, отец, мать.
На сердце у Се Ситу отлегло, в глазах зажглись искорки. Он с ожиданием посмотрел на любимую жену, и когда госпожа Су кивнула в знак согласия, на его лице мгновенно расцвела улыбка, а во взгляде промелькнуло страстное воодушевление.
Госпожа Су велела Нянюшке Цзинь приготовить ужин, а сама осталась болтать с дочерью. Се Ситу то и дело вставлял свои реплики, и вся троица провела время в полной гармонии.
Вскоре ужин был готов. Блюда по очереди расставили на резном лакированном черном столике. Се Ситу тем временем переоделся из парадного чиновничьего платья в легкую домашнюю одежду, омыл руки и присоединился к трапезе.
После ужина Се Чжунцин вернулась во Двор Сяосян, предоставив родителям возможность побыть наедине.
По дороге во двор Се Чжунцин встретила своего старшего единоутробного брата, старшего господина Се — Се Хуаня.
Клан Се из Чэньцзюня был знатным и влиятельным родом, одним из четырех главных кланов империи. Нынешним главой клана Се являлся отец Се Чжунцин — Се Яо, носящий второе имя Гуйюань, занимающий должность первого помощника императора — Ситу. У него было двое сыновей и три дочери.
Старший сын от законной жены, Се Хуань, носящий второе имя Уцзю, был рожден покойной госпожой Ван. Ему исполнилось двадцать три года, он женат, его супруга — дочь из клана Цинхэ Цуи.
Второй сын родился от наложницы, госпожи Ся. Его звали Юань, второе имя Мэйцзинь. Ему был двадцать один год, он не женат.
Старшую и вторую дочерей от наложниц звали Се Лин и Се Я. Се Лин исполнилось девятнадцать, она уже выдана замуж за пределы семьи, ее биологической матерью была служанка по фамилии У. Се Я было восемнадцать, она тоже давно замужем, ее мать — наложница по фамилии Лю.
Се Чжунцин же была младшей дочерью Се Яо, ей едва исполнилось пятнадцать. Она родилась от второй жены, госпожи Су. Поскольку она была самым младшим ребенком, с самого рождения она являлась всеобщим любимцем родителей — с малых лет получала всё, чего ни пожелает.
Се Хуань как раз собирался заглянуть во Двор Сяосян к Се Чжунцин и случайно встретил ее по дороге из сада Цинфэн. Он тихо позвал: — А-Луань.
Услышав оклик, Се Чжунцин обернулась. В сиянии мягких желтых свечей и серебристой луны перед воротами двора стоял молодой господин с лицом, прекрасным как нефрит. Его соболиные брови взмывали к вискам, переносица была высокой, губы — алыми, а зубы — белыми. Его глубокие и ясные глаза отражали свет пламени, сияя подобно звездам, а чуть приподнятые уголки глаз таили неуловимую улыбку, от которой веяло весенним теплом.
На губах молодого господина играла мягкая и приветливая улыбка, способная, казалось, растопить любой лед на свете.
Одетый в длинное бирюзовое ханьфу с широкими рукавами, он украсил голову серебряной короной с драгоценными камнями, закрепив ее белоснежной нефритовой шпилькой. Это еще больше подчеркивало его благородное происхождение, а каждое движение источало уникальную, мягкую грацию.
Се Чжунцин на мгновение замерла, но, опомнившись, слегка кивнула и произнесла: — Старший брат.
Манеры Се Хуаня были безупречны — скромный и мягкий, он располагал к себе с первой же встречи.
Плавной поступью он приблизился к младшей сестре. Его низкий, бархатный голос звучал подобно прекрасной музыке: — А-Луань, я слышал, вы сегодня разругались с Юй У-ланом?
Се Чжунцин слегка помедлила, мысленно отметив, что новости у старшего брата распространяются с невероятной скоростью, и кивнула: — Именно так.
Затем она мрачно добавила: — Младшая сестра намерена расторгнуть помолвку с Юй У-ланом.
— Что? — Се Хуань слегка изумился, его длинные брови сошлись на переносице. — Разве вы с Юй У-ланом не были так привязаны друг к другу…
— Всё это в прошлом, — прервала его Се Чжунцин.
При упоминании Юй Вэйи лицо юной госпожи мгновенно похолодело: — Он перешел черту дозволенного для младшей сестры, разумеется, продолжать это нельзя.
— Это… — Се Хуань засомневался, а затем спросил: — Отец дал согласие?
Се Чжунцин кивнула: — Отец разрешил.
Услышав это, Се Хуань всё понял.
Впрочем, верно. Разве отец когда-нибудь шел против воли этой пары матери и дочери?
Он терпел даже ругань со стороны госпожи Су. А когда госпожа Су заявила, что не желает, чтобы у ее мужа были другие женщины, отец взял и отослал всех трех наложниц подальше.
Так что же значит какая-то расторгнутая помолвка младшей сестры?
Се Хуань снова осторожно заглянул в лицо сестры. Заметив, что ее глаза покраснели — судя по всему, она плакала — он снова вздохнул и сказал: — А-Луань, может, еще подумаешь? Старший брат боится, что потом ты пожалеешь.
В конце концов, чувства младшей сестры и Юй У-лана были у всех в Цзянькане на виду, все вокруг завидовали этой идеальной паре.
А-Луань еще совсем молода, делает всё по первому наитию: сейчас разозлилась и решила порвать помолвку, а что, если расторгнет, а потом пожалеет?
Однако Се Чжунцин покачала головой с непреклонной решимостью, и в ее голосе прозвучало затаенное обидное раздражение: — Раз он проявил безразличие, я тоже закончу это! Раз он посмел предать меня, я откажусь от него!
Се Хуань от неожиданности даже опешил перед вспышкой ярости сестры. Глядя на ее сердитый надутый вид, он нашел ее одновременно забавной и очаровательной, но в то же время ему стало ее жаль.
Ладно, раз она настроена столь решительно, а отец уже дал добро, ему больше незачем вмешиваться.
Тогда Се Хуань сменил тему. Он взял из рук следовавшего за ним слуги коробочку из красного лакированного дерева и открыл ее — внутри лежала великолепная нефритовая пластинка юэ.
Он протянул шкатулку Се Чжунцин и с улыбкой произнес: — А-Луань, это я привез из недавней поездки. Посмотри, нравится?
Се Чжунцин взяла ее в руки и бегло осмотрела: это был кусок отборнейшего белоснежного бараньего жира-нефрита с объемной резьбой в виде распустившегося цветка лотоса, а снизу крепились шелковые кисти — идеальное украшение на пояс.
Юная госпожа влюбилась в него с первого же взгляда и радостно произнесла: — Благодарю старшего брата, А-Луань очень нравится!
Се Хуань балующе улыбнулся: — Главное, чтобы тебе нравилось.
Из-за материнского происхождения у Се Чжунцин не складывались отношения с остальными братьями и сестрами, она была близка лишь со старшим братом Се Хуанем.
В детстве Се Чжунцин росла на редкость хорошенькой, и Се Хуань сразу привязался к ней, нося младшую сестричку на руках.
Хотя второй брат Се Юань и сводные сестры тоже любили Се Чжунцин, из-за истории с госпожой Су, из-за которой Се Ситу выслал их матерей, в их сердцах остался осадок, поэтому они не могли проявлять свои чувства так открыто, как Се Хуань.
Се Хуань заполучил эту нефритовую пластинку уже довольно давно, но, услышав сегодня, что сестричка расстроена и поссорилась с Юй У-ланом, он сразу же принес ее подарок, надеясь заставить ее забыть о сегодняшних невзгодах.
Заполучив вещицу, Се Чжунцин пригласила Се Хуаня зайти в комнату, но тот отказался: — Поздно уже, отдыхай, А-Сы ждет меня.
— Вот как, тогда еще раз спасибо за прекрасный нефрит, А-Луань очень рада. Доброй дороги, старший брат.
Се Хуань с улыбкой откликнулся, а затем грациозно развернулся и удалился.