Се Чжунцин попрощалась со старшим братом и направилась во Двор Сяосян.
Стоило ей переступить порог, как лёгкость и радость с её лица мгновенно исчезли, а на дне глаз залегли тяжёлая усталость и печаль.
Она отдала шкатулку Фу’эр, чтобы та убрала её на место, велела слугам принести воды для умывания и легла спать.
В эту ночь Се Чжунцин ворочалась в постели, не в силах уснуть. Её мысли спутались в тугой клубок, полный противоречий и боли.
Они с Юй Вэйи любили друг друга уже целый год, всё это время она без остатка отдавала себя этим отношениям, вкладывала в них самые искренние чувства — разве легко порвать с этим в один миг?
Ночная тишина приносила лишь чувство беспомощности. Юная дева приподнялась, крепко обняла подушку, свернулась калачиком в изголовье и беззвучно заплакала. Слёзы текли ручьями, насквозь пропитывая наволочку.
Её девичье сердце словно разрывали на части и кололи иголками, нахлынуло невыразимое горе.
Долгая ночь тянулась безмолвно, и наконец, под тяжестью усталости и боли, она забылась тяжёлым сном.
Во сне она увидела Юй Вэйи — того юношу, что подарил ей столько тепла и радости.
В прекрасный праздник Шари молодым людям полагалось дарить избранницам пионы в знак своих чувств.
Среди буйно цветущих горных цветов к ней шёл юноша в алых одеждах, с ярко-красными пионами в руках. На его лице сияла открытая улыбка, а взгляд был искренним и нежным.
— А-Луань, это пионы, которые я сорвал сам. Для тебя.
Се Чжунцин завороженно смотрела на него, окутанная нежностью во взгляде Юй Вэйи, и чувствовала, как тает от этого тепла.
— Большое спасибо…
Она с застенчивой радостью приняла из рук юноши распустившиеся бело-розовые пионы, и её фарфорово-белые щёки залил румянец.
Увидев, что она приняла цветы, Юй Вэйи улыбнулся ещё шире:
— А-Луань, пойдём со мной!
Они договорились вместе полюбоваться сакурой горы Фэнтай и насладиться романтикой весеннего дня.
Тогда улыбка Юй Вэйи была такой лучезарной и искренней, а его забота и нежность — словно лучи солнца, согревающие и дарящие уют.
Но в мгновение ока всё перевернулось, мир изменился до неузнаваемости.
Внезапно Юй Вэйи замер на месте и застыл, уставившись куда-то в сторону.
Заметив странности в его поведении, Се Чжунцин обернулась и недоуменно посмотрела на него:
— Чжао-чжи, в чём дело?
Юй Вэйи ничего не ответил, а в следующий миг резко развернулся и ушёл, бросив её. Он побежал вдаль, туда, где стояла незнакомая женщина.
Се Чжунцин замерла на месте, растерянная и испуганная, и отчаянно закричала:
— Чжао-чжи! Чжао-чжи! Куда ты?
В голосе девушки звучали крайнее недоумение и горечь.
Однако Юй Вэйи остался глух к её зову. Он бежал к другой, незнакомой женщине, с пылающим во взоре чувством, словно та была для него сокровищем дороже жизни.
Он обнял незнакомку, бережно укрывая её от всех невзгод, так, будто Се Чжунцин никогда и не существовало.
Эта картина заставила сердце Се Чжунцин сжаться от невыносимой боли, лишая воздуха. Она попыталась догнать Юй Вэйи, но ноги налились свинцом, не желая сдвинуться с места ни на шаг.
Ей оставалось лишь смотреть во все глаза, как Юй Вэйи берёт ту женщину за руку, и они удаляются вместе, всё дальше и дальше от неё, пока окончательно не исчезают из виду…
Ранним утром следующего дня.
Се Чжунцин только проснулась и обнаружила, что подушка насквозь мокра от слёз, а глаза покраснели. Фу’эр, заметив это, сильно встревожилась.
Не успела она закончить умываться, как слуга доложил о прибытии Юй У-лана.
— Госпожа, Юй У-лан просит о встрече.
Се Чжунцин ответила не задумываясь, хриплым голосом:
— Не приму.
Она должна быть тверда. Если не проявить жёсткость, то ночной кошмар станет её будущим!
Нет, это уже реальность, у Чжао-чжи появилась другая!
Предатель не заслуживает прощения.
Не добившись аудиенции у Се Чжунцин, Юй Вэйи был вынужден сперва нанести визит госпоже Се — её будущей матери.
Услышив, что пришёл Юй Вэйи, госпожа Су лишь холодно приподняла тёмные брови, после чего знаком велела Нянюшке Цзинь:
— Пусть войдёт.
— Слушаюсь.
Нянюшка Цзинь молча удалилась.
Мгновение спустя в комнату широким шагом вошёл молодой красавец в длинных широких одеждах из ярко-красной узорчатой парчи.
Он был высок ростом, прям, как сосна, но двигался легко и стремительно, словно порыв ветра. Его длинные чёрные волосы были собраны на макушке в высокий хвост и развевались на ходу, а одежды шумели на ветру, выдавая в нём человека свободного нрава и безупречных манер. При этом его прекрасное лицо излучало такую мощную жизненную энергию, что, казалось, заряжало всё вокруг.
Подойдя к госпоже Су, юноша остановился, слегка согнулся в пояснице, сложил руки перед грудью и почтительно поклонился:
— Вэйи приветствует госпожу, желаю вам здоровья!
Его звонкий голос и искренний, скромный тон невольно располагали к себе.
— Избавься от церемоний, племянник, садись, — непринужденно произнесла госпожа Су.
— Благодарю вас, госпожа.
Слуги быстро принесли тахту и низкий столик. Юй Вэйи скинул сапоги и, подобрав полы одежды, опустился на колени на возвышенную тахту.
Госпожа Су чуть взмахнула рукой, и служанки немедленно поднесли Юй Вэйи горячий чай. Юй Вэйи кивком поблагодарил их.
Устроившись на месте, госпожа Су выпрямилась. На её лице застыла вежливая улыбка, однако глаза оставались холодными. Прямо глядя на Юй Вэйи, она заговорила:
— Племянник как раз вовремя. А-Луань рассказала мне, что у У-лана вчера выдалось на редкость игривое настроение — перед самым отправлением в поход он ещё успел позабавиться с красавицей…
— Нет! Это не так! — испугался Юй Вэйи. Он никак не ожидал, что Се Чжунцин во всём признается родителям, и тем более не ожидал такой прямоты от госпожи Су. Он поспешно принялся объяснять: — Всё это недоразумение! Поверьте мне, госпожа!
— О? Недоразумение? — госпожа Су взяла со столика из чёрного лака с инкрустацией из перламутра пиалу с расписной глазурью и чуть приподняла брови. — Племянник хочет сказать, что А-Луань лжёт?
— Нет, Вэйи вовсе не это имел в виду.
Юй Вэйи попытался что-то объяснить, но слова застревали в горле, и он выпалил в отчаянии:
— А-Луань просто всё не так поняла, племянник ничегошеньки не делал с этой девкой!
Точнее, он не успел довести дело до конца, потому что появилась А-Луань, а после её вмешательства он уже не смел продолжать.
Госпожа Су осталась глуха к панике юноши. Грациозно и невозмутимо отпив ароматного чая, она с тяжелым стуком опустила пиалу на столик. Звук этот прозвучал так громко, будто ударил Юй Вэйи прямо в сердце, заставив его болезненно сжаться.
— Ха! — лицо госпожи Су мгновенно переменилось, всякое спокойствие исчезло.
Она холодно усмехнулась, опустила руки на колени, выпрямила спину и пронзила его ледяным взглядом:
— Хватит изворачиваться! А-Луань видела всё своими глазами, и ты ещё смеешь отпираться?
Юй Вэйи покачал головой:
— Нет…
— Нет? А что тогда «нет»? Посмеешь отрицать, что у тебя были мысли завести наложницу? Посмеешь сказать, что ты не планировал сначала обманом выдать А-Луань замуж за себя, а уже потом привести в дом пару наложнок? Когда всё будет решено, нашей бедной А-Луань оставалось бы только молча глотать слёзы всю оставшуюся жизнь, так или не так?
Юй Вэйи слегка смутился, но попытался оправдаться:
— Я…
— Замолчи! — голос госпожи Су прозвучал леденяще. — Скажу тебе прямо: твой расчёт был слишком хитроумным, да вот только род Се вовремя о нём узнал. Считай, что сегодняшнего дня ваша помолвка с А-Луань расторгнута!
— Не бывать этому!
Юй Вэйи резко вскочил, охваченный волнением:
— Я же сказал, это недоразумение! Ничего у меня с этой девкой не было! Я не предал А-Луань, я не сделал ничего дурного, я не собираюсь расторгать эту помолвку!
Подавив страх и гнев, он сделал два шага к госпоже Су и заговорил с жаром:
— К тому же, у мужчин иметь трех жен и четырех наложниц — это в порядке вещей! Мои старший, второй и третий братья погибли, четвертый прикован к постели, и в прямой ветви рода Юй остался только я один. Вся тяжесть продолжения рода легла на мои плечи, я просто вынужден так поступать!
Но к А-Луань я искренен! В моём сердце есть только она одна, и даже если в будущем у меня появятся наложницы, они никогда не смогут встать выше неё!
Услышав это, госпожа Су нашла его слова еще более нелепыми. Чуть приподняв подбородок, она окинула стоящего перед ней высокого юношу оценивающим взглядом и неторопливо произнесла:
— Значит, ты считаешь, что у мужчины обязательно должна быть куча жён и наложнок?
Юй Вэйи замялся. Вспомнив, что матушка А-Луань известна своей ревнивостью — три наложницы Се Ситу были изгнаны из дома лишь потому, что она заявила: «Я не люблю грязных мужчин, у которых есть наложницы», — он немного умерил свой пыл и буркнул:
— Уважаемая госпожа, я не это имел в виду, просто я в безвыходном положении…
Его четверо братьев с самого детства уехали на Северную Границу вместе с отцом, не успев даже обзавестись жёнами. Когда старшие братья погибли, никто из них так и не оставил дома ни единого крошечного продолжения рода.
Мать убивалась от горя, несколько раз падая в обморок от слёз. Он видел это своими глазами, сердце его разрывалось от боли, и он страшно переживал.
Узнав, что ему тоже предстоит отправиться на войну, мать испугалась, что он разделит судьбу братьев и не вернется живым, и именно поэтому силой заставила его сойтись с Цзюйэр, в надежде заполучить хоть какого-нибудь внука или внучку…
Он не хотел расстраивать мать, ведь А-Луань должна понять его трудности…
При этих мыслях Юй Вэйи поднял глаза и неожиданно встретился со злосчастным насмешливым взглядом госпожи Су. Внутри у него всё похолодело, он невольно отступил на шаг назад и смягчил тон:
— Если А-Луань действительно против, то Вэйи может и не заводить наложниц.
В конце концов, сперва нужно привести А-Луань в дом в качестве жены, а остальное решится позже.
На самом деле госпожа Су угадала его мысли от начала и до конца. Юй Вэйи всё равно планировал завести наложниц: если бы Се Чжунцин согласилась — прекрасно, если нет — он бы скрывал это. А когда правда вскроется, А-Луань уже будет замужем за ним и родит ребёнка — ради детей и ради семьи она ведь не станет разводиться с ним просто так.
Однако госпожа Су насквозь видела истинные намерения Юй Вэйи и испытывала к нему глубокое отвращение. Холодным тоном она произнесла:
— К чему же молодому господину Юю так мучиться? Муж А-Луань никоим образом не должен заводить наложниц. Мы не станем принуждать тебя отказываться от твоего желания обзавестись наложницами, но и ты не требуй от А-Луань поступиться своими принципами. Давайте разойдёмся миром. Вы ведь всего лишь прошли обряд вопрошения имён, так что пока ещё не поздно всё отменить.
— Нет! Я же сказал, что не согласен! Я ни за что не отпущу её!
Он так долго добивался А-Луань, с таким трудом растопил её сердце и дошёл до обсуждения свадьбы — неужели он теперь откажется от помолвки из-за какой-то ерунды?!
— Ты не согласен? — госпожа Су собралась с мыслями и пристально посмотрела на него.
— Да, я не согласен! — упрямо и раздражённо бросил юноша.
Госпожа Су бросила на него холодный взгляд:
— Здесь решаешь не ты.
И добавила:
— Твоя матушка уже давно недовольна А-Луань, так что будет даже лучше расторгнуть эту помолвку прямо сейчас.
— Вовсе нет! — поспешно перебил её Юй Вэйи. — Мама вовсе не недовольна А-Луань.
— Неужели? — усмехнулась госпожа Су. — А кто же тогда говорил, что моя А-Луань — это маленькая ревнивица, воспитанная старой ревнивицей?
— Нет, это всё слухи.
Мать Юй Вэйи, госпожа Хуань из рода Юй, и впрямь недолюбливала госпожу Су. Точнее говоря, среди знатных дам Цзянькана едва ли нашлось бы много тех, кто питал к госпоже Су тёплые чувства. В молодости та отличалась буйным и дерзким нравом: посмела отвесить пощёчину собственному мужу, была невероятно ревнива, не терпела наложниц благоверного и открыто обзывала его грязным мужчиной. Кому такое понравится?
Но Се Ситу словно зачаровали — он признавал только её одну и даже силой увёз к себе, чтобы сделать законной женой.
Поначалу госпожа Су противилась: она раз за разом пыталась сбежать, но люди рода Се неизменно возвращали её назад, и лишь когда она забеременела, побеги прекратились.
После рождения Се Чжунцин Се Ситу стал исполнять любые прихоти матери и дочери, не позволяя никому сказать о них дурного слова.
А под влиянием материнских наставлений Се Чжунцин с малых лет заявляла наотрез, что её будущий муж не смеет иметь никаких женщин, кроме неё самой.
И хотя А-Луань, как и её матушка, отличалась нравом ревнивым, она унаследовала от неё ослепительную красоту. Её несравненная внешность заставляла бесчисленных юношей из знатных семейств Цзянькана наперебой добиваться её расположения, и в итоге Юй Вэйи вышел победителем.
Прежде Юй Вэйи вполне мог выполнить это безрассудное требование Се Чжунцин — в конце концов, он был пятым сыном в семье, и все заботы лежали на плечах старших братий. Но теперь всё изменилось: братья один за другим погибли, и бремя ответственности за семью пало на него.
Он был вынужден предать А-Луань, но отпустить её он не согласился бы ни за что на свете.
Юй Вэйи сложил руки в поклоне:
— Уважаемая госпожа, моя матушка такого не говорила. Здесь наверняка какое-то недоразумение, матушка на самом деле очень любит А-Луань.
Госпожа Су лишь легко улыбнулась, но в её улыбке сквозила насмешка.
Госпожа Хуань в прошлом немало гадостей наговорила о ней, да и на банкетах намеренно чинила ей препятствия, да и к А-Луань относилась без особой симпатии. Но увы, все пять её сыновей пылали к А-Луань страстью и не желали брать в жёны никого другого, так что, как бы госпожа Хуань ни противилась, ей пришлось скрипеть зубами и мириться с этим.
Раньше, видя искренность Юй У-лана по отношению к А-Луань, она закрывала на всё глаза. Но теперь, когда Юй У-лан возжелал предать А-Луань, с какой стати ей больше терпеть?