— Пятый! — Хуань внезапно рявкнула и тяжело ударила ладонью по столу. — Где твои манеры?
Юй Вэйи на мгновение умолк, но взгляд его по-прежнему был прикован к Се Ситу, полный мольбы.
Хуань не выносила, когда её сын так унижается, а семейство Се смотрит на него свысока и водит вокруг пальца. С чувством глубокой досады она бросила:
— Садись! Разве младшим позволено вмешиваться, когда взрослые ведут разговор?!
У Юй Вэйи был упрямый нрав: если уж он что-то вбил себе в голову, сдвинуть его с места не смогли бы и несколько упряжек коней.
Раз уж он решил связать свою судьбу с Се Чжунцин, он ни за что не согласился бы отступиться.
Знай он заранее, до какой степени решимости дойдет клан Се, он ни за что не стал бы слушать мать и заводить наложницу.
Юноша так и застыл столбом, не двигаясь с места. От этого зрелища гнев Хуань разгорелся еще сильнее, её лицо покраснело от злости.
Только посмотрите на него, ну посмотрите! Какой же он всё-таки у неё сын: ради какой-то женщины готов растоптать доброе имя клана Юй!
Мало того что эти люди сами явились к ним в дом ради унижения, так этот Пятый ещё и сам напрашивается, с радостью подставляя себя под удар!
Она с самого начала знала, что эта Се Чжунцин — дурная пара для него!
Лицо у неё такое же обольстительное, как у матери, — способно лишить мужчину рассудка, да к тому же она чертовски ревнива! Не стоило тогда потакать Пятому и позволять ему сближаться с Се Чжунцин!
Хуань терзалась душевной болью, горько раскаиваясь в том, что попустительствовала этому прежде.
Се Ситу неторопливо поднялся на ноги.
— Что ж, вещи доставлены. Надеюсь, госпожа Юй вернет брачную карточку моей дочери.
Увидев, что отец встал, Се Хуань тоже немедленно поднялся.
Хуань торопливо сглотнула гнев, застывший на её лице, скомкала в руке платок и с натянутой улыбкой заговорила:
— Это ведь чересчур опрометчиво. Когда этот брак заключался, присутствовали и свидетельствовали старейшины обоих родов. Ныне же, если мы расторгаем помолвку, лучше бы спросить мнения почтенных старших.
Брак между Юй Вэйи и Се Чжунцин — это вовсе не какой-то пустяковый союз. Он связан с объединением двух величайших кланов: Юй из Инчуаня и Се из Чэньцзюня. Дело чрезвычайно серьезное, разве может один Се Ситу принимать подобные решения по своему усмотрению?
Хм, да Се Гуйюань просто воспользовался тем, что её супруга нет дома, и они с сыном явились сюда, чтобы притеснить их, сироту да вдову!
— Дядя Се!
В этот самый момент Юй Вэйи с глухим стуком шлепнулся на колени прямо перед Се Ситу!
Юноша в красных одеждах слегка дрожал. Его сердце разрывали боль и раскаяние, но он без малейших колебаний опустился на колени, чтобы выразить свою искренность и чистосердечное раскаяние.
— Пятый! — вскрикнула Хуань.
Видя, что у сына совсем нет стержня, Хуань испытывала одновременно и жгучую боль, и стыд.
В глазах юноши постепенно проступила безграничная скорбь и мольба, а голос слегка дрожал:
— Дядя Се, этот племянник сознает, что совершил тяжкую ошибку. Я виноват перед А-Луань, но всё это произошло отнюдь не по моей воле. Пятый готов исправиться, я прошу лишь об одном шансе — позвольте мне загладить свою вину.
Се Ситу повидал на своем веку немало бурь, а потому выходка Юй Вэйи оставила его совершенно равнодушным.
Зато Се Хуань удивленно приподнял брови и впервые взглянул на стоящего перед ним юношу, в чьих глазах плескалась неподдельная искренность.
Юй Вэйи с надеждой уставился на Се Ситу, но лицо того оставалось непроницаемым. Не зная, чего и ждать, юноша перевел взгляд на Се Хуаня и, заметив, что тот, кажется, колеблется, тут же ухватился за представившуюся возможность:
— Брат Уцзю, дайте Вэйи еще один шанс! На этот раз я уж точно не позволю А-Луань испытать разочарование!
Се Хуань пристально посмотрел на него, покачал головой и, в его взгляде читалось полное недоумение:
— Раз ты всё понимал, к чему было доводить до такого?
От этих слов Юй Вэйи совсем сник всем телом.
На самом деле ему было совершенно всё равно, заводить наложницу или нет. Это мать умоляла его опомниться и оставить наследника перед отправкой в поход, и только поэтому он…
К тому же, разве мужчине возбраняется брать наложниц?
Ради А-Луань он переступил через свою гордость, хотя был абсолютно прав. Наверное, во всем Цзянькане больше не сыскать столь преданного А-Луань мужа, так неужели клан Се не может простить его хотя бы раз?
Поняв, что мольбы не действуют, Юй Вэйи заговорил снова:
— Пусть о расторжении помолвки пока не говорят, умоляю, дайте вашему племяннику еще немного времени, я во всем объяснюсь с А-Луань.
С этими словами он тяжело ударился лбом о пол.
Бух! Бух! Бух!
— Пятый… сынок мой…
В этот момент, не говоря уже о самом Юй Вэйи, Хуань и сама горько раскаивалась во всем.
Она никак не ожидала, что младший сын ради девицы из клана Се зайдет так далеко, и уж тем более не думала, что Се проявят такую черствость.
Она ведь лишь рассчитывала, раз уж помолвка с кланом Се улажена, исподволь заставить сына взять наложницу, чтобы немного сбить спесь и унять ревнивый нрав Се Чжунцин. Научить её, как подобает вести себя замужней женщине: что жена должна обладать широким сердцем, а продолжение рода в семье мужа — это самое главное, и ей не стоит уподобляться своей матери с её мелочным взглядом на вещи.
Кто бы мог подумать, что Се Чжунцин окажется настолько жестокосердной и решится разорвать помолвку в один миг! Сразу видно, что к её сыну она вовсе не питала истинных чувств. Будь её любовь искренней, разве не смогла бы она простить мужу появление наложницы?
Лоб юноши очень скоро покраснел, капельки крови обагрили землю, но кровь, капавшая в этот момент из сердца Хуань, была куда дороже.
Се Хуань прищурился, перевел взгляд на Се Ситу и тихо спросил:
— Отец?..
Се Ситу молча стоял, заложив руки за спину, и бесстрастно наблюдал за бьющим поклоны юношей в красном.
— Ты искренне раскаиваешься? — холодно спросил он.
Движения Юй Вэйи внезапно замерли. На его лице отразилось дикое ликование, он резко вскинул голову и закивал:
— Разумеется, разумеется! Пятый искренне раскаивается!
Взгляд Се Ситу был пронзителен, казалось, он способен заглянуть в самую душу и насквозь видеть того, кто стоит перед ним. Юй Вэйи выдержал этот взгляд, его глаза излучали твердую решимость без малейшего намека на отступление.
Однако Се Ситу прекрасно понимал: на самом деле Юй Вэйи вовсе не раскаялся от всего сердца. Всё, что он сейчас делал, было лишь попыткой удержать семью Се, заставить их поверить в его исправление, чтобы благополучно ввести А-Луань в свой дом в качестве жены.
По правде говоря, Юй Вэйи от начала и до конца был убежден, что не совершал никаких ошибок, а лишь уступал обстоятельствам и давлению момента, вынужденно признавая свою неправоду.
Се Ситу задумчиво молчал.
В комнате воцарилась тишина.
Спустя мгновение он словно бы наконец поддался уговорам и беспомощно произнес:
— Что ж, тогда посмотрим на твои дела.
Малышка, впереди еще целая глава, пожалуйста, нажми на следующую страницу и читай дальше, там будет еще интереснее!
— Благодарю дядя Се! Благодарю дядя Се!
Лицо Юй Вэйи сияло от радости, Хуань тоже облегченно выдохнула, но в то же время её неприязнь к Се Чжунцин лишь усилилась.
Подумаешь, завел наложницу! Стоило ли поднимать такую бучу?
Неужели обязательно нужно было доводить её сына до того, чтобы он стоял на коленях и бился лбом о пол, прежде чем они смягчились!
Чем больше Хуань думала об этом, тем сильнее закипала от гнева.
Изначально она хотела лишь сбить спесь с Се Чжунцин, а теперь что же? Ее бесхребетный сын взял да рухнул перед ними на колени!
Репутация клана Юй была окончательно потеряна!
Отец и сын из клана Се не стали задерживаться надолго. Дав согласие дать Юй Вэйи еще один шанс, они развернулись и ушли, оставив при этом пару диких гусей и брачные карточки.
Стоило отцу и сыну Се переступить порог, как Хуань схватила палку и со всего размаху опустила ее на спину Юй Вэйи!
Хруст!
От глухого удара юношу качнуло, но он тут же снова уперся руками в пол, выпрямив спину, и, опустив голову, молча сносил материнскую отповедь.
— Юй Вэйи, куда подевалась твоя гордость?! Где твой боевой пыл, с которым ты сражался на поле брани?! — яростно кричала Хуань, переполненная разочарованием и досадой.
— Колени преклоняют лишь перед Небом, Землей и родителями! Неужели какая-то девчонка стоит того, чтобы ты так унижался?!
— Раз уж эта помолвка расторгнута, так тому и быть! Среди девчонок найдется немало тех, кто с радостью пойдет замуж за мужей из нашего клана Юй! Обязательно ли тебе было проявлять такую бесхребетность и цепляться именно за девицу из Се?!
— Знаешь ли ты, куда теперь полетит репутация клана Юй, если об этом станет известно? Как ты можешь смотреть в глаза матери? Как ты смеешь глядеть на своего отца и старшего брата?!
— Все мужчины нашего клана Юй — закаленные в боях храбрецы, откуда же у нас взялся такой остолоп! Какое же зелье эта девка из Се тебе подмешала?!
Лицо Хуань посинело от гнева, глаза вылезли из орбит, а её разносящийся по комнате крик был настолько оглушающим, что у любого от страха замирало сердце.
Лишь когда у нее пересохло в горле, Хуань наконец умолкла.
Но даже после первого удара злость в ее сердце не улеглась, и она снова занесла руку, собираясь повторить удар.
В этот момент раздался испуганный голос:
— Госпожа, нельзя!
Из-за ширмы выбежала хорошенькая служанка, перехватила палку из рук Хуань, и расплакалась, ее прелестное личико покрылось слезами, вызывая жалость.
Она захныкала:
— Госпожа, нельзя больше бить молодого господина! Только взгляните, он же едва держится на ногах!
Это была танцовщица Цзюйэр.
Хуань бросила взгляд на осунувшееся лицо сына, испытывая одновременно злость и жалость. С досадой швырнув палку на пол, она яростно зыркнула на сына.
Увидев это, Цзюйэр тут же бросилась успокаивать Хуань, усадила ее на стул и заговорила мягким, утешающим голосом:
— Госпожа, не гневайтесь. Пятый господин еще так юн и глуп, но теперь, получив такой урок, он впредь не посмеет повторить подобного. Успокойтесь же.
С этими словами Цзюйэр поспешно налила чашку горячего чаю и почтительно поднесла ее Хуань.
Хуань была в целом довольна Цзюйэр, а её своевременное вмешательство дало ей повод остановиться, которым она охотно воспользовалась.
Приняв чашку из рук служанки, она сделала небольшой глоток, чтобы промочить гордо, и ее душевное состояние немного выровнялось.
А Юй Вэйи по-прежнему стоял на коленях посреди главного зала с прямой спиной, храня молчание и глядя перед собой стеклянным взглядом.
Цзюйэр, тревожась и переживая, поторопила его:
— Пятый господин, скажите же хоть слово.
Юй Вэйи наконец шевельнулся. Переведя взгляд на тяжело дышавшую мать и заметив седые пряди на ее висках, он почувствовал, как в груди поднимается волна вины.
Млaдший юноша зашевелил побледневшими губами и хриплым, сорванным голосом произнес:
— Аму… Прости, я тебя разочаровал…