Лицо Юй-чжу вмиг покраснело.
А Кан Юй-вэй продолжал ехидно ухмыляться и спрашивал меня, приятно ли я вчера надул лужу.
— Мелкий ублюдок, опять отхватить захотел? — мой брат тоже подступился к нам и злобно взмахнул рукой в сторону Кана.
Тот неловко хихикнул.
Заметив, что мы с Юй-чжу пользуемся одним контейнером для еды на двоих, брат достал сто юаней и протянул девушке:
— В чужих краях всем нелегко, а ты, погляжу, девчонка честная. Возьми, купи себе что-нибудь нужное. Не спеши, отдашь потом, как зарплату получишь.
Юй-чжу сердечно поблагодарила брата, а я показал ему большой палец.
Брат презрительно покосился на меня и повернулся к Кан Юй-вэю:
— Эй~ паршивец, Цзэн Цзин ведь твоя землячка, да? Вы, кажется, неплохо знакомы? Сделай одолжение, передай словечко: сегодня вечером я угощаю ее полуночным перекусом.
— Чэнь Чунь-шэн, ты спятил?! — глаза Кана округлились. — Да знаешь ты вообще, кто такая Сестрица Цзин, чтобы к ней подкатывать? Не боишься, что ее муж тебя на куски порежет?
— О чем ты думаешь? А-Хуэй же перешел в пятую бригаду, а Цзэн Цзин — их бригадир, как тут без ужина обойтись?
Ответив так, брат велел Юй-чжу после смены подождать его вместе со мной у ворот цеха и добавил, что заодно и долг вежливости перед ней закроет.
Так до самого вечера, когда уже совсем стемнело, мы с Юй-чжу, как и велел брат, прождали его у проходной.
Но когда брат с Каном подошли, Кан Юй-вэй заявил, что Сестрица Цзин сегодня занята и прийти не сможет.
Тогда Кан предложил нам отправиться на каток у рынка, пообещав угостить после катания сладким супом за свой счет.
Причиной было то, что прошлой ночью, благодаря моей помощи, он неплохо выиграл.
— Хоть у тебя совесть осталась, — охотно согласился брат.
Мы тронулись в путь, дошли до рынка, перешли дорогу и вошли на каток, затерявшийся на краю пустыря.
В полумраке катка оглушительно гремела зажигательная музыка. С железного каркаса под самым потолком свисел большой вращающийся дискотечный шар.
Мужчины и женщины в роликовых коньках быстро кружили вокруг помоста в такт музыке, и у меня от этого пестрило в глазах.
Кан Юй-вэй купил билеты, и мы переобулись.
Стоило только встать на ролики, как мы с Юй-чжу начали спотыкаться и едва держались на ногах.
Брат с Каном отвели нас в угол с поручнями, вкратце объяснили азы и сами, покатившись на роликах, растворились в потоке людей.
Юй-чжу держалась за поручень, глядя, как они проносятся мимо на высокой скорости, и пробормотала: «Как здорово».
Я, конечно, тоже не хотел ударить в грязь лицом. Сделав так, как учил брат — согнув колени и удерживая центр тяжести, — я немного потренировался туда-сюда и действительно смог проехать приличное расстояние.
— А-Хуэй, у тебя тоже отлично получается! — с радостью произнесла Юй-чжу, но так и не осмелилась отпустить поручень.
— Юй-чжу-цзэ, ты тоже попробуй отпустить руку, — предложил я.
Она лишь упрямо мотала головой и говорила, что боится упасть.
— Ну тогда возьми меня за руку, Юй-чжу-цзэ, я тебя поведу, — я протянул ладонь.
Только тогда Юй-чжу кивнула и робко вложила свою руку в мою.
Так я шаг за шагом повел ее вперед.
Но тут какой-то слепец пронесся мимо нас в опасной близости, быстрее ветра.
Юй-чжу испугалась, споткнулась и с криком полетела назад!
Я попытался удержать ее, но вместо этого сам потерял равновесие и кубарем покатился за ней на землю!
Стиснув зубы, я в падении постарался заслонить Юй-чжу собой сзади, чтобы смягчить ее падение.
Однако я опоздал: не успев даже обнять девушку, Юй-чжу рухнула прямо на меня, придавив мои руки всем весом.
На мгновение у меня перехватило дыхание, зато руки ощутили невиданную прежде пышность и мягкость...
Пока Юй-чжу, опираясь на руки, не подняла голову и, встретившись со мной взглядом, не опустила глаза ниже...
— А-Хуэй! Ты! — Юй-чжу тут же перекатилась с меня и отвернулась спиной.
— Юй... Юй-чжу-цзэ... я не специально... — я испугался, что она разозлится.
После короткого молчания Юй-чжу протянула мне за спиной монетку в один юань и велела сходить за бутылкой воды.
Я понял, что она просто хочет сгладить неловкость, и, быстро взяв деньги, направился к стойке администратора у входа.
По дороге я смотрел на собственную ладонь и вспоминал недавнее ощущение... как же это было прекрасно...
Если бы удастся ее поцеловать, разве я не умер бы от счастья на месте?
Признаю, мыслишки у меня были грязноватые, но в тот момент это были мои самые искренние желания.
Когда я вернулся с водой, то издалека заметил, что в полутемном углу, где оставалась Юй-чжу, появились еще два человека.
Юй-чжу уже сняла ролики, встала и теперь, скрестив руки на груди, прислонилась к перила́м. А две фигуры преграждали ей путь, очевидно, о чем-то расспрашивая.
Юй-чжу непрерывно качала головой, и на ее лице явно читался страх.
Тревога кольнула сердце, и я подошел ближе.
В этот момент луч прожектора как раз упал на лицо Юй-чжу. Она заметила меня, но стала мотать головой еще яростнее, словно пытаясь предостеречь: не подходи...
А я, разглядев при свете прожектора тех двоих, что загораживали ей дорогу, с ужасом узнал тех самых парней из вчерашней мотобанды!
Да!
Вчерашний короткостриженый за рулем! И долговязый парень со стальной трубой! Я ни за что не мог их перепутать!
Сердце сжалось, я бросился торопливо сдирать с ног ролики.
В этот же миг долговязый протянул руку к Юй-чжу.
Та полезла в карман.
Очевидно, он отбирал у нее деньги!
Увидев перепуганное, лишенное рассудка лицо Юй-чжу, я закусил удила, отбросил все мысли и, схватив роликовые коньки, ринулся вперед!
Те двое, похоже, тоже заметили мое приближение и резко обернулись.
Только теперь я увидел, что в руке долговязого блеснул нож!
— Ах ты, сука! Бл*дь! Наконец-то попался, ублюдок! — яростно заорал он, взмахивая лезвием.
Ни капли не испугавшись, я изо всех сил швырнул коньки ему прямо в лицо!
— Бац!
— Сука! — долговязый схватился за лицо и согнулся пополам.
Парень с короткой стрижкой, видимо, никак не ожидал, что, увидев нож, я без малейших колебаний брошусь в атаку, и на секунду остолбенел.
Этого мгновения хватило: подскочив к нему, я ударил его ногой и с грохотом повалил на землю!
— Ты, мать твою, жить надоело?! — взвыл долговязый, пытаясь подняться.
Не давая ему снова поднять нож, я подхватил с земли конек и саданул им прямо по его физиономии со всей дури!
— Бац!
— Бл*дь... — он снова скрючился.
Я замахнулся, намереваясь врезать еще!
Это был опыт, вынесенный из уличных драк с самого детства!
В драке важны не столько подручные средства, сколько безжалостность! Кто злее, кто не побоится пойти до конца!
Только когда противник по-настоящему испугается, он перестанет тебя задирать!
Однако продолжить я не успел: из толпы зевак вылетели брат с Кан Юй-вэем и сгребли меня в охапку.
Узнав бандитов, они оба грязно выругались, сорвали с себя ролики и, схватив нас с Юй-чжу, потащили прочь из катка.
Я кричал брату: какого черта мы бежим? В драке мне любой по плечу!
Брат злобно зашипел, велев мне заткнуться. Вытащив нас на улицу, он крутил головой по сторонам, вглядываясь в темноту пустыря, словно перед лицом смертельной опасности.
— Держите их! Не выпускайте! — донеслись нам в спину яростные вопли долговязого изнутри катка.
Тут я наконец понял, почему брат так спешно тащил нас бежать.
Потому что в ответ на крик долговязого с припаркованных рядами мотоциклов на левом краю пустыря один за другим спрыгнули больше десятка парней в пестрых рубахах и с лютыми лицами преградили нам путь!
Во главе их стоял невысокий плотный мужик лет тридцати-сорока с темной кожей, коротко остриженный. Руку, засунутую в карман, пересекал длинный шрам, похожий на сороконожку.
Слегка ссутулившись и опустив голову, он холодно уставился на нас — точь-в-точь как волк, загнавший добычу.