Он действительно довольно часто созванивался с Фу Цзинчуанем по видеосвязи, но из-за разницы во времени им редко удавалось сойтись. Чаще всего, когда Тан Шаоюй звонил по видео, Фу Цзинчуань был на работе. Изредка случалось попасть на момент, когда Фу Цзинчуань находился дома, но тогда он обычно продолжал работать в кабинете. Совсем уж изредка выпадало так, что Фу Цзинчуань ужинал, но и тут он вовсе не собирался специально показывать другу свою жену — характер у него был совсем не тот.
Тан Шаоюй по природе своей отличался простодушием и беспечностью, на свадьбе у Фу Цзинчуаня он не присутствовал, а поскольку тот женился внезапно, Тан Шаоюй большую часть времени вообще не помнил, что Фу Цзинчуань женат. Поэтому, несмотря на то, что Фу Цзинчуань состоял в браке уже два года, сам Тан Шаоюй в глаза не видел его жену. Раз уж зашел разговор на эту тему, Тан Шаоюй между делом брякнул еще одну фразу:
— Раз уж ты сам приехал, почему жену с собой не взял?
Сказав это, он не удержался и бросил взгляд вглубь комнаты:
— Или, может, невестка тоже приехала с тобой? Давай как-нибудь поужинаем вместе, я так и не посмотрел, что за небесная фея пленила сердце нашего великого святоши Фу.
Фу Цзинчуань скосил на него взгляд:
— Ты специально приперся сюда только ради того, чтобы побеспокоиться о моей личной жизни?
Тан Шаоюй:
— Да я так, к слову поинтересовался.
Фу Цзинчуань не стал отвечать, придвинувшись немного в сторону. Возвращая взгляд, он мельком глянул на телефон, всё еще лежавший на журнальном столике. Экран не гас, на нем была поставлена на паузу запись с камеры видеонаблюдения в холле отеля: фигура молодой девушки, бегущей к вращающейся двери, застыла на дисплее, а браслет на ее запястье слегка приподнялся от движения.
Тан Шаоюй тоже заметил, как замер взгляд Фу Цзинчуаня, и машинально глянул на телефон:
— Неужели это невестка?
Фу Цзинчуань:
— Нет.
— Раз не она, чего ты на нее уставился? — говоря это, Тан Шаоюй с любопытством подался ближе к телефону и неожиданно заметил браслет на запястье девушки. Он из A! — воскликнул он и резко повернулся к Фу Цзинчуаню.
— Это же... — он указал пальцем на девушку на экране. — Шэнь Юй?
Фу Цзинчуань тоже посмотрел на экран телефона:
— Я не знаю.
— Но этот браслет... — Тан Шаоюй указал на браслет в руках девушки. — Разве это не та самая вещь, которую ты подарил Шэнь Юй в детстве?
Они были знакомы с Фу Цзинчуанем с малолетства, так что Шэнь Юй он, естественно, тоже знал.
В те времена Фу Цзинчуань из-за смерти своей биологической матери держался со всеми холодно и отстраненно, не вливался в коллектив и любил одиночество. Лишь послушная маленькая Шэнь Юй любила тихонько сопровождать его повсюду.
Тогда Тан Шаоюй еще ничего не смыслил в вопросах жизни и смерти, к тому же находился в том озорном и вредном возрасте, когда ему нравилось идти наперекор Фу Цзинчуаню, а язык был без костей. Видя, что малышка Шэнь Юй неотступно следует за Фу Цзинчуанем, он вместе с ватагой других ребятишек подтрунивал над ними, заявляя, что Шэнь Юй и Фу Цзинчуань — пара, и когда они вырастут, она станет невестой Фу Цзинчуаня. Сам он тогда толком не понимал ни что такое пара, ни что такое невеста — просто увидел по телевизору и давай подражать.
Маленькая Шэнь Юй отличалась тонкой кожей и застенчивостью. Хотя она тоже не понимала смысла этих слов, в силу своего возраста восприняла это как нечто хорошее, обиженно покраснела глазами, и тогда Тан Шаоюй впервые в жизни получил знатную трепку. От Фу Цзинчуаня.
С тех пор Тан Шаоюй остепенился, а от полученных от Фу Цзинчуаня тумаков у него даже развилось нечто вроде культа сильной личности и героического трепета, после чего он тоже начал по-собачьи липнуть к Фу Цзинчуаню, напрочь забыв о гордости. Именно поэтому он прекрасно помнил, что этот браслет был подарком Фу Цзинчуаня на день рождения маленькой Шэнь Юй.
Тогда восьмилетнему Фу Цзинчуаню исполнялось девять. Фан Ваньцин, желая наладить с ним отношения, специально преподнесла ему в подарок на день рождения искусно вырезанную из превосходного белого нефрита статуэтку Гуаньинь с выгравированными на ней его инициалами. Позже, когда отец Фу Цзинчуаня собрался подарить сыну подарок, Фу Цзинчуань, который никогда ничего не просил, сам высказал пожелание выбрать его лично. Ребенок, обычно не любивший разговаривать, вдруг проявил инициативу — отец, разумеется, был вне себя от радости и исполнил его каприз. В итоге в качестве подарка на день рождения Фу Цзинчуань выбрал изумрудный браслет-оберег лулутун с выгравированными инициалами Шэнь Юй, выполненный по подобию той нефритовой подвески Гуаньинь. Когда Фан Ваньцин дарила ему статуэтку, она объяснила: мужчина носит Гуаньинь, а женщина — Будду, и если выгравировать его имя на украшении, это защитит его и принесет мир и крепкое здоровье. Поэтому он вложил тот же смысл в подарок для маленькой Шэнь Юй. Правда, тогда она была еще совсем крохой, и он боялся, что во сне цепочка сожмет ей горло, поэтому сперва велел сделать украшение в виде браслета. Но на самом деле в нем таился секрет: дизайн позволял носить его и как браслет, и как ожерелье.
Хотя Тан Шаоюй не видел воочию, как Фу Цзинчуань отдает браслет Шэнь Юй, он знал об этом и видел, как малышка Шэнь Юй берегла эту вещицу и постоянно носила браслет. Хоть сам он тогда был мал и внешность маленькой Шэнь Юй помнил смутно, этот браслет врезался ему в память намертво — в конце концов, вторая в его жизни хорошая взбучка была связана именно с ним.
Тогда Фу Цзинчуань игнорировал его, и Тан Шаоюй от скуки принимался задирать маленькую помощницу Фу Цзинчуаня — Шэнь Юй. Способы досаждать девочкам в том возрасте сводились либо к дерганью за косички, либо к отбиранию игрушек с притворным отказом возвращать. Вот он и сдернул нечаянно с руки Шэнь Юй этот браслет, а пользуясь тем, что был выше ростом, задрал руку высоко вверх и не отдавал. Глядя, как крошка Шэнь Юй до слез рассердилась, он испытал злорадное удовольствие и захотел подразнить ее еще сильнее. Он никак не ожидал, что Шэнь Юй подпрыгнет, пытаясь отобрать свое сокровище, и с размаху порвет цепочку. Не любившая плакать Шэнь Юй снова намочила глаза, и тогда Тан Шаоюй огреб вторую трепку в своей жизни — опять от Фу Цзинчуаня.
Поэтому, несмотря на прошедшие годы, Тан Шаоюй с первого взгляда узнал этот браслет. Воспоминания были слишком живыми, да и дизайн браслета — донельзя своеобразным: в детстве Фу Цзинчуань слепил такое эклектичное сочетание, уродливое до уникальности.
Его изумленный взгляд снова обратился к Фу Цзинчуаню.
Тот держался куда спокойнее:
— Я не уверен.
У него еще не было возможности рассмотреть все вблизи.
— Очень похоже. До чего же уникально-уродливая вещь, — произнес Тан Шаоюй, снова косясь на экран телефона, а затем перевел взгляд на Фу Цзинчуаня. — И возраст вполне подходит. А что до черт лица — не у всех же всё пропорционально увеличивается, в девушке за годы столько меняется, может, это и впрямь Шэнь Юй.
Фу Цзинчуань медленно покачал головой:
— Интуиция подсказывает, что нет.
Тан Шаоюй приподнял бровь:
— Интуиция?
Фу Цзинчуань:
— У Шэнь Юй не бывает такого напыщенного нрава.
Он помнил маленькую Шэнь Юй: она всегда была тихой, послушной, молчаливой, понимающей и доброй, а не дерзкой и капризной, как та незнакомая девушка минуту назад.
Если уж искать сходство, то характер Ши Ян подходил куда больше.
Ши Ян?
Движения Фу Цзинчуаня слегка замерли.
Тан Шаоюй машинально взглянул на него:
— Что такое? Вспомнил что-то?
Фу Цзинчуань медленно покачал головой, но вид у него остался задумчивым, словно он взвешивал что-то в уме.
Тан Шаоюй отличался нетерпеливым нравом, не выносил такого и толкнул его в плечо:
— Знаешь, что меня в тебе бесит больше всего? На что ни спроси — всё в порядке, ничего особенного, ни крупицы полезной информации. Ты понимаешь, что от этого можно с ума сойти? Ну сказал бы ты, жалко что ли?
Фу Цзинчуань бросил на него взгляд и указал пальцем на дверь:
— Тогда попрошу на выход, провожать не буду.
Тан Шаоюй:
— ...
В конце концов он предпочел пойти на компромисс:
— Ладно-ладно, не хочешь говорить — и не надо.
Он снова перевел взгляд на девушку из телефона:
— И все же я не согласен с твоим выводом. Люди меняются, в конце концов, условия жизни вокруг нее тоже стали другими. К тому же тогда она была совсем крохой, характер еще не сформировался. Кто знает, может, позже домашние избаловали ее донельзя.
Фу Цзинчуань снова одарил его прохладным взглядом:
— Когда это в детстве она испытывала недостаток баловства? Кто из окружающих не носил ее на руках?
— Ну... — Тан Шаоюй нахмурился. — Может, раньше у семьи были более здравые взгляды на жизнь, а нынешние домочадцы отличаются большим высокомерием и заносчивостью, вот и повлияли на нее исподволь?
Фу Цзинчуань промолчал, его взгляд то ли невзначай, то ли намеренно снова скользнул по девушке на экране.
Тан Шаоюй тоже не удержался от повторного взгляда и снова уставился на этот чудовищно некрасивый эклектичный браслет:
— По правде говоря, если бы этот кулон не имел для нее особого значения, кто бы стал носить такую страшилину в таком возрасте?
Фу Цзинчуань:
— Этот браслет стоит целое состояние.
Тан Шаоюй нахмурился:
— Так ты подозреваешь, что она его подобрала?
Фу Цзинчуань:
— Я не исключаю такой возможности.
— Да погоди ты... — Тан Шаоюй не удержался и посмотрел на него в задумчивости. — Разве появление зацепок насчет Шэнь Юй не должно радовать? Почему у тебя такой вид, будто ты не в восторге? Разве ты не искал ее?
Фу Цзинчуань:
— Просто соблюдаю осторожность.
— Ой, брось, — тут же парировал Тан Шаоюй. — Я не первый день тебя знаю. Ты просто переживаешь за невестку?
— Нет, — коротко и бесстрастно бросил Фу Цзинчуань.
Тан Шаоюй легкомысленно хмыкнул, явно не веря ни единому слову.
Фу Цзинчуань не стал продолжать спор, переведя взгляд за окно, и лицо его постепенно помрачнело.
Он действительно не испытывал того подъема, какого ожидал. То ли дело было в разочаровании от того, что реальность не совпала с прекрасным образом из воспоминаний, и он не в силах принять в ней ни единого изменения, то ли в глубине души он все же подсознательно надеялся, что Шэнь Юй — это кто-то другой?
Заметив перемену в выражении лица Фу Цзинчуаня, Тан Шаоюй уловил суть и хлопнул его по плечу:
— У тебя на душе кошки скребут.
— Ничего подобного, — Фу Цзинчуань сбросил его руку и сменил тему. — Зачем ты вообще притащился?
— Говорю же, проведать тебя, да и не виделись целую вечность, давай заодно пропустим по стаканчику.
— Пошли, — Фу Цзинчуань внезапно поднялся, и его излишне покладистая готовность заставила Тан Шаоюя остолбенеть.
— Серьезно? — он удивился такой несвойственной другу сговорчивости. Раньше, стоило пригласить Фу Цзинчуаня куда-либо, он либо засиживался на работе, либо спешил домой, а согласие составить компанию за ужином было максимальной милостью, на которую он как брат мог сподобиться.
Фу Цзинчуань почти никогда не ходил по барам и ночным клубам. Его жизнь состояла из работы, работы и снова работы, а редкие просветы заполнялись спортзалом и чтением. Он отличался такой железной дисциплиной, что все их общие знакомые только завистливо вздыхали.
Каждый хотел бы научиться самоконтролю Фу Цзинчуаня, но ни у кого не хватало на это воли.
Фу Цзинчуань уже подошел к двери, машинально снял с вешалки пальто и, повернувшись, искоса глянул на него:
— Не хочешь идти?
— Иду, разумеется иду! — Тан Шаоюй тут же вскочил на ноги, не забыв при этом одарить Фу Цзинчуаня подозрительным взглядом. — Ты сегодня и правда какой-то сам не свой.
Фу Цзинчуань лишь бросил на него взгляд, проигнорировал реплику и вышел за порог.
В самом знаменитом баре города Фу Цзинчуань сидел в дальнем углу, рассеянно разглядывая жидкость в зажатом в пальцах бокале.
Бар выбирал сам Тан Шаоюй. Он заявил, что раз уж им редко выпадает шанс вытащить Фу Цзинчуаня на выпивку, нельзя ударить в грязь лицом. Вот только, обойдя все вокруг, Тан Шаоюй, который сам являлся редким гостем подобных заведений, понятия не имел, куда податься, и в итоге нашел в сети местечко, рекламируемое как самое популярное у отечественных и иностранных туристов.
На месте Тан Шаоюй с удивлением обнаружил, что это ночной клуб с живой музыкой, настоящий рай для любителей легкой наживы.
Оглушительные ритмы музыки на танцполе отдавались болью в ушах, хаотично мелькавшие световые пучки резали глаза, не говоря уже о безумных танцах толпы.
Тан Шаоюй уже начал жалеть о затее, но Фу Цзинчуань казался абсолютно равнодушным.
Едва добравшись до бара, он сразу устроился в углу, заказал первую попавшуюся бутылку и время от времени делал глотки, не глядя по сторонам и не спеша. Напротив, он пил все с тем же неторопливым изяществом, выглядя чопорно и аристократично.
Тан Шаоюй никак не мог прочитать мысли Фу Цзинчуаня.
Сказать, что в его браке начались проблемы — так по его поведению не скажешь, что он похож на разбитого разведенного мужчину. Он по-прежнему сохраняет благородство, да и бурных всплесков эмоций не наблюдается.
Но утверждать, что всё в порядке, тоже нельзя: Фу Цзинчуань от и до источал странности, слегка отклоняясь от привычного образа невозмутимого и сдержанного себя. Во всем его облике сквозило какое-то... рассеянное беспокойство?
Он не выдержал, придвинулся к Фу Цзинчуаню ближе и под грохот музыки заорал прямо ему в ухо, напрягая голосовые связки:
— Старина Фу, признайся честно, у вас с невесткой разлад в отношениях?
В тишине-то Фу Цзинчуань игнорировал его вопросы, а уж теперь и подавно.
Словно ничего не слыша, он не спеша отпил из бокала и посмотрел на друга:
— Сколько планируешь пробыть здесь?
— Еще не решил, — продолжая надрывать голос, ответил Тан Шаоюй. — Посмотрим по результатам собеседований. Мы все же надеемся найти долгосрочных и надежных партнеров, так что, возможно, задержимся подольше.
Затем он переспросил:
— А ты?
Фу Цзинчуань:
— По обстоятельствам.
Тан Шаоюй вскинул брови:
— И у тебя бывают дела по обстоятельствам? Я-то думал, твоя жизнь состоит сплошь из планов и графиков. Что в какой момент делать — у тебя все расписано до секунды, и все выполняется с безупречной точностью.
Фу Цзинчуань:
— В жизни всегда случаются непредвиденные моменты.
Тан Шаоюй:
— Например?
Фу Цзинчуань искоса глянул на девушку, которая с бокалом в руке направлялась к ним из-за его спины.
— Вот сейчас.
В тот самый момент, когда рука девушки мягко опустилась на его плечо, Фу Цзинчуань резко развернулся к Тан Шаоюю, и рука незнакомки соскользнула прямиком на плечо Тан Шаоюя.
Тан Шаоюй инстинктивно смахнул ее руку и, не обращая внимания на то, как у нее перекосило лицо, подорвался с места:
— Эй, старина Фу!
Но Фу Цзинчуань уже не слушал — развернувшись, он быстрым шагом направился к выходу.
Тан Шаоюй поспешил следом.
Чтобы выбраться наружу, нужно было пересечь танцпол.
Молодые парни и девушки ритмично подпрыгивали под музыку.
Тан Шаоюй с трудом пробивался сквозь толпу, пытаясь догнать Фу Цзинчуаня, но стоило ему почти настигнуть друга, как плотная людская масса вновь отталкивала его назад.
— Старина Фу, подожди меня! — в отчаянии крикнул Тан Шаоюй вслед другу.
То ли Фу Цзинчуань и впрямь ничего не слышал, то ли не желал отвечать, но шагу не сбавил.
Разозлившись, Тан Шаоюй принялся с силой расталкивать людей руками и случайно задел плечо какой-то девушки.
— Ты что вытворяешь?! — раздался резкий, пронзительный окрик. Шагавший впереди с опущенной головой Фу Цзинчуань внезапно замер и оглянулся на Тан Шаоюя.
Тан Шаоюй тоже машинально повернул голову, и стоило ему разглядеть лицо незнакомки, как с губ сорвалось полное изумления:
— Шэнь Юй?
Эту девушку он видел совсем недавно — на экране телефона Фу Цзинчуаня.
Однако сама девушка явно не отреагировала на имя Шэнь Юй и ошарашенно посмотрела на него:
— Какая еще Шэнь Юй? Вы что, способ пооригинальнее для знакомства придумать не можете? До чего же банально!
— ... — Тан Шаоюй невольно поднял глаза и переглянулся с Фу Цзинчуанем. В этот момент он вдруг почувствовал, что начинает понимать друга. Но заметив, что взгляд Фу Цзинчуаня снова прикован к высоко поднятому запястью девушки, Тан Шаоюй на секунду запнулся, после чего расплылся в нагловатой улыбке, глядя на незнакомку: — Прошу прощения, красавица, обознался.
Девушка оказалась широких взглядов:
— Бывает.
Тан Шаоюй легонько хлопнул ее по плечу:
— Ты очень похожа на мою хорошую знакомую, не подскажешь свои контакты?
Желая продемонстрировать искренность, он даже вытащил именную визитку:
— Меня зовут Тан Шаоюй, я владелец архитектурного бюро Шаоюя, не хочешь познакомиться?
Девушка подозрительно оглядела его, затем перевела взгляд на протянутую карточку, бегло изучила ее и с готовностью достала телефон:
— Ладно уж, давай добавимся в WeChat.
Фу Цзинчуань не стал подходить ближе и просто развернулся и пошел прочь.
Вместо того чтобы направиться прямиком на парковку, Фу Цзинчуань шел куда глаза глядят.
Возвращаться в отель ему не хотелось, но и направляться было некуда.
Ночные европейские улицы были пустынными и тихими. Прохожих почти не встречалось, за исключением изредка попадавшихся на пути парочек.
Взгляд Фу Цзинчуаня задержался на обнимающихся и хохочущих влюбленных, затем бесстрастно отвернулся, скользнув по уходящей вдаль проезжей части.
Глухая стена позади надежно отсекла шум и грохот музыки.
Фу Цзинчуань никогда не любил буйное веселье баров и не принадлежал к тем, кто тратит время на бесцельные прогулки по магазинам. Однако в текущий момент это был лучший способ убить время.
Лицо маленькой Шэнь Юй и только что кричавшая на Тан Шаоюя девушка с высоко поднятым телефоном непрерывно сменяли друг друга в его голове, но никак не желали сливаться воедино. И стоило им в очередной раз пересечься в мыслях, как в них неожиданно возникло лицо Ши Ян.
Шаги Фу Цзинчуаня слегка замедлились. Подняв голову, он посмотрел на окна жилого дома, где жила Ши Ян, затем резко развернулся и направился к машине, стоявшей у входа в бар. Еще не дойдя до автомобиля, он вытащил брелок, нажал кнопку разблокировки, распахнул дверцу и забрался внутрь. Рука уверенно легла на руль, совершив плавный маневр, и черный кайен легко вырулил с парковочного места.
Тан Шаоюй как раз пробился к выходу из бара и, заметив отъезжающую машину Фу Цзинчуаня, отчаянно замахал руками:
— Подожди меня!
Опустив стекло, Фу Цзинчуань бросил ему в ответ:
— У меня дела, лови такси сам.
С этими словами он швырнул ему связку ключей. Окно поднялось, и автомобиль сорвался с места.
Тан Шаоюй:
— ...
Ши Ян только что закончила принимать душ и сушить волосы, собираясь выключить свет и лечь в постель, как в дверь раздался легкий стук: тук-тук-тук.
Озадаченная Ши Ян посмотрела в сторону прихожей, выключила фен, нерешительно приблизилась к двери и громко спросила:
— Кто там?
— Это я, — раздался с порога спокойный голос Фу Цзинчуаня.
— ... — Ши Ян с недоумением покосилась на настенные часы: было уже за одиннадцать вечера.
— Что-то случилось? — спросила она.
— Сначала открой дверь, — тон по-прежнему оставался ровным и невозмутимым, но в тихом голосе явственно проступали нотки непреклонного давления.
Ши Ян озадаченно нахмурилась и, помедлив секунду, повернула замок.
Фу Цзинчуань стоял на пороге в длинном черном пальто свободного кроя.
Его глубокий и сосредоточенный взгляд, полный скрытого исследования, тут же остановился на ее лице, едва створка отворилась.
— ... — Под этим пристальным взором Ши Ян почувствовала себя неуютно, даже сбившись на полуслове: — Ч... что такое?
Фу Цзинчуань ничего не ответил, продолжая сверлить ее своими бездонными, спокойными темными глазами.