Она думала, что Фу Цзинчуань, так решительно согласившись на брак, наверное, тоже, как и она, испытывает к ней хоть капельку симпатии.
Оказалось, что нет.
Она и он никогда не принадлежали к одному миру, а в его мире она была жалкой и ничтожной.
Ши Ян вспомнила, как впервые узнала о том, что её родители просили у него денег.
В тот день она только закончила работу, и её мать Дин Сюли, которая обычно не звонила ей без повода, позвонила и позвала домой пообедать.
Ши Ян не знала, зачем она понадобилась Дин Сюли. Хотя мать никогда особенно её не любила, но ведь она вырастила её и оплатила учёбу в университете, и Ши Ян всё равно испытывала к ней благодарность. Подумав, что после отъезда на учёбу не вернётся ещё года два, она согласилась.
Её дом находился в соседнем Шаньчэне, но жили они в пригороде, недалеко от Линчэня.
Когда Ши Ян вернулась домой, было уже около пяти часов вечера — как раз время ужина. Мать и невестка хлопотали на кухне, а брат Ши Фэй сидел перед входом в дом с телефоном и играл в игры.
Её семья до сих пор ютилась в простом одноэтажном домике, построенном больше двадцати лет назад. Стены давно поросли мхом от дождей и покрылись безобразными пятнами. Дом состоял всего из трёх комнат и гостиной. Раньше одна из комнат принадлежала Ши Ян, но после женитьбы брата и рождения племянника её комнату освободили для ребёнка. Когда она приезжала домой, ей негде было остановиться, и каждый раз она могла лишь наспех приехать пообедать и тут же уехать обратно — переночевать в родном доме было для неё непозволительной роскошью.
Прямо по соседству с их одноэтажным домом строился трёхэтажный особняк. Мать за её спиной выпросила у Фу Цзинчуаня денег на его строительство.
Каждый раз, возвращаясь и видя этот постепенно обретавший форму особняк, Ши Ян чувствовала, будто её сердце что-то пронзает, и испытывала лишь жгучий стыд.
С тех пор как она вышла замуж за Фу Цзинчуаня, её мать и брат преисполнились гордости за то, что прикоснулись к чужому величию. Они распрямили спины и каждому встречному хвастались, что она вышла замуж за богача, какой у неё потрясающий зять и как он во всём потакает их семье. Это привело к тому, что все эти многочисленные тетки и дядья, и даже самые дальние родственники, о существовании которых они и не знали, заявились к ним. С любыми вопросами — большими и маленькими — они шли к ним: просили в долг, устраивали на работу, использовали связи. А мать и брат любили пустить пыль в глаза, и стоило кому-то из родственников обратиться к ним, как они за спиной Ши Ян шли за помощью к Фу Цзинчуаню и его родителям.
Они знали, что Ши Ян попыталась бы их остановить, поэтому всегда обходили её стороной и обращались напрямую к Фу Цзинчуаню или его родителям. Об этом Ши Ян узнала позже из едких шпилек Фан Ваньцин.
Мать и брат, то ли обладая нулевым эмоциональным интеллектом и неумением говорить, то ли делая это специально, каждый раз, обращаясь к Фу Цзинчуаню и его родителям, заявляли что-то вроде: «Ян Ян постеснялась сама заикнуться об этом, поэтому попросила нас прийти и обсудить всё напрямую с вами». Либо использовали манипулятивные фразочки в духе: «Ян Ян подорвала здоровье, рожая ребёнка для вашей семьи, неужели вам не жаль её после всего, что она для вас сделала?». Неудивительно, что родители Фу Цзинчуаня смотрели на неё свысока и считали расчетливой — Ши Ян прекрасно их понимала, но не знала, считает ли её таким же человеком сам Фу Цзинчуань.
Особняк тоже потребовали у Фу Цзинчуаня Дин Сюли и Ши Фэй за её спиной.
К тому моменту, как Ши Ян обо всём узнала, фундамент уже был заложен.
Тогда Ши Ян сорвалась окончательно. Как безумная, она требовала разрушить фундамент и вернуть деньги Фу Цзинчуаню.
Дин Сюли и Ши Фэй, видимо, никогда раньше не видели её в таком гневе, перепугались и после этого стали вести себя немного скромнее.
Уходя из дома Фу Цзинчуаня на этот раз, она перевела на выданную им карту все деньги, что он давал ей за эти годы, вместе с той самой суммой, и оставила их там, ничего не забрав с собой.
Эта схожесть Янь Яо с Фу Цзинчуанем заставляла Ши Ян испытывать точно такую же скованность в его обществе.
Но в знак благодарности за его недавнюю помощь она пригласила его на ужин.
Она выбрала местный бар-ресторан с колоритной атмосферой: шведский стол, напитки и живая музыка — прекрасное место, чтобы расслабиться.
В будний день в ресторане было немноголюдно. Посетители сидели редкими группами, неторопливо болтая или наблюдая за выступающим на сцене певцом.
Певец исполнял песню Чэнь Исюня «Десять лет».
Если бы в этих двух словах не дрогнул голос, я бы не понял, как мне больно. Как выразить это словами, ведь мы просто расстались...
При звуках знакомой мелодии Ши Ян невольно подняла взгляд на сцену, погрузившись в задумчивость.
Янь Яо, повернув голову, сразу заметил отрешенный взгляд Ши Ян, устремленный в сторону барной стойки. Ее опустошенное выражение лица заставило его на мгновение задержать на ней взгляд.
Мы с Фу Цзинчуанем расстались мирно
Но Фу Цзинчуань исчез гораздо бесследно.
Никто не знал, куда он улся и чем занимался. В разговорах с бывшими одноклассниками, у которых Ши Ян изредка пыталась навести справки окольными путями, не было ни единой крупицы информации о Фу Цзинчуане.
Она испытывала сожаление, и при внезапной встрече с неожиданно появившимся Фу Цзинчуанем это сожаление превратилось в отчаянную смелость, рожденную от безысходности.
Как раз в тот вечер она немного перебрала с алкоголем, а Фу Цзинчуаню было по пути, и он подвез ее.
В её небольшой двухкомнатной квартире площадью чуть больше шестидесяти квадратных метров — то ли под влиянием ночного мрака, то ли из-за алкогольного опьянения — в прихожей, где они еще не успели включить свет, полупьяная Ши Ян случайно споткнулась о туфли, оставленные у порога. Когда она уже падала, Фу Цзинчуань подхватил ее. Их взгляды столкнулись в воздухе; одинокие мужчина и женщина посреди глубокой ночи, они не могли оторвать друг от друга переплетенные взгляды, а затем их дыхание стало сближаться.
Стараясь сохранить последние крохи рассудка, она спросила его:
— Фу Цзинчуань, ты женат?
— Нет. — Ши Ян до сих пор помнила его тогдашний низкий голос и глубокие черные глаза, упорно смотревшие на нее.
— А у тебя есть девушка?
— Нет. — Был всё тот же отрицательный ответ.
— У меня тоже никого нет. — Тихо произнесла она, а затем, набравшись смежности и наполовину в шутку, спросила: — Так... может, попробуем встречаться? Или можно сразу пожениться.
Она увидела, как он нахмурился.
Ши Ян тут же смутилась и, нервно усмеявшись, пояснила:
— Я пошутила.
— Хорошо, — внезапно произнес он.
— А?
— Я согласен пожениться, — сказал он.
Она замерла.
Даже три дня спустя, когда они уже получили свидетельство о браке, она все еще не могла прийти в себя от этого шока.
Она думала, что Фу Цзинчуань, так решительно согласившись на брак, наверное, тоже, как и она, испытывает к ней хоть капельку симпатии.
Оказалось, что нет.
Она и он никогда не принадлежали к одному миру, а в его мире она была жалкой и ничтожной.
Ши Ян вспомнила, как впервые узнала о том, что её родители просили у него денег.
В тот день она только закончила работу, и её мать Дин Сюли, которая обычно не звонила ей без повода, позвонила и позвала домой пообедать.
Ши Ян не знала, зачем она понадобилась Дин Сюли. Хотя мать никогда особенно её не любила, но ведь она вырастила её и оплатила учёбу в университете, и Ши Ян всё равно испытывала к ней благодарность. Подумав, что после отъезда на учёбу не вернётся ещё года два, она согласилась.
Её дом находился в соседнем Шаньчэне, но жили они в пригороде, недалеко от Линчэня.
Когда Ши Ян вернулась домой, было уже около пяти часов вечера — как раз время ужина. Мать и невестка хлопотали на кухне, а брат Ши Фэй сидел перед входом в дом с телефоном и играл в игры.
Её семья до сих пор ютилась в простом одноэтажном домике, построенном больше двадцати лет назад. Стены давно поросли мхом от дождей и покрылись безобразными пятнами. Дом состоял всего из трёх комнат и гостиной. Раньше одна из комнат принадлежала Ши Ян, но после женитьбы брата и рождения племянника её комнату освободили для ребёнка. Когда она приезжала домой, ей негде было остановиться, и каждый раз она могла лишь наспех приехать пообедать и тут же уехать обратно — переночевать в родном доме было для неё непозволительной роскошью.
Прямо по соседству с их одноэтажным домом строился трёхэтажный особняк. Мать за её спиной выпросила у Фу Цзинчуаня денег на его строительство.
Каждый раз, возвращаясь и видя этот постепенно обретавший форму особняк, Ши Ян чувствовала, будто её сердце что-то пронзает, и испытывала лишь жгучий стыд.
С тех пор как она вышла замуж за Фу Цзинчуаня, её мать и брат преисполнились гордости за то, что прикоснулись к чужому величию. Они распрямили спины и каждому встречному хвастались, что она вышла замуж за богача, какой у неё потрясающий зять и как он во всём потакает их семье. Это привело к тому, что все эти многочисленные тетки и дядья, и даже самые дальние родственники, о существовании которых они и не знали, заявились к ним. С любыми вопросами — большими и маленькими — они шли к ним: просили в долг, устраивали на работу, использовали связи. А мать и брат любили пустить пыль в глаза, и стоило кому-то из родственников обратиться к ним, как они за спиной Ши Ян шли за помощью к Фу Цзинчуаню и его родителям.
Они знали, что Ши Ян попыталась бы их остановить, поэтому всегда обходили её стороной и обращались напрямую к Фу Цзинчуаню или его родителям. Об этом Ши Ян узнала позже из едких шпилек Фан Ваньцин.
Мать и брат, то ли обладая нулевым эмоциональным интеллектом и неумением говорить, то ли делая это специально, каждый раз, обращаясь к Фу Цзинчуаню и его родителям, заявляли что-то вроде: «Ян Ян постеснялась сама заикнуться об этом, поэтому попросила нас прийти и обсудить всё напрямую с вами». Либо использовали манипулятивные фразочки в духе: «Ян Ян подорвала здоровье, рожая ребёнка для вашей семьи, неужели вам не жаль её после всего, что она для вас сделала?». Неудивительно, что родители Фу Цзинчуаня смотрели на неё свысока и считали расчетливой — Ши Ян прекрасно их понимала, но не знала, считает ли её таким же человеком сам Фу Цзинчуань.
Особняк тоже потребовали у Фу Цзинчуаня Дин Сюли и Ши Фэй за её спиной.
К тому моменту, как Ши Ян обо всём узнала, фундамент уже был заложен.
Тогда Ши Ян сорвалась окончательно. Как безумная, она требовала разрушить фундамент и вернуть деньги Фу Цзинчуаню.
Дин Сюли и Ши Фэй, видимо, никогда раньше не видели её в таком гневе, перепугались и после этого стали вести себя немного скромнее.
Уходя из дома Фу Цзинчуаня на этот раз, она перевела на выданную им карту все деньги, что он давал ей за эти годы, вместе с той самой суммой, и оставила их там, ничего не забрав с собой.
Эта схожесть Янь Яо с Фу Цзинчуанем заставляла Ши Ян испытывать точно такую же скованность в его обществе.
Но в знак благодарности за его недавнюю помощь она пригласила его на ужин.
Она выбрала местный бар-ресторан с колоритной атмосферой: шведский стол, напитки и живая музыка — прекрасное место, чтобы расслабиться.
В будний день в ресторане было немноголюдно. Посетители сидели редкими группами, неторопливо болтая или наблюдая за выступающим на сцене певцом.
Певец исполнял песню Чэнь Исюня «Десять лет».
Если бы в этих двух словах не дрогнул голос, я бы не понял, как мне больно. Как выразить это словами, ведь мы просто расстались...
При звуках знакомой мелодии Ши Ян невольно подняла взгляд на сцену, погрузившись в задумчивость.
Янь Яо, повернув голову, сразу заметил отрешенный взгляд Ши Ян, устремленный в сторону барной стойки. Ее опустошенное выражение лица заставило его на мгновение задержать на ней взгляд.
Попасть под удар
При поддержке Линь Шаньшань Ши Ян в конце концов решила оставить ребенка.
Только вот решение оставить ребенка далось легко, а вот токсикоз — совсем нет.
Стоило Ши Ян только обустроиться на новом месте, как у нее начался тяжелый токсикоз: ее тошнило от любой еды. Без того хрупкая фигура всего за две недели уменьшилась на несколько килограммов, и она заметно осунулась.
Они с Янь Яо учились в одной группе, и Янь Яо тоже заметил ее перемены.
Он ничего не говорил, но когда она пригласила его на ужин в знак благодарности, он вольно или невольно накладывал ей порции побольше и даже следил за тем, чтобы в блюдах не было ничего укрепляющего кровообращение, вроде супа из черепахи.
Ши Ян понимала, что Янь Яо, должно быть, о чем-то догадался, но он ни о чем не расспрашивал.
Это было очень похоже на Фу Цзинчуаня.
От этого она невольно снова вспомнила Фу Цзинчуаня. На самом деле, когда она выходила замуж за Фу Цзинчуаня, именно она первой поддалась жадности.
В момент замужества она не знала о столь выдающемся происхождении и высоком положении Фу Цзинчуаня. Она думала, что он, как и она, обычный трудяга, который изо всех сил старается заработать себе на кусок хлеба.
Если бы она заранее знала о той пропасти, что лежала между ними, она бы ни за что не предложила Фу Цзинчуаню пожениться.
Впрочем, она и сама не ожидала, что Фу Цзинчуань согласится на брак.
Они встретились на встрече выпускников.
После окончания школы она полностью потеряла связь с Фу Цзинчуанем. Ни у одного из них не было общего чата класса, и никто из них раньше не ходил на встречи выпускников. Они были друг для друга лишь мимолетными попутчиками в потоке жизней: коротко пересеклись, а затем затерялись в собственных мирах.
Но Фу Цзинчуань исчез гораздо бесследно.
Никто не знал, куда он улся и чем занимался. В разговорах с бывшими одноклассниками, у которых Ши Ян изредка пыталась навести справки окольными путями, не было ни единой крупицы информации о Фу Цзинчуане.
Она испытывала сожаление, и при внезапной встрече с неожиданно появившимся Фу Цзинчуанем это сожаление превратилось в отчаянную смелость, рожденную от безысходности.
Как раз в тот вечер она немного перебрала с алкоголем, а Фу Цзинчуаню было по пути, и он подвез ее.
В её небольшой двухкомнатной квартире площадью чуть больше шестидесяти квадратных метров — то ли под влиянием ночного мрака, то ли из-за алкогольного опьянения — в прихожей, где они еще не успели включить свет, полупьяная Ши Ян случайно споткнулась о туфли, оставленные у порога. Когда она уже падала, Фу Цзинчуань подхватил ее. Их взгляды столкнулись в воздухе; одинокие мужчина и женщина посреди глубокой ночи, они не могли оторвать друг от друга переплетенные взгляды, а затем их дыхание стало сближаться.
Стараясь сохранить последние крохи рассудка, она спросила его:
— Фу Цзинчуань, ты женат?
— Нет. — Ши Ян до сих пор помнила его тогдашний низкий голос и глубокие черные глаза, упорно смотревшие на нее.
— А у тебя есть девушка?
— Нет. — Был всё тот же отрицательный ответ.
— У меня тоже никого нет. — Тихо произнесла она, а затем, набравшись смежности и наполовину в шутку, спросила: — Так... может, попробуем встречаться? Или можно сразу пожениться.
Она увидела, как он нахмурился.
Ши Ян тут же смутилась и, нервно усмеявшись, пояснила:
— Я пошутила.
— Хорошо, — внезапно произнес он.
— А?
— Я согласен пожениться, — сказал он.
Она замерла.
Даже три дня спустя, когда они уже получили свидетельство о браке, она все еще не могла прийти в себя от этого шока.
Она думала, что Фу Цзинчуань, так решительно согласившись на брак, наверное, тоже, как и она, испытывает к ней хоть капельку симпатии.
Оказалось, что нет.
Она и он никогда не принадлежали к одному миру, а в его мире она была жалкой и ничтожной.
Ши Ян вспомнила, как впервые узнала о том, что её родители просили у него денег.
В тот день она только закончила работу, и её мать Дин Сюли, которая обычно не звонила ей без повода, позвонила и позвала домой пообедать.
Ши Ян не знала, зачем она понадобилась Дин Сюли. Хотя мать никогда особенно её не любила, но ведь она вырастила её и оплатила учёбу в университете, и Ши Ян всё равно испытывала к ней благодарность. Подумав, что после отъезда на учёбу не вернётся ещё года два, она согласилась.
Её дом находился в соседнем Шаньчэне, но жили они в пригороде, недалеко от Линчэня.
Когда Ши Ян вернулась домой, было уже около пяти часов вечера — как раз время ужина. Мать и невестка хлопотали на кухне, а брат Ши Фэй сидел перед входом в дом с телефоном и играл в игры.
Её семья до сих пор ютилась в простом одноэтажном домике, построенном больше двадцати лет назад. Стены давно поросли мхом от дождей и покрылись безобразными пятнами. Дом состоял всего из трёх комнат и гостиной. Раньше одна из комнат принадлежала Ши Ян, но после женитьбы брата и рождения племянника её комнату освободили для ребёнка. Когда она приезжала домой, ей негде было остановиться, и каждый раз она могла лишь наспех приехать пообедать и тут же уехать обратно — переночевать в родном доме было для неё непозволительной роскошью.
Прямо по соседству с их одноэтажным домом строился трёхэтажный особняк. Мать за её спиной выпросила у Фу Цзинчуаня денег на его строительство.
Каждый раз, возвращаясь и видя этот постепенно обретавший форму особняк, Ши Ян чувствовала, будто её сердце что-то пронзает, и испытывала лишь жгучий стыд.
С тех пор как она вышла замуж за Фу Цзинчуаня, её мать и брат преисполнились гордости за то, что прикоснулись к чужому величию. Они распрямили спины и каждому встречному хвастались, что она вышла замуж за богача, какой у неё потрясающий зять и как он во всём потакает их семье. Это привело к тому, что все эти многочисленные тетки и дядья, и даже самые дальние родственники, о существовании которых они и не знали, заявились к ним. С любыми вопросами — большими и маленькими — они шли к ним: просили в долг, устраивали на работу, использовали связи. А мать и брат любили пустить пыль в глаза, и стоило кому-то из родственников обратиться к ним, как они за спиной Ши Ян шли за помощью к Фу Цзинчуаню и его родителям.
Они знали, что Ши Ян попыталась бы их остановить, поэтому всегда обходили её стороной и обращались напрямую к Фу Цзинчуаню или его родителям. Об этом Ши Ян узнала позже из едких шпилек Фан Ваньцин.
Мать и брат, то ли обладая нулевым эмоциональным интеллектом и неумением говорить, то ли делая это специально, каждый раз, обращаясь к Фу Цзинчуаню и его родителям, заявляли что-то вроде: «Ян Ян постеснялась сама заикнуться об этом, поэтому попросила нас прийти и обсудить всё напрямую с вами». Либо использовали манипулятивные фразочки в духе: «Ян Ян подорвала здоровье, рожая ребёнка для вашей семьи, неужели вам не жаль её после всего, что она для вас сделала?». Неудивительно, что родители Фу Цзинчуаня смотрели на неё свысока и считали расчетливой — Ши Ян прекрасно их понимала, но не знала, считает ли её таким же человеком сам Фу Цзинчуань.
Особняк тоже потребовали у Фу Цзинчуаня Дин Сюли и Ши Фэй за её спиной.
К тому моменту, как Ши Ян обо всём узнала, фундамент уже был заложен.
Тогда Ши Ян сорвалась окончательно. Как безумная, она требовала разрушить фундамент и вернуть деньги Фу Цзинчуаню.
Дин Сюли и Ши Фэй, видимо, никогда раньше не видели её в таком гневе, перепугались и после этого стали вести себя немного скромнее.
Уходя из дома Фу Цзинчуаня на этот раз, она перевела на выданную им карту все деньги, что он давал ей за эти годы, вместе с той самой суммой, и оставила их там, ничего не забрав с собой.
Эта схожесть Янь Яо с Фу Цзинчуанем заставляла Ши Ян испытывать точно такую же скованность в его обществе.
Но в знак благодарности за его недавнюю помощь она пригласила его на ужин.
Она выбрала местный бар-ресторан с колоритной атмосферой: шведский стол, напитки и живая музыка — прекрасное место, чтобы расслабиться.
В будний день в ресторане было немноголюдно. Посетители сидели редкими группами, неторопливо болтая или наблюдая за выступающим на сцене певцом.
Певец исполнял песню Чэнь Исюня «Десять лет».
Если бы в этих двух словах не дрогнул голос, я бы не понял, как мне больно. Как выразить это словами, ведь мы просто расстались...
При звуках знакомой мелодии Ши Ян невольно подняла взгляд на сцену, погрузившись в задумчивость.
Янь Яо, повернув голову, сразу заметил отрешенный взгляд Ши Ян, устремленный в сторону барной стойки. Ее опустошенное выражение лица заставило его на мгновение задержать на ней взгляд.
Фу Цзинчуань продолжал неподвижно смотреть на нее, ожидая ответа
Ши Ян знала о прошлых конфликтах между Линь Шаньшань и Хань Юэ. Услышав мгновенно сникший голос Линь Шаньшань, она поспешила ее успокоить:
— Она, должно быть, в отделе развития рынка, но возможно, я и ошибаюсь. К тому же, даже если она действительно там, это еще не значит, что работать с тобой будет именно она. Пока не переживай. Я просто хотела тебя предупредить.
Линь Шаньшань все еще была расстроена:
— Чувствую, что вероятность девяносто процентов. Когда я звонила, меня попросили связаться именно с госпожой Хань. В этом мире так много людей по фамилии Хань, как я могла подумать, что это Хань Юэ?
— Даже если это она, ничего страшного. Поверь мне, — утешила ее Ши Ян. — Я была в вашем деловом районе, внимательно следила за тамошней политикой и привлечением инвестиций. Этот район обязательно будет развиваться как новый городской деловой центр (CBD). Если проект попадет в руки к Фу Цзинчуаню, он непременно его одобрит, у Фу Цзинчуаня есть чутье.
Линь Шаньшань оживилась:
— Правда?
Ши Ян кивнула:
— Правда. Сейчас главная сложность в том, как передать проект прямо в руки Фу Цзинчуаня. Фу Цзинчуань всегда презирал хождение по блату, если ты дашь ему документы напрямую, он не факт, что станет их смотреть. Но в их компании четко разграничены полномочия: с одной стороны, перепрыгнуть через головы и подать заявку наверх трудно, так что если человек, с которым ты будешь контактировать, действительно Хань Юэ, и она просто отвергнет твой проект, я советую тебе попробовать обратиться к Кэ Чэню. Номинально он личный помощник Фу Цзинчуаня, но на практике — правая рука Фу Цзинчуаня в компании, у него огромные полномочия. Стиль работы у него похож на фуцзинчуаневский: он оценивает дело, а не человека. Если твое предложение будет достаточно хорошим, проблем не возникнет.
— Кэ Чэнь?