Когда стало известно, что Тао Циншу отправляют в деревню, супруги Су специально навели справки, решив, что, как только буря немного утихнет, они пошлют парню кое-какие вещи.
Они и подумать не могли, что увидят это место снова — в заявлении на отправку собственной дочери.
Увидев, что они пристально разглядывают пункт назначения, та женщина из комиссии поспешно сказала:
— Это место назначала не я. Когда она заполняла заявление, то сказала, что там находится её любимый человек, и специально вписала этот адрес.
Ван Хуэйпин вонзила в Су Мяомяо острый, как нож, взгляд.
Су Мяомяо, будто не замечая этого, смотрела на заявление. Спустя мгновение она произнесла:
— Это не мой почерк. Но, кажется, я его где-то видела.
— Что за ерунда? Кому же ты так насолила? — Ван Хуэйпин никак не могла взять в толк, кого могла обидеть её дочь.
Раз уж появилась возможность найти виновного, она, конечно, собиралась это сделать. Посметь подстроить такое против дочери Ван Хуэйпин! Если она не отыщет эту гадину, пусть она тогда не Ван.
— Я не уверена, — Су Мяомяо изобразила уныние на лице, словно пережила страшный удар, — но похоже на почерк Бай Мэй.
Сердце Ван Хуэйпин тут же сжалось от жалости.
— Вот черная душонка! А ты ещё считала её лучшей подругой! Она тебя подставила! Не волнуйся, мама за тебя отомстит.
— Раз вы уже нашли, кто это сделал, я пойду. Мне ещё нужно оповестить следующую семью.
— Нет, ты не уйдешь! — Ван Хуэйпин крепко вцепилась в неё. — Раз уж она не желает моей дочери добра, с чего бы мне желать добра ей? Давай сюда бланк заявления. Раз ей так нравится, мы ей тоже один подарим.
— Как же так можно? — Женщина из комиссии пришла в ужас. Она уже твёрдо решила, что в следующий раз ни за что не будет принимать заявления без копии домовой книги, даже если очень хочется выполнить план. Слишком много с ними хлопот.
Ван Хуэйпин вцепилась в неё мёртвой хваткой.
— Почему нельзя? Если ты не дашь ей заявление, я пойду и заявлю, что вы берёте взятки и ради отчёта заполняете бланки кому попало! Иначе объясни, зачем моей единственной, такой хрупкой и нежной дочери ехать в деревню?
Женщина из комиссии была в полном недоумении. Она понимала, что сама допустила оплошность, но, зная об этом, не могла же она сознательно повторить ошибку?
— Товарищ, это действительно невозможно. Мы же не уверены до конца, что заявление заполнила та самая Бай Мэй. Как я могу вот так, наобум, дать кому-то бланк?
Она хотела добавить, что если бы не знала, то ладно, но раз уж знает — так поступать точно нельзя. Однако, понимая, что эти слова могут навлечь на неё неприятности, она молча проглотила конец фразы.
— Я… — Су Мяомяо притворно возмутилась, — я уверена, что это написала она! Я узнаю её почерк!
Женщина из комиссии, разумеется, не поверила. Но Ван Хуэйпин — поверила. Разве она не знает собственную дочь? Когда та говорила неправду?
— Не веришь? Тогда пойдём со мной. Она живёт в том же ведомственном доме. Я позову её, и ты сама увидишь. Если окажется, что это её почерк, ты обязана будешь отправить её в деревню!
Ван Хуэйпин и раньше недолюбливала Бай Мэй, но терпела её ради дочери. К тому же та была невестой этого парня, Тао Циншу, поэтому она смягчилась к девчонке. Но кто же знал, что она окажется такой?
В один миг в голове Ван Хуэйпин пронеслось множество мыслей.
Она не могла не замечать, что её дочь неравнодушна к Тао Циншу, но дочь была благоразумна и никогда не переступала границ дозволенного. Ван Хуэйпин верила, что её девочка ни за что не станет отбивать чужого мужчину, и потому не вмешивалась.
Неужели Бай Мэй прознала про чувства её дочери и, видя, что семья Тао в беде и сама не прочь расторгнуть помолвку, решила подставить её дочь, чтобы расчистить себе путь?
Узнай Су Мяомяо о мыслях матери, она непременно похвалила бы её за богатую фантазию.
Однако в этот момент в доме семьи Бай как раз обсуждали разрыв помолвки.
— Это... не слишком ли? У брата Циншу в семье только что случилась беда. Как мы можем бросать его в беде?
Бай Мэй считала, что не питает особой любви к Циншу, но ведь его семья пострадала из-за неё. Если она сейчас разорвёт помолвку, ему будет так больно.
Она невольно пожалела, что подбросила ту книгу в дом брата Циншу.
Договаривались же просто припугнуть их. Почему же именно тогда пришла комиссия с проверкой?
Неужели это брат Ши Янь? Она взглянула на стоящего рядом Ши Яня и не знала, как теперь смотреть ему в глаза.
Она с детства восхищалась братом Ши Янем, но у неё была помолвка с Циншу, так что они всё равно не могли быть вместе. К тому же брат Ши Янь видел в ней только сестру — она это знала.
А если подумать, во всём виноват брат Циншу. Зачем он полез ссориться с братом Ши Янем? Не поссорься они, она бы не пошла утешать Ши Яня, и он не попросил бы её припугнуть семью Циншу.
Но тут же Бай Мэй решила, что и сама ни в чём не виновата. Кто виноват, что дедушка и бабушка Тао больше любили Су Мяомяо, чем её? Пусть и они хлебнут горя. Жаль только, что под раздачу попали и дядя с тётей.
— Мэйэр, неужели ты готова смотреть, как пострадают твои собственные отец и мать?
Мать Бай была мягкой женщиной. Вид у неё был такой, будто она вот-вот расплачется, что вызывало невольную жалость. Даже сердце Бай Мэй сжалось.
— Пойми, — продолжала мать, — как только у дедушки с бабушкой Тао начались неприятности, тут же пострадали и их родители. А за ними — и Тао Циншу. Если ему будет плохо, то и ты, как его невеста, разве сможешь чувствовать себя хорошо?
— Но...но брат Циншу уже разорвал отношения с семьёй Тао. С ним ничего не случится.
Если она действительно разорвёт помолвку сейчас, что же люди о ней подумают?
— Разорвал родство! — гневно воскликнул отец Бай. — И зачем я только произвёл на свет такую дуру? Одной книги хватило, чтобы затянуть целую семью! Думаешь, разрыва родства достаточно?
Увидев, что Бай Мэй вот-вот расплачется от страха, мать Бай нахмурилась:
— Что ты на Мэйэр кричишь? Нельзя говорить спокойно? — Она ласково взяла дочь за руку. — Мы же думаем о твоём же благе. Ты сейчас не можешь выйти за него замуж. Кто знает, когда он вернётся? А если придётся ждать десять лет? Что ты тогда будешь делать?
Отец Бай фыркнул:
— Десять лет! Да из-за одной только помолвки с семьёй Тао у Мэйэр теперь будут проблемы с замужеством, даже если она разорвёт её сейчас. — Он тяжело вздохнул.
Они разыграли сцену доброго и злого полицейского, и когда накал страстей достиг нужной точки, сидевший до этого молча в стороне молодой человек наконец заговорил.
— Дядя Бай, тётя Бай, если вы не против, я хотел бы жениться на Мэйэр. И не оставлю её до конца жизни.
— Правда? — Прежде чем Бай Мэй успела что-то сказать, мать Бай уже просияла от радости.
Ши Янь повернулся к Бай Мэй:
— Мэйэр, я любил тебя с детства. Если бы не твоя помолвка, я бы давно начал за тобой ухаживать. Дай мне шанс. Выйдешь за меня?
В душе у Бай Мэй всё перепуталось. Она не могла поверить в услышанное. Брат Ши Янь хочет на ней жениться?
Он что, с детства её любил?
Неужели он потому и попросил её подставить брата Циншу, что сам её любил?
А если она откажется, не подставит ли он тогда её собственную семью?