— Раз уж так, тебе тем более стоит привести себя в порядок, а не то еще решит, когда увидит тебя, будто за тобой плохо ухаживали. — Не обращая внимания на убийственный взгляд Лу Суя, Юань Бувэй взяла бритву. — Не бойся, бороды учителя и дяди-наставника всегда сбривала я, они оба хвалили мое мастерство.
За месяц лечения ран Лу Суй уже бесчисленное число раз слышал от Юань Бувэй разговоры о Долине Царя Лекарств, но зато о семье Юань и ее собственных родителях она не заикнулась ни разу:
— Скажи, ты выросла в Долине Царя Лекарств?
— Угу.
Увлажнив Лу Сую бороду, Юань Бувэй поднесла лезвие:
— Я родилась девочкой, родителям это не понравилось, и когда мать собиралась меня выбросить, как раз повстречался учитель. Он меня и подобрал.
Лу Суй замер, совершенно не веря, что кто-то может говорить о нелюбви собственных родителей так легко и непринужденно.
Мало того, они ведь собирались от нее избавиться.
Заметив, что Лу Суй опустил взгляд и молчит, Юань Бувэй сразу поняла, о чем он думает:
— Считаешь меня жалкой? Хочешь подобрать слова, чтобы утешить?
— Кто... кто хочет тебя утешать? Не занимайся самовнушением!
Лу Суй только попытался повернуть голову, как подбородок тут же придавила рука Юань Бувэй:
— Не двигайся, бритва очень острая, если случайно порежешь лицо, прибавится еще один шрам.
— Я мужчина, подумаешь, несколькими шрамами на теле больше, несколькими меньше? — недовольно бросил Лу Суй.
— А мне жалко.
Проведя с Юань Бувэй целый месяц, Лу Суй уже привык к тому, что она время от времени изрекает поразительные вещи, и на этот раз тоже подготовился, но все равно — она сказала, что ей жалко?
Она... с ней вообще все в порядке?
Поглощенная бритьем Лу Суя, Юань Бувэй не заметила бури эмоций в его глазах.
Жалко ей, строго говоря, было потому, что лишний шрам означал необходимость возиться с мазями для его сведения — в конце концов, рецепт заживляющего средства составить довольно сложно.
— Готово.
Спустя полчаса.
Юань Бувэй собрала уже высохшие темные волосы Лу Суя и перевязала их бирюзовой шелковой лентой.
Затем обошла его спереди и принялась внимательно разглядывать.
— Чт... на что ты уставилась? — Лу Суй отвык от того, чтобы кто-то так прямо на него смотрел, и чувствовал себя немного не в своей тарелке.
Раньше Юань Бувэй слышала от других лишь то, насколько хорош собой Лу Суй, но когда увидела его вживую впервые, он был сплошь покрыт кровью и грязью, а лицо опухло и посинело — о какой привлекательности тут можно было говорить.
Но теперь волосы вымыты, борода сбрита, а отеки и синяки на лице полностью сошли.
Перед ней предстал истинный облик Лу Суя.
— Ваш лик лишь в картинах сыскать подобает, в тех краях я одна знаю тайный чертог. Коль дойдем до истоков речных и заоблачных далей, то средь смертных людей ты сыскать бы не смог. — В голове Юань Бувэй внезапно всплыло это четверостишие, и она произнесла его вслух. — Твоя внешность и впрямь выдающаяся.
Лу Суй был искушен как в литературе, так и в боевых искусствах, поэтому, разумеется, прекрасно понял смысл стиха.
С самого детства оценки его внешности со стороны окружающих сильно разнились.
Одни считали его статным и обладающим необыкновенным благородством.
Другие же находили его черты излишне утонченными, непригодными для истинно мужественного облика.
В представлении простого народа крепкий и надежный мужчина должен быть высоким, мощным и широкоплечим.
По этой причине Лу Суй усердно тренировал мышцы, при каждом удобном случае подставлял тело под палящее солнце и валялся в грязи.
Однако изменить естественную белизну кожи так и не смог.
— Какая польза от внешности, спустя несколько десятков лет все равно обратишься в прах?
Сытый голодного не разумеет: обладай кто-то другой лицом Лу Суя, он бы наверняка красовался повсюду, распушив хвост, как павлин.
— По крайней мере, на тебя приятно смотреть. — Юань Бувэй легко улыбнулась.
— Ты... — Лу Суй уставился на нее. Как может Юань Бувэй быть настолько бесстыдной?
— Если впредь вздумаешь сердиться и капризничать на меня, ради твоего красивого лица я точно не стану с тобой спорить.
Чем дальше, тем хуже.
Лу Суй просто закрыл глаза:
— Я повозился с тобой пару часов и страшно устал, буду отдыхать.
— У всего бывает первый раз, в следующий раз привыкнешь. — Что бы ни говорил Лу Суй, у Юань Бувэй всегда находится ответ. — Отдыхай, а я велю управляющему Е позвать заместителя командира Ли.
С ее уходом в комнате сразу стало тихо.
Внутри струился легкий дымок сандалового благовония, за полуоткрытыми окнами колыхалась зелень, и время от времени на подоконник прыгали воробьи, склевывая пшено, которое рассыпала Юань Бувэй.
Хотя Лу Суй и не признавал Юань Бувэй своей женой, ему приходилось признать: о нем заботились превосходно.
Даже когда его охватывало раздражение, она всегда улыбалась и никогда не повышала на него голос.
Разве бывают на свете настолько безупречные люди?
Лу Суй не верил.
У Юань Бувэй определенно есть скрытые мотивы.
Обязательно есть.
Пока он размышлял об этом, лекарство подействовало, и Лу Суй погрузился в глубокий сон.
Юань Бувэй не дождалась, пока управляющий Е приведет заместителя Ли, зато дождалась собственных родителей.
— Отец, матушка, как вы здесь оказались?
— Что за глупые вопросы? Младший маркиз ранен уже почти месяц, разве мы, как его тесть и теща, не должны навестить его? — Юань Ханшу помрачнел, выражая недовольство. — Где же маркиз с госпожой маркизой?
— Из-за ранения младшего маркиза матушка целыми днями сама не своя от печали, и чтобы поднять ей настроение, отец увез ее на побывку в храм Аньлэ. Если хотите нанести им визит, я могу прямо сейчас распорядиться подать карету и отправить вас туда.
— Не нужно... — инстинктивно отказался Юань Ханшу, но в следующую секунду поднял голову и потрясенно уставился на Юань Бувэй: — Ты получила право распоряжаться домом?
— На следующий день после свадьбы, во время утреннего чаепития, матушка передала мне ключи и бирку, разумеется, лишь часть. — Эту последнюю фразу Юань Бувэй добавила намеренно, чтобы родители не начали терзаться завистью при мысле о том, что их любимой дочке Юань Цзиньсэ не досталось не то что ключей с биркой, но даже возможности поучиться у матушки ведению хозяйства.
— В доме маркиза дела масштабные, бирка — это всего лишь мелочь. К тому же младший маркиз сейчас болен, и неизвестно, когда поправится, Бувэй, для тебя все же главным должно быть забота о младшем маркизе.
— Младший маркиз ранен, а не болен. — Юань Бувэй поправила формулировку матери. — Сейчас он отдыхает, и принимать вас, пожалуй, неудобно. Если у родителей есть время, не отправиться ли вам посидеть в передней?
— Мы прекрасно понимаем, что младший маркиз ранен, но его рана... — Мать Юань осеклась и, заметив, что вокруг никого нет, шагнула ближе к дочери и тихо спросила: — Он что, не может встать на ноги?
— Матушка, мы в поместье маркиза Ваньнин, неуместно задавать мне такие вопросы здесь, вам не кажется? — Теперь Юань Бувэй уже окончательно убедилась, что истинной целью прихода родителей к Лу Сую было желание выяснить, способен ли он ходить — в конце концов, дома их все еще ждет томящаяся в ожидании Юань Цзиньсэ.
— Бувэй, я ведь переживаю за тебя. Разве ты не знаешь, как сейчас везде судачат? Говорят, младший маркиз попал в засаду неприятеля из-за неверных решений, мало того, что сам тяжело ранен, так еще и погубил жизни десятков тысяч солдат. И рассказывают так убедительно! Не ровен час, император разгневается, и тогда поместье маркиза Ваньнин окажется замешанным.
В прошлой жизни Юань Бувэй действительно слышала немало толков о Лу Суе, но всего через месяц те затихли, а император так до самого конца и не выразил своего мнения, из-за чего впоследствии и случился тот инцидент, когда свекор ворвался во дворец, требуя от императора справедливости, за что и был лишен титула.
— Даже внутренним покоям императорского дворца запрещено вмешиваться в государственные дела, мне-то, невестке из знатного рода, зачем тревожиться о делах чиновников? — с усмешкой посмотрев на родителей, произнесла Юань Бувэй. — К тому же, вы переживаете за меня или за то, что вас самих заденет?