Покинув убежище Лавовой пещеры племени Алых Скал, где струился красный свет жизни, Лу Юй, неся на спине потерявшего сознание Лу Ци, с головой окунулся в жестокую реальность Восточных Пустошей — лагерь изгнанников на краю болота Гниющей Воды.
Воздух мгновенно стал тягучим и тяжелым, словно пропитался прогорклым жиром. Вездесущий, густой до тошноты запах гнили, смешанный с вонью разлагающихся трупов, нечистот и едкого химического вещества, образовал удушающий ядовитый туман, который с силой врывался в нос и легкие Лу Юя, вызывая головокружение и тошноту. Под ногами больше не было твердой земли — только черная трясина, похожая на гниющие внутренности гигантского существа, в которой нога увязала то глубоко, то мелко. Каждый шаг сопровождался чавкающим звуком, жижа доходила до икр, холодная, скользкая, с сильной всасывающей силой, словно пыталась затянуть человека в бездонную пропасть.
Взгляд охватывал лишь серую разруху и хаос.
То, что называлось лагерем, было не более чем скопищем жалких лачуг, кое-как сколоченных на нескольких относительно сухих, растрескавшихся гигантских черных скальных выступах из прогнивших стволов, ржавых железных листов, драных шкур и разного неописуемого мусора. Лачуги стояли криво и косо, словно гнойники на воспаленной коже, тесно прижавшись друг к другу, без всякого плана. Зловонная жижа текла повсюду, собираясь в низинах в лужи темно-зеленого или фиолетово-черного цвета, источающие смрад; на поверхности плавали неопознанные гниющие останки и тучи мошек и мух. Несколько мутных, несущих нечистоты канав, словно кровеносные сосуды лагеря, разносили гнилую воду во все уголки.
Внешних стен у лагеря не было — только убогий барьер из заостренных, пропитанных черно-фиолетовой грязью кольев и ржавой колючей проволоки, увитой ядовитыми шипастыми лианами. Несколько стражников в рваных кожаных доспехах, с тупыми или озлобленными глазами, лениво прислонились к кольям; их оружие было в основном ржавыми тесаками или грубыми костяными копьями. Они смотрели на ковыляющего к ним с Лу Ци на спине Лу Юя, как стервятники на падаль, с неприкрытой оценивающей жадностью и толикой злорадства.
Небо давило свинцовой серостью; низкие тучи, казалось, можно было достать рукой, они не пропускали ни луча света. Только несколько костров в центре лагеря, разожженных из низкосортного топлива, разливали желтый, мерцающий свет, с трудом пробивая в густом зловонном тумане небольшой искаженный участок теней и света, что добавляло мрачности. У костров мелькали тени — в основном изможденные, оборванные изгнанники с пустыми, мертвыми глазами, похожие на ходячих мертвецов. Временами слышались сдавленный кашель, стоны боли, короткие и жестокие драки и ругань из-за еды или чистой воды, которые тут же поглощались тяжелой тишиной.
Это было кладбище надежды и порядка, рассадник отчаяния и порока.
Каждый шаг давался Лу Юю с огромным трудом. Лу Ци за спиной казался тяжелой горой; даже без сознания его тело излучало невероятное тепло — остаточное действие Огненного яда от Лавовой цепи и ответной реакции Линии Духа Каменной Черепахи. Дыхание Лу Ци было тяжелым и горячим, обжигая шею Лу Юя и вызывая резкую боль. У самого Лу Юя в груди тоже тупо ныло — это были внутренние повреждения от неконтролируемого выброса энергии Лу Ци; каждый вдох отдавался болью. Но еще тяжелым было внутреннее давление — тяжелое ранение Янь Шаня, враждебность племени Алых Скал, жадный и холодный взгляд Янь Хэ, а также скрытая угроза повторного взрыва в теле Лу Ци.
Он нес Лу Ци, с трудом шагая по грязной улице, терпя обращенные на них, почти осязаемые взгляды, полные злобы. Эти взгляды, словно холодные иглы, впивались в него, неся неприязнь к новичкам, оценку добычи и жадность к одеянию Лу Ци — хоть и поношенному, но явно из добротной ткани (дару племени Алых Скал).
— Стоять! Новенькие? — раздался хриплый, словно наждак, голос, полный безапелляционной грубости.
У входа в лагерь путь преградил невысокий коренастый страж с черной, как уголь, кожей и отвратительным шрамом на лице. В руке он держал костяную дубину с острыми звериными клыками на конце; его взгляд, как у змеи, скользил по Лу Юю и бессознательному Лу Ци, подолгу задерживаясь на добротном кожаном доспехе в стиле племени Алых Скал на Лу Ци, и жадность в глазах становилась все сильнее. Стоявшие за ним стражники, не менее свирепые, тоже приблизились, полукругом окружая их.
— Да. — Лу Юй остановился, переводя дух, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Нас... изгнали из племени Алых Скал, нам некуда идти.
— Изгнали? — Шрамовый страж фыркнул, взвешивая дубину в руке и оглядывая их, словно товар. — Гость племени Алых Скал? Ц-ц-ц, похоже, вляпались в серьезные неприятности. А этот верзила что? Помирает? — Он бесцеремонно ткнул дубиной в свисающую руку Лу Ци.
В глазах Лу Юя сверкнул холодный огонь, но он сдержал гнев и отступил в сторону, уклоняясь от дубины:
— Он ранен, ему нужен отдых.
— Отдых? — Страж снова осклабился, взгляд стал еще более недобрым. — Попал в лагерь Гниющей Воды — изволь соблюдать местные правила! Хочешь отдыхать? Можно! Плати постойное! — Он протянул черную ладонь и потер пальцы, намек был ясен.
Сердце Лу Юя упало. У них с Лу Ци не было ни гроша, кроме одежды, и... он машинально ощупал спрятанный на груди Котел Хаоса. Котел был холодным, это было его последнее прибежище, он ни за что не отдал бы его!
— У нас... нет денег. — твердо сказал Лу Юй.
— Нет денег? — Лицо стражника мгновенно потемнело, в глазах вспыхнула злоба. — Тогда плати вещами! У этого верзилы хороший доспех! Снимите его! — Стражники за его спиной, осклабившись, шагнули вперед.
— Кто посмеет? — Лу Юй резко отступил на шаг, крепче прижимая к себе Лу Ци, и его взгляд мгновенно стал холодным и острым! Слабое, но несущее дыхание хаоса давление, от которого он не мог сдержаться, вырвалось из его тела! Это была инстинктивная реакция на сильные эмоции после пробуждения его Меридиана Хаоса!
Гул!
На мгновение воздух словно застыл!
Ухмылки на лицах стражника со шрамом и остальных мгновенно застыли! Они почувствовали, как невыразимый, словно из древних времен, холодный поток прошел сквозь их тела, а в глубине души поднялась сильная дрожь и страх! Словно за ними следило невидимое чудовище! Хотя это чувство промелькнуло и исчезло, его было достаточно, чтобы волосы у них встали дыбом, а движения замерли!
— Хм? — Шрамовый страж с недоумением и опаской посмотрел на Лу Юя. В этом парне... было что-то неладное!
— Что за шум? — Еще более холодный, словно змеиное шипение, голос донесся из глубины лагеря.
Толпа расступилась, словно вода, открывая проход. Медленно приближался мужчина средних лет, одетый в относительно приличную короткую мантию из какой-то черной чешуйчатой звериной шкуры, в окружении охраны с свирепым видом и злыми глазами.
Этот человек был высок и худ, с бледной, как у человека, не видевшего солнца годами, кожей, выступающими скулами и глубоко запавшими глазами. Его узкие, длинные глаза блестели, как отравленные кинжалы, излучая мрак, коварство и властность. В руках он вертел два маслянистых и блестящих — неизвестно чьих — глазных яблока, а на губах играла едва заметная, леденящая душу улыбка. Это был истинный хозяин лагеря изгнанников — Чёрная Гадюка!
Его взгляд, словно холодный щуп, мгновенно прошелся по Лу Юю и Лу Ци у него за спиной. Он на мгновение задержался на остаточном дыхании хаоса на Лу Юе, и в глазах мелькнула едва уловимая искра. Наконец его взгляд упал на кожаный доспех племени Алых Скал на Лу Ци и на несколько прожженных дыр с обугленными, завернувшимися краями, оставленных Лавовой цепью.
— Огненная сила Лавовой цепи племени Алых Скал? — В голосе Чёрной Гадюки слышалась насмешка, словно он нашел интересную добычу. — Выжить под Лавовой цепью и дойти сюда с грузом на спине... любопытно. — Он подошел к Лу Юю, и его бледные пальцы легко скользнули по ожогам на доспехе Лу Ци, ощущая остаточную, чистую и властную огненную энергию. В глазах мелькнула жадность.
— Шеф, у них нет денег платить за постой, и они еще пытались прорваться силой! — поспешил доложить шрамовый страж, приукрашивая, чтобы скрыть свою минутную слабость.
Чёрная Гадюка взмахнул рукой, приказывая ему замолчать. Его узкие глаза снова сфокусировались на лице Лу Юя, взгляд, казалось, проникал сквозь плоть и видел саму душу.
— Парень, как звать? А тот, что у тебя за спиной... кто он? — Голос Чёрной Гадюки давил, не терпя возражений.
— Лу Юй. А это мой брат, Лу Ци. — Лу Юй, сдерживая дискомфорт от взгляда собеседника, ответил глухо. Он чувствовал себя перед Чёрной Гадюкой раздетым, без тайн. Этот человек был опаснее всех стражников вместе взятых!
— Лу Юй... Лу Ци... — Чёрная Гадюка тихо повторил, и улыбка на его губах стала глубже, с жестокой проницательностью. — Изгнаны Алыми Скалами, без гроша, и притащили с собой покалеченного Лавовой цепью, который в любую минуту может сойти с ума... — Он сделал паузу, его взгляд, словно змея, обвился вокруг Лу Юя. — Хочешь осесть на моей земле? Можно.
Он вытянул бледный палец, указывая на ряд низких, убогих лачуг, источающих сильный запах плесени, в самой глубине лагеря, у края самого большого болота Гниющей Воды:
— Видишь те Водные Тюрьмы? Та, что с краю, ваша. Бесплатно.
Шрамовый страж и окружающие изгнанники, услышав это, выразили смесь злорадства и страха. Водная Тюрьма! Самое дно лагеря, самое близкое к источнику яда болота, самое грязное место, предназначенное для опасных людей и смертников!
— А взамен... — Чёрная Гадюка сменил тон, и его взгляд, как копье, вонзился в Лу Юя. — Расскажи мне, как вы умудрились насолить племени Алых Скал? И еще... кто оставил на нем эти ожоги от Лавовой цепи? Янь Шань? Или... старый хрыч Янь Хэ? — Его голос стал совсем тихим, но в нем звучал холодный, не терпящий отказа интерес.
Сердце Лу Юя сжалось! Чёрная Гадюка не только знал о племени Алых Скал, но и был знаком с Янь Шанем и Янь Хэ! Зачем он спрашивает? Из простого любопытства? Или... у него другие планы?
Лу Юй молчал, лихорадочно соображая. Рассказать правду? Тайну Котла Хаоса нельзя раскрывать! Солгать? Перед такой старой лисой, как Чёрная Гадюка, одна ошибка — и конец!
В тот момент, когда Лу Юй колебался...
— Кхы... кхы-кхы! — Лу Ци у него за спиной внезапно зашелся в сильном кашле, его тело неконтролируемо затряслось! Поток горячего воздуха снова вырвался из него, под кожей стали видны мечущиеся багровые огненные линии! Огненный яд Лавовой цепи снова активизировался!
— А Ци! — Лу Юй вскрикнул, поспешно опуская Лу Ци и прислоняя его к себе.
Чёрная Гадюка посмотрел на мечущиеся под кожей Лу Ци огненные линии, и в его глазах блеснула искра, словно он увидел редкое сокровище! Он резко шагнул вперед, и его бледный палец, как молния, метнулся к запястью Лу Ци, словно пытаясь прощупать его состояние!
— Не трогай его! — Лу Юй инстинктивно повернулся, заслоняя собой руку Чёрной Гадюки! В то же время смесь защитного инстинкта и слабой силы Меридиана Хаоса снова вырвалась наружу!
Гул!
В одно мгновение образовалось невидимое силовое поле отталкивания!
Рука Чёрной Гадюки замерла в дюйме от запястья Лу Ци! Ему показалось, что его пальцы наткнулись на упругую, хаотичную стену! Хотя сила была слаба и не могла причинить ему вреда, мгновенное сопротивление и странное дыхание хаоса заставили его лицо слегка измениться!
— Хм?! — Узкие глаза Чёрной Гадюки сузились в опасную щель, впившись в Лу Юя. — Парень... в тебе и правда есть что-то странное!
Атмосфера мгновенно упала до точки замерзания! Охрана за спиной Чёрной Гадюки сжала оружие, взгляды стали свирепыми. Окружающие изгнанники тоже почувствовали опасность и инстинктивно отступили.
Сердце Лу Юя ушло в пятки. Беда не приходит одна! У Лу Ци вспыхнул Огненный яд, а его собственная поспешная попытка помешать выдала его аномалию! Теперь жди большой беды!
— Шеф! Кончай с ним лясы точить! Хватай парня! Этот верзила все равно не жилец, самое место скормить его крокодилам в болоте! — воспользовавшись моментом, завопил шрамовый страж, в его глазах горела жестокость.
Болото? Лу Юй посмотрел в направлении, куда указывал шрамовый, и увидел, что в мутной воде самого большого болота на краю лагеря медленно всплывают и погружаются несколько огромных, покрытых бугристыми наростами серо-черных спин; в мутной воде время от времени мелькали холодные желтые зрачки размером с фонарь! Это были мутировавшие от гнилой воды и яда Крокодилы Гниющей Воды!
Холодок пробежал от пяток до макушки Лу Юя!
В этот момент...
— Плюх!
Глухой звук падения тяжелого предмета в воду, сопровождаемый душераздирающим криком, донесся с другой стороны лагеря, со стороны канавы!
— Спасите! Пом... Буль-буль-буль... — Крик оборвался, остались только яростные всплески воды и леденящий душу хруст костей, перемалываемых в пыль!
Взгляды всех мгновенно приковались к этому месту!
В мутной канаве какой-то несчастный изгнанник по какой-то причине сорвался в воду, и теперь его яростно раздирали несколько огромных крокодилов, покрытых липкой черной грязью и паразитическими моллюсками! Вода мгновенно окрасилась кровью! Несчастный дернулся всего несколько раз, прежде чем его утащили на мутное дно, оставив только несколько цепочек пузырей и быстро расплывающееся кровавое пятно.
Эта кровавая и жестокая сцена, словно ушат холодной воды, мгновенно ослабила напряженную атмосферу у входа в лагерь.
Чёрная Гадюка взглянул на бурлящую кровавую воду в канаве, затем перевел взгляд на побледневшего Лу Юя, который все еще отчаянно заслонял собой Лу Ци. Мрачный свет в его глазах мерцал, колеблясь. Он, казалось, что-то взвешивал.
— Хм. — Чёрная Гадюка наконец холодно фыркнул, убрал руку, и на его лице снова появилась та леденящая душу улыбка. — Ладно. Раз вы новенькие и не знаете правил, это простительно. — Он указал на ряд вонючих лачуг Водной Тюрьмы. — Место я вам дал. А правила... выучите постепенно. Надеюсь, вы... сможете прожить достаточно долго.
Он многозначительно посмотрел на Лу Юя — взгляд говорил: я за тобой слежу. Затем, не обращая больше внимания на Лу Юя, он развернулся и вместе с охраной, словно змея, скользнул в тень мрачных лачуг в глубине лагеря.
Шрамовый страж и остальные, видя, что Чёрная Гадюка ушел, хоть и нехотя, но вынуждены были уступить дорогу, провожая Лу Юя, который с трудом снова взвалил на спину впавшего в забытье Лу Ци, злобными взглядами, пока он ковылял к смертельным лачугам, названным Водной Тюрьмой.
Каждый шаг давался Лу Юю с неимоверной тяжестью. Вонь гниющей воды, боль от ран, жар тела Лу Ци, ледяной взгляд Чёрной Гадюки, жадные взгляды окружающих изгнанников, похожих на гиен... словно невидимые оковы, крепко связали его в этом болоте отчаяния.
Он подошел к крайней лачуге в ряду. Так называемая дверь была не чем иным, как дырявой циновкой из соломы. Он откинул циновку, и в лицо ударил концентрированный запах плесени, гнили и едкого химиката, от которого у Лу Юя перехватило дыхание. Внутри лачуга была маленькой и низкой, пол — мокрой холодной грязью, в углу куча непонятного, вонючего хлама. Самое страшное — задняя стена лачуги вплотную примыкала к болоту Гниющей Воды, а внизу стены были даже проломы, сквозь которые мутная, маслянистая гнилая вода медленно просачивалась внутрь, образуя на земле небольшую лужу черной, вонючей жижи! Несколько жирных, лоснящихся черных ядовитых жуков ползали по краю лужи.
Это и был их дом.
Лу Юй осторожно уложил Лу Ци в относительно сухой угол, снял с себя более-менее целую верхнюю одежду и подстелил под него. Глядя на искаженное болью лицо Лу Ци и мелькающие под кожей багровые огненные линии, сердце Лу Юя разрывалось на части. Он должен был что-то придумать! Нужно как можно скорее вывести Огненный яд из тела Лу Ци! Иначе Лу Ци не протянет долго!
Он сел, скрестив ноги, рядом с Лу Ци, с трудом перенося тошнотворный запах в лачуге и тупую боль в груди, и снова достал Котел Хаоса из-за пазухи. Котел был холодным, Узоры очищения яда — темными. Он погрузил свое сознание в котел, пытаясь связаться с этой силой, способной очистить любую отраву.
— Очищение яда... очищение... помоги мне... выжечь Огненный яд из тела А Ци... — снова и снова шептал Лу Юй про себя, с отчаянной мольбой и волей.
Однако на этот раз Котел Хаоса не откликнулся. Узоры очищения яда были неподвижны, как у мертвой вещи. Слабые огненные узоры на его брюхе тоже не подавали признаков жизни. Казалось, этот Огненный яд, источником которого были законы Лавы и который тесно слился с огненной энергией, был пока не по силам Котлу, или... требовал особого медиума?
Пока Лу Юй в отчаянии пытался, но безрезультатно...
Плюх-плюх-плюх...
Просачивающаяся в углу лачуги гнилая вода внезапно яростно забурлила! Из мутной воды медленно всплыла огромная, покрытая бугристыми наростами серо-черная спина! Следом за ней из гнилой воды высунулась массивная голова, покрытая толстым слоем грязи и паразитическими ракушками, — свирепая морда! Пара холодных, жестоких, горящих голодным желтым светом вертикальных зрачков, словно два адских фонаря, впились в находившихся внутри лачуги Лу Юя и потерявшего сознание Лу Ци!
Крокодил Гниющей Воды! Его привлек запах свежей крови, и он, воспользовавшись дырой в стене, забрался в лачугу!
В лицо пахнуло зловонным ветром! Пасть, огромная и кровавая, источающая смрад, как гильотина смерти, со всей силы захлопнулась, нацелившись на ближайшего к ней Лу Юя!
(конец 10 главы)