Сюэ Це проснулась уже после полудня, пару раз моргнула, с трудом вспоминая: когда только начинало светать, Цзян Цзяньшань уже ушёл, кажется, даже что-то говорил, но она была слишком сонной и не расслышала, что он сказал, а из-за того, что её разбудили, ещё и шлёпнула его мягкой ладошкой.
Едва выйдя из комнаты, она почувствовала аромат. Сонная побрела на кухню — там ждал давно сваренный куриный бульон и постоянно подогреваемые паровые пельмени.
Она достала один, надкусила, и вдруг в дверь тихо постучали.
Сюэ Це открыла дверь. Знакомое лицо немного прояснило её сознание.
— Ты зачем пришёл?
055 внезапно возник рядом и жалобно заговорил:
— Хозяин, вчера Очки отвращения постоянно менялись, меня заперли в подпространстве, не мог сказать. Теперь у Е Чэна Очки отвращения — ноль.
Е Чэн слегка нахмурился, перешагнул порог с вещами в руках, поставил их на пол и спокойно сказал:
— Готовить еду.
Он мельком взглянул на тщательно приготовленный завтрак на столе, затем перевёл взгляд на стоящую в комнате Сюэ Це.
Веки у неё покраснели, пухлые губы были слегка поджаты — словно она не слишком рада его приходу. Он опустил глаза.
— В ближайшие дни я буду приходить и готовить.
Сюэ Це показалось, что Е Чэн заразился глупостью Цзян Цзяньшаня. Кто же ходит к чужим домой готовить?
Она нерешительно предположила:
— У тебя дома сломалась кухонная техника?
Е Чэн поднял голову и пристально посмотрел на неё, тонкие губы сжаты.
— Ты умеешь готовить?
Сюэ Це покачала головой.
— Нет.
Шуршание вещей не прекращалось. Е Чэн ловкими движениями выкладывал принесённое.
— Значит, никто не готовит, и ты собралась тут умирать с голоду?
От его резкого тона Сюэ Це струсила. Хотя Е Чэн и не был таким пугающим, как Цзян Цзяньшань, но по сравнению с ним она скорее поверила бы, что Е Чэн способен ударить: когда она вчера уходила, у него было нехорошее лицо.
Сейчас Е Чэн излучал низкое давление, губы сжаты в прямую линию, он возился на кухне.
Сюэ Це казалось, что это очень странно. Е Чэн не объяснил, почему оказался в доме Цзян Цзяньшаня.
Неужели только чтобы... отомстить ей?
055 решил, что Сюэ Це просто надумывает.
— Хозяин, у Е Чэна Очки отвращения — ноль, он тебя не ненавидит.
Вымытую клубнику поставили на стол перед ней. Сюэ Це вздрогнула, всем телом дёрнувшись.
Увидев её такой, Е Чэн от злости усмехнулся.
— Что? Испугалась?
В голове пронеслись жуткие сцены из историй об убийствах, её округлые плечи начали мелко дрожать.
Сюэ Це всегда обладала острым чутьём на опасность. Интуиция подсказывала ей: сейчас Е Чэна лучше не трогать.
Влажные глаза дрогнули, глядя на него. Е Чэн на секунду замер, потом постучал крупными костистыми пальцами по столу и пододвинул тарелку с фруктами поближе.
— Вчера ты была такая смелая. А теперь, когда Цзян Цзяньшань ушёл, твоя опора исчезла?
В груди у Е Чэна копилась глухая злость, которой не находилось выхода. Сюэ Це играла им, как хотела, легче лёгкого, он был хуже глупой собаки.
Стоило ей лишь подбросить приманку — и он тут же вцеплялся, его вытаскивали на берег, а потом сбрасывали обратно в реку, да ещё и упрекали, что он намочил подол. Злой и взбудораженный, он среди ночи выскочил из дома и дежурил внизу, и не у дома Сюэ Це, а у жилища другого мужчины.
Вся тревога не находила выхода. Он видел, что в спальне горел свет. Сколько они целовались и что делали — он не знал.
Он только чувствовал, что Сюэ Це наверняка обманулась внешностью Цзян Цзяньшаня, прикидывающегося простаком. Они с Цзян Цзяньшанем знакомы много лет, он хорошо знает его натуру.
Сюэ Це только и оставалось бы, что всхлипывать сдавленно, не в силах вымолвить ни слова, пока притворный простак выкладывает перед ней своё жалкое имущество, пытаясь выторговать больше выгоды.
Разве Сюэ Це способна это понять? Честно говоря, она — самая глупая из всех, кого он встречал.
Хоть и была замужем, но в ней чувствовалась какая-то неискушённость, наивность. Вся чистая и послушная, чуть лучше к ней отнесись — и её можно обманом затащить домой и целовать. Чуть прикрикнешь — она дрожит, не смеет возражать. Не особо умна, и способы соблазнения у неё примитивные.
И всего несколько слов, всего несколько — и он уже полностью на крючке у Сюэ Це.
На рассвете он услышал, как открылась дверь, и сам не зная зачем, не ушёл, а остался стоять, нос к носу столкнувшись с выходящим Цзян Цзяньшанем.
На лице Цзян Цзяньшаня мелькнуло удивление, выражение стало сложным, он отвёл Е Чэна в сторону.
— Надо поговорить.
Резкий тон заставил Е Чэна чуть не забыть, что Цзян Цзяньшань — его двоюродный брат, они прожили вместе больше десяти лет.
Тёмная кожа почти скрывала его в утренних сумерках, обычно смягчённое выражение лица сейчас казалось суровым.
Они молчали несколько минут, прежде чем Е Чэн услышал голос Цзян Цзяньшаня.
— Я уеду на три дня. Я налепил пельменей с креветками и кукурузой. Ты их в обед сваришь, она к тому времени проснётся. Дверь не заперта, ключ у неё.
Е Чэн никак не ожидал, что первой фразой Цзян Цзяньшаня будет это.
— Хорошо, понял.
Они молча, без лишних слов, передали друг другу все заботы о Сюэ Це. Перед уходом Цзян Цзяньшань тяжело хлопнул Е Чэна по плечу.
— Через три дня я вернусь.
Так Е Чэн принял все дела. Ещё до того, как Сюэ Це проснулась, он съездил в посёлок и купил множество вещей.
В гостиной на первом этаже повсюду были вещи Сюэ Це: начищенные до блеска маленькие туфельки, аккуратно поставленные в стороне, выстиранное платье, сохнущее во дворе, веер на шезлонге и тонкое одеяло под ним.
Никто не мог отказать Сюэ Це. Пока только он и Цзян Цзяньшань видели её, а что потом?
Деревенские мужики будут пялиться на её белые икры, отпускать пошлые шутки, наперебой пытаться услужить. Капризная молодая вдова даже воды себе натаскать не сможет — придётся просить других.
Е Чэн и Цзян Цзяньшань знали этих мужчин лучше кого бы то ни было.
Поэтому они пошли на взаимную уступку. Цзян Цзяньшань бросил школу после десятого класса, родители рано умерли, он своими силами построил единственный в деревне двухэтажный дом. Несомненно, он был умён.
Они оба умны, и потому молча договорились сделать так, чтобы о существовании Сюэ Це в деревне никто не знал, спрятать её и лелеять в доме.
Кровное родство позволило им в один и тот же миг прийти к согласию.
Они могут честно соперничать, но третьего конкурента не будет.
Сюэ Це нахмурилась, а Е Чэн с таким видом, будто кто-то его сильно разозлил, заставил её отодвинуть стул подальше.
— Это же дом Цзян Цзяньшаня.
Она пыталась за него заступиться, но не слишком уверенно, да ещё и втянула голову от страха.
Е Чэн прикусил язык, приподнял бровь и спросил:
— Что? Цзян Цзяньшань не говорил тебе, что мы с ним двоюродные братья? Выходит, у меня больше прав здесь находиться, чем у тебя.
Сюэ Це смутилась. Откуда ей было знать, что у них с Цзян Цзяньшанем такая связь?
Не желая больше терпеть эти колкости, она отложила палочки и собралась подняться наверх, но её схватили за руку.
Е Чэн взглянул на почти нетронутую еду и холодно произнёс:
— Не смей оставлять.
Сюэ Це, стиснутая его хваткой, закусила губу и вернулась к столу. Порции было в самый раз, чтобы наесться. Из-за жары она снова вспотела.
Липкое ощущение было неприятным, она одёрнула одежду и, подняв голову, посмотрела на него.
— Я поела. Теперь ты можешь идти?
Она невольно наморщила носик, и Е Чэн заметил это выражение; уголки его губ чуть смягчились.
— Ммм.
Сюэ Це обежала весь дом, сверху донизу, и, поджав губы, спросила:
— 055, ты не видел мою одежду?
055 посмотрел на пижаму у неё на руке и удивился:
— Разве она не у тебя в руках, хозяин?
Сюэ Це скривилась и неуверенно ответила:
— Та, что носят под верхней...
055 замялся, а через пару секунд ответил:
— Я просканирую дом для тебя.
Строго говоря, это было недопустимо, но 055 ничего не мог поделать: сам выбрал хозяина, сам и балуй.
Е Чэн, наблюдая, как она мечется по этажам, секунду подумал, поднялся на чердак и снял оттуда что-то, неловко протягивая Сюэ Це.
— Это?
Сюэ Це взяла у него пакет, шуршащий пластиком. Увидев внутри кружевной бантик на маленьком лоскутке ткани, она густо покраснела и расширила глаза:
— ...Как ты его нашёл?
Е Чэн кашлянул:
— Увидел, когда стирал.
Вещь висела в укромном месте, но он начал осваиваться в доме и случайно заметил её.
Жалкий вид Сюэ Це вызвал в нём странное волнение.
Кровь ударила в голову, и он выпалил:
— Снятое нужно постирать?