У подруги имелся план-схема горной усадьбы, и вскоре мы разобрались с механизмами внутри неё — если не со всеми, то по крайней мере с теми, что были нам нужны.
Поискав ещё какое-то время, мы обе решили, что уже готовы. И тогда, согласно плану, я пошла покупать предметы первой необходимости, а подруга от моего имени отправила тому мужчине письмо.
Четвёртая запись: Двенадцатый день плана мести, погода пасмурная, на душе легко.
Они умерли, эти двое наконец умерли! Я собственными руками убила их! Хотя на душе было очень тяжело, думаю, облегчение всё же перевешивало.
Сегодня я убила человека, своими руками убила того, кого любила больше всего.
Пятая запись: Она обманула меня! Эта женщина меня обманула! Просто невероятно, нет, всё это наверняка ложь, это ведь меня обманывают, да? Обязательно ложь, это… как такое может быть правдой!
Я не хотела верить, но диск под рукой не соврёт, запись, что крутили до этого, не соврёт, мне кажется, я сойду с ума!
Шестая запись: Душевные терзания этих дней наконец подошли к концу. Я ходила в усадьбу, чтобы спросить её об этом, она больше не лгала мне, я даже узнала, что тот диск прислала мне она… на день рождения!
Какой прекрасный подарок на день рождения, какой тщательно продуманный замысел! Я не могла поверить, что в её глазах я была настолько страшной, и она бы не поверила, какая я сейчас страшная в её глазах.
Наша дружба на этом подошла к идеальному концу. Мы вместе столько всего сделали и даже вместе убили тех, кого любили больше всего, так что пора быть довольной.
Я увидела это, уже не в первый раз: он жив, они все живы, все пришли в эту усадьбу, и вовсе не навестить меня — точно пришли убить меня!
В самом конце дневника, там, где он обрывался, шло неразборчивое примечание: Судя по всему, она уже страдала психическим расстройством.
Молчание.
Дочитав этот дневник на шестьдесят дней, Сяо Юнь почувствовала себя скверно. И дело было не только в усталости от долгого вглядывания в строчки, но главным образом в том, во что верилось с трудом.
Побув в задумчивости и немного переварив прочитанное, Сяо Юнь перевернула дневник на другую страницу:
Давно-давно мне понравился один мальчик. Я тогда была очень застенчива, друзей вокруг было немного, но и не сказать чтобы мало, однако привлечь моё внимание смог только он.
Тогда мы были ещё совсем детьми и мало что смыслили в жизни, но кто знает, во что выльется то, что случается в детстве?
Я познакомилась с ним через подругу, и, помню, в те дни мы были лучшими друзьями.
Повзрослев и начав кое-что понимать, мы постепенно стали вести себя друг с другом как-то тонко и двусмысленно, впрочем, чужими не стали, порой даже сближаясь ещё сильнее.
Похоже, именно здесь всё и началось, — подумала про себя Сяо Юнь.
В этот момент Сяо Юнь стояла у кровати спиной к двери спальни и совершенно не заметила, как к ней приближается тот самый человек, который вошёл в комнату ещё тогда, когда она листала дневник.
Внезапно Сяо Юнь что-то почувствовала и обернулась, но было уже поздно.
Глава 31. Вставка — Написано для старшей сестры
На тысячеликих просторах ветров и песков, где погребены кости неведомо скольких людей, лежит запретная для мира земля, также именуемая Великой Пустошью.
И вот в один из дней, когда солнце стояло в самом зените, некий юноша рухнул с небес прямо из воздушного водоворота, ступив на эту полную загадок землю.
Юноша был без сознания день за днем. А когда он очнулся, прошло уже десять суток.
Десять дней спустя юноша открыл глаза среди песчаных ветров и тут же зажмурился вновь — за эти десять дней его почти полностью занесло жёлтым песком.
Юноша поднялся, отряхнул одежды, и его глубокие синие глаза окинули взглядом незнакомый мир — одновременно настороженно и растерянно.
— Что это за место? Почему я здесь? Кто… я такой?
Бормотал юноша, а его испачканные песком пальцы почти машинально легли на свисавшую у пояса связку круглых нефритовых камней. Юноша вздрогнул и быстро перевёл взгляд на пояс.
Связка состояла из трёх нефритовых камешков и внешне ничем не отличалась от обычного украшения, но по какой-то причине взгляд юноши оказался прикован к ней намертво.
Юноша ошеломлённо смотрел на поднятую на ладони связку нефрита, слегка хмурясь.
Внезапно, словно откликнувшись на зов сердца, изнутри юноши вырвалось четырёхцветное сияние неизвестного происхождения и влилось в нефрит. Три разноцветных световых силуэта тут же возникли в воздухе, выписывая перед юношей черта за чертой три иероглифа.
— Ло… Юй… Цю. Это моё имя?
Хотя у юноши оставались сомнения, в душе он уже решил именно так.
Ло Юйцю посмотрел на постепенно растворяющееся собственное имя, больше не стал задерживаться и наугад выбрал направление.
В пустоте промелькнул и исчез луч фиолетового света…
— Эта штука… какая-то странная, — бормотал Ло Юйцю на ходу, глядя на четырёхцветное сияние у себя на ладони. Почти за полчаса беспрерывных экспериментов он выяснил, что стоило ему лишь мысленно пожелать, как внутри пробуждалось нечто странное, и если затем сосредоточиться, вокруг его тела вспыхивало четырёхцветное сияние.
К тому же… Бум!
Сгусток красной энергии, которую Ло Юйцю только что спрессовал, оказался зажат у него в кулаке, а затем выброшен вперёд и приземлился на небольшой холмик неподалёку, взметнув тучи песка и пыли.
Похоже, надо побыстрее выбираться из этих безлюдных мест.
Не имея возможности расспросить хоть кого-нибудь одолевающие его вопросы, Ло Юйцю чувствовал себя стеснённо, а потому заметно прибавил шагу.
Словно в одно мгновение прошло почти три месяца, и спустя это время Ло Юйцю наконец добрался до окраины Великой Пустоши — впереди смутно вырисовывались очертания огромного города.
— Фух, наконец-то выбрался, — тихо проговорил Ло Юйцю. Те три месяца в Великой Пустоши можно было назвать сплошным хождением по краю пропасти: то песчаная буря заволакивала небо, то под ногами разверзались ямы и рытвины, а порой с небес даже били молнии! От такого у бедного Ло Юйцю чуть сердце не останавливалось.
Вскоре худощавая фигура Ло Юйцю появилась перед той самой замеченной им ранее стеной.
Город Великой Пустоши был крупнейшим мегаполисом на границе Великой Пустоши и главным городом всего региона Пустоши. Пусть он и уступал главным городам других областей, но для Ло Юйцю, чьи воспоминания на данный момент ограничивались лишь самой Пустошью, это определённо казалось грандиозным зрелищем.
В одном из городских постоялых дворов две группы людей в совершенно разной одежде переглянулись, после чего уселись за одним столом.
— Все только и говорят, что третья барышня клана Чэнь — неописуемая красавица. Сегодня воочию убедился, что это истинная правда. Я Му Лю из Зала Фиолетовой Тени Обители Теней, для меня большая честь присутствовать здесь, — заговорил мужчина слева, чей голос звучал слегка хрипло.
— Главе зала Му не стоит шутить, в этом мире полно людей куда красивее меня, а вот глава зала Хуа из Зала Кровавой Тени вашей Обители Теней — та и впрямь похожа на небожительницу, — с лёгкой усмешкой ответила женщина справа в бамбуковой шляпе.
Му Лю улыбнулся и не стал развивать тему: ту сумасшедшую он точно не рискнул бы обсуждать всуе, а узнай она, что он о ней наговорил…
Му Лю даже передёрнуло от одной мысли, и он поспешил выбросить это из головы.
Зная нрав Му Лю, третья барышня клана Чэнь не пожелала продолжать пустые разговоры и сразу перешла к делу:
— Глава зала Му, как продвигаются поиски информации о Чу Юньли?
Услышав, что собеседница переходит к делу, Му Лю слегка опешил, его лицо постепенно посерьезнело, и он произнёс низким голосом:
— Дело касается безопасности всего мира, поэтому наша Обитель Теней приложила все усилия, но нам удалось узнать лишь одно: за спиной у Чу Юньли стоит некий могущественный эксперт, владеющий искусством гадания точно так же искусно, как и глава нашей Обители Теней.
Что же до целей самого Чу Юньли и скрывающегося за ним кукловода, Обители Теней ничего об этом неизвестно. Но можно утверждать наверняка: Чу Юньли бежал в Великую Пустошь.
Все смолкли. Спустя мгновение облачённый в чёрные одежды спутник третьей барышни клана Чэнь подал голос:
— Если мастерство гадания этого человека сравнимо с главой Обители Теней, то не то что в нашем мире, даже в так называемых высших мирах таких сыщется немного. Он вполне мог бы заявить о себе в открытую, и мы всё равно ничего не смогли бы ему противопоставить. Однако он прячется в тени и не показывается.
К тому же, сильные мира сего сейчас отправились в то самое место, и кто из них способен высвободить хоть капли сил, чтобы помочь Чу Юньли? Не говоря уже о том, что Чу Юньли сам по себе является могуществом, коснувшимся Сферы Предела Небес, неужели он станет служить кому-то другому?
— О? — Му Лю бросил на человека в чёрном глубокий взгляд и с полуулыбкой произнёс: — Старейшина Мо хочет сказать… будто этот закулисный кукловод и есть сам Чу Юньли? Боюсь, вы забыли: те люди отправились вершить задуманное лишь потому, что их сила приглянулась тому месту.
Будь у Чу Юньли подобная мощь, он бы не остался здесь и уж тем
более не стал бы творить подобное.
Голос Му Лю звучал спокойно и вполне здраво, вновь заставив всех задуматься.
— На этом пока закончим. Чу Юньли тяжело ранен и бежал в Великую Пустошь, вероятность того, что он выжил, невелика. Что же до той вещи… Я уже передала отцу весть с помощью тайной техники, полагаю, он сможет забрать её попутно, когда будет возвращаться.
Досказав это, третья барышня клана Чэнь умолкла и во главе своего отряда гордо зашагала прочь из постоялого двора.
Му Лю проводил взглядом уходящих людей из клана Чэнь, в глубине его глаз мелькнул зловещий отблеск, но вслух он больше ничего не произнёс.
— Глава зала, и это всё? — не удержался кто-то из подчиненных.
Му Лю бросил на него свирепый взгляд:
— А чего ты ещё хотел? Надумал вломиться в Великую Пустошь и сложить там головы всем отрядом?
Впрочем, наказывать подчинённого он не стал, ведь в его собственной голове уже зрел кое-какой план.
Снаружи постоялого двора Чэнь Мо велел одному из людей приглядывать за Му Лю и остальными, а сам повёл делегацию к центральной части Города Великой Пустоши. Там находился единственный во всей области Пустоши массив передачи.
Пройдя всего пару шагов, Чэнь Мо обнаружил, что третья барышня пропала из виду. Оглянувшись, он заметил, как та замерла у входа в переулок и неподвижно на что-то смотрит.
— Госпожа, вы…
Подойдя к барышне, Чэнь Мо не успел договорить, как она приложила палец к губам, призывая к тишине, и с любопытством уставилась вглубь проулка.
В укрытом от посторонних глаз месте, прислонившись к заваленной хламом стене, сидел парень лет тринадцати-четырёх и, судя по виду, крепко спал.
Озадаченный Чэнь Мо перевёл взгляд на барышню. Однако выражение её лица показалось ему донельзя растерянным, почти оцепенелым, а в глазах читалась какая-то едва ли не болезненная тоска.
— Госпожа знакома с этим юношей? — поинтересовался Чэнь Мо.
Та ничего не ответила, лишь слегка покачала головой.
Но от него веет чем-то знакомым.
И не успел Чэнь Мо испытать облегчение от того, что они якобы не знакомы, как хозяйка преподнесла ему ещё один сюрприз.
Третья барышня осторожно шагнула навстречу юноше, но случайно наступила на рассыпанную гальку, из-за чего раздался хруст.
Юноша мгновенно очнулся, и его глубокие синие глаза впились в прибывших. Девушка замерла напротив. Их взгляды встретились, и всё вокруг словно замерло.
Мгновение спустя парень отвёл глаза, посмотрел на недружелюбно настроенного Чэнь Мо за спиной незнакомки и слабым голосом произнёс:
— Не надо, больше не бейте меня, в следующий раз я принесу вам эту штуку… кажется, её называют Кристалл Эссенции.
Девушка вздрогнула, в её сознании пронеслись смутные образы, и слёзы сами собой брызнули из глаз.
Ло Юйцю остолбенел, глядя на заплаканную незнакомку. Незадолго до этого, попав в Город Великой Пустоши и ошалев от бурлящей вокруг него жизни, он из чистого любопытства бродил повсюду.
В паре лилей от этого переулка Ло Юйцю заметил странный стебелёк травы и небрежно тронул его, никак не ожидая, что от этого простого движения растение вмиг завянет.
Торговец травой тут же разъярился и потребол компенсации, но парень, не помнящий о себе ничего, кроме имени, только и спросил: А что такое Кристалл Эссенции?
Лавочник решил, что над ним издеваются, кликнул пару подручных, которые от души отлупили Ло Юйцю, после чего вышвырнули его сюда.
Избитый юноша, естественно, чувствовал боль, но терпел с закрытыми глазами и незаметно для себя заснул. А проснувшись, увидел приближающуюся Чэнь Синь. Заметив же за её спиной свирепого на вид мужика, он решил, будто лавочник снова подослал головорезов проучить его, и на автопилоте выдал те слова.
Ло Юйцю и в страшном сне не мог представить, что от его слов эта девушка заплачет. Он неловко приподнял руку, чувствуя себя неуместно, и хотел было что-то сказать, но не знал что, из-за чего атмосфера стала совсем неловкой.
— Меня зовут Чэнь Синь, а тебя?
И пока Ло Юйцю растерянно хлопал глазами, раздался голос девушки.
Не став ничего скрывать, Ло Юйцю поспешно ответил:
— Ло Юйцю.
— У тебя есть семья? — снова спросила Чэнь Синь.
— Семья? А что это такое?
Юноша слегка опешил — он понятия не имел, что такое семья. И ответил сущую правду.
Чэнь Синь замерла, но взгляд Ло Юйцю говорил сам за себя: он действительно не ведал, что значат эти слова.
— Будем считать, что у тебя её нет, — Чэнь Синь лучезарно улыбнулась, протянула руку и нежно коснулась красивого лица Ло Юйцю. Тот удивленно моргнул, но сопротивляться не стал.
И если сами участники сцены не видели в этом ничего особенного, то Чэнь Мо от увиденного едва не лишился дар речи.
— Это точно та третья барышня, которую я знаю? — потрясенно пробормотал он про себя.
Даже среди сородичей Чэнь Мо никогда не видел, чтобы Чэнь Синь выказывала кому-то подобную нежность — даже по отношению к главе клана и его супруге. У Чэнь Синь был прекрасный характер, но от неё всегда веяло какой-то непреодолимой отстранённостью.
Но сейчас…
Эх, сколько же народу в клане теперь испустятся завистью, — вздохнул Чэнь Мо.
Сами же Чэнь Синь и Ло Юйцю меньше всего думали о чужих мыслях. Девушка, не переставая улыбаться, мягко произнесла:
— Отныне я твоя семья, пойдём со мной.
Ло Юйцю снова замер, и внутри него словно затронули струну, о существовании которой он даже не подозревал. Он тихо кивнул.
— Если в будущем кто-то посмеет меня обидеть, ты ведь заступишься за меня? Впрочем, пока можешь спрятаться за мою спину, я не возражаю. Ты согласен?
— Согласен.
У меня есть старшая сестра, она очень хорошая. Хотя мы не раз ссорились в прошлом, наши отношения по-прежнему крепки. Я надеюсь, что она сможет достичь своей цели.
Глава 32. Двадцать шестая — Прошлое в усадьбе (окончание)
Содержание всё ещё обрабатывается, пожалуйста, повторите попытку позже.
Глава 33. Двадцать седьмая — Странные воспоминания (часть 1)
Стоило Чэнь Фэну и остальным троим оставаться погруженными в раздумья, как тишину в горах разорвал пронзительный женский крик.
— Женский голос? Сяо Юнь? Нет, по ощущениям похоже на Чэн Я! — нахмурившись, произнес У Сюэтан.
Чжан Бо кивнул в знак согласия, тоже узнав голос Чэн Я:
— Странно, разве она не была с Ван Чи и остальными? Почему она кричит? Плохо дело, неужели с ними что-то случилось?! — в следующий миг он громко ахнул.
Линь Фусян ничего не ответил, лишь молча глядя на Чэнь Фэна — мужчину, которому доверял больше всех.
Но по какой-то причине состояние Чэнь Фэна на подъеме в гору было из рук вон плохим, и сейчас он не произнес ни слова.
Внезапно Чэнь Фэн рухнул без сознания…
Университет Цинтянь, расположенный в районе C города S, хоть и не являлся главным флагманским вузом современной эпохи, в силу определенных причин приобрел известность в узких кругах, и бесчисленное множество людей тайком следило за ним. При таком раскладе он превратился едва ли не в лакомый кусочек для всех подряд.
Синее небо, белые облака, зелень деревьев и гладь озер. Кампус Университета Цинтянь дышал самой природой, наполняя всё вокруг тонким освежающим ароматом, от которого на душе становилось легко и радостно.
Шагая по тропинке за пределами университетского двора, Чэнь Цзыфэн сохранял невозмутимое выражение лица, даже несмотря на то, что вокруг него шумно судачили толпы девчонок. Холодный и гордый красавец — такое прозвище закрепилось за ним среди студентов Университета Цинтянь, причем как среди девушек, так и парней.
— Цзылинь, — приблизившись к школьным воротам, Чэнь Цзыфэн шевельнул губами и протянул руку, окликая идущую неподалеку девушку.
У девушки были длинные волосы до пояса и такая же школьная форма, как у Чэнь Цзыфэна, с той лишь разницей, что он носил брюки, а она — юбку.
Увидев, что Чэнь Цзыфэн машет ей, девушка озарила лицо легкой улыбкой:
— Братец! Чего ты так долго копался?
Чэнь Цзыфэн подошел ближе, обхватив его за руку с видом хрупкой птички, отчего у многих парней вокруг едва челюсти не отпали. Впрочем, сама она не обращала на это никакого внимания и вошла в ворота вместе с братом.
— Ничего не поделаешь, бабушкин дом оказался далековато, да и на дороге пробки. Как же я жалею, что оставил велосипед дома, — беспомощно покачал головой Чэнь Цзыфэн.
— Раз уж дали каникулы, я тоже так хотела съездить к бабушке, да только мама не пустила, заставила сидеть дома с ней. Во всем виноват папа, вздумалось же ему уехать в командировку как назло на первые майские… — принялась жаловаться брату Чэнь Цзылинь. Тот лишь кивал в ответ, не произнося ни слова.
Не успели они оглянуться, как подоспел класс. Одноклассники кучками делились впечатлениями о прошедших майских выходных, и вокруг стоял невероятный галдеж.
Чэнь Цзыфэн и Чэнь Цзылинь прошли в кабинет. Их места находились на некотором расстоянии друг от друга: одно ближе к началу рядов, другое — на самой галерке. На первых партах сидела Чэнь Цзылинь, а вот заднюю парту Чэнь Цзыфэн буквально вымолил у классного руководителя, приведя весьма дурацкое обоснование — дескать, залог физического и душевного здоровья кроется в полноценном сне.
— Цзыфэн, чем занимался на праздниках? — едва Чэнь Цзыфэн успел опуститься на стул, как рядом плюхнулся парень с не менее смазливым лицом и забросил удочку.
Это был лучший кореш Чэнь Цзыфэна, Лоу Цзун.
Вспомнив напутственные слова бабушки, Чэнь Цзыфэн одарил его редкой улыбкой:
— Помогал по хозяйству, болтал с бабушкой.
Лоу Цзун сперва замер, а затем ткнул пальцем в сторону друга с абсолютным неверием на лице:
— Ты… ты сейчас улыбнулся?
Его голос привлек внимание многих учеников, и те увидели, как Чэнь Цзыфэн с легкой улыбкой приветствует их кивком головы.
В этот момент в классе воцарилась абсолютная тишина.
Гнетущая атмосфера заполнила пустые ряды, и лишь появление классной руководительницы спасло положение — иначе трудно было представить, сколько бы еще продлилось это молчание.
— Цзыфэн, ты часом не заболел? — все еще не веря своим глазам, перекричал проход Лоу Цзун.
В его памяти Чэнь Цзыфэн практически никогда не улыбался. Единственное исключение всплывало на уроке актерского мастерства, когда тот от безысходности скривил нечто похожее на улыбку, но даже на собственный выпускной парень оставался с каменным лицом.
— По-твоему, я похож на больного? — в ответ осведомился Чэнь Цзыфэн и тут же заметил, как Лоу Цзун согласно кивнул.
— Твоя взяла, — обреченно развел руками Чэнь Цзыфэн.
Спустя пару минут он продолжил:
— На этих майских я ездил навестить бабушку, мы много с ней говорили, и я решил измениться. Что, думаешь, это плохо?
Лоу Цзун остолбенел и странным взглядом уставился на товарища:
— Не то чтобы плохо… просто я почти двадцать лет наблюдал твою ледяную физиономию, теперь как-то непривычно. Кстати, я ведь до сих пор не видел твою бабушку. Что за чудо-женщина такая, раз смогла тебя переделать?
Чэнь Цзыфэн усмехнулся и промолчал, а в его памяти постепенно проступало морщинистое старческое лицо.
— А теперь хочу сделать объявление: в новом семестре к нашему коллективу присоединится новенькая. Заходи, не стесняйся.
Стоило учительнице умолкнуть, как класс снова затих, и даже Лоу Цзун, собиравшийся что-то ляпнуть, прикусил язык.
В класс вошла девушка с волосами едва по плечи, а ее большие глаза быстро оббежали аудиторию, словно она что-то выискивала.
— Всем привет, я Цзян Юньэр, надеюсь на вашу поддержку в дальнейшем.