В этой полумрачной комнате Какаси молча сидел на стуле. Его глаза казались безжизненными, словно из них вынули весь свет, он бездумно смотрел вперед, не фокусируя взгляд ни на чем конкретном.
Слабый свет с трудом пробивался сквозь окно в замкнутое пространство, озаряя комнату лишь на миг. Однако со временем и этот свет был окончательно поглощен тьмой, и комната снова погрузилась во мрак.
Неизвестно, сколько прошло времени, когда зрачки Какаси внезапно слегка сузились, словно его сознание медленно возвращалось в тело из далеких краев. Когда он наконец окончательно пришел в себя, комната уже была окутана кромешной тьмой.
Какаси был привычен к такой темноте; он на ощупь нашел выключатель. После едва слышного щелчка яркий свет мгновенно разогнал мрак, озаряя всю комнату. Однако резкий свет вызвал у Какаси дискомфорт, он зажмурился и лишь спустя некоторое время привык к нему.
Какаси потер глаза, чтобы прояснить зрение. Затем он собрался с мыслями и медленно перевел взгляд на настенные часы, желая узнать точное время.
— Уже больше десяти часов, что ли?
Какаси приложил руку ко лбу, его взгляд был исполнен сложности.
— Что же я творю?
В это время в животе Какаси некстати заурчало.
— Так хочется есть, но дома совсем не осталось еды. Пойду в круглосуточный магазин, куплю что-нибудь из быстрого питания.
Какаси поднялся, снял домашнюю одежду и надел черное облегающее трико: все-таки ночи были довольно холодными.
Какаси подошел к двери в прихожую, открыл её, посмотрел назад, замер на мгновение и медленно проговорил:
— Я ушел.
Сказав это, он вышел и закрыл за собой дверь.
Большая часть улиц была поглощена темнотой, лишь редкие уличные фонари одиноко стояли у обочин, освещая путь прохожим.
Как раз когда Какаси вошел в торговый квартал, он обнаружил, что одна закусочная всё ещё открыта. Она одиноко возвышалась посреди тьмы.
В этот момент странный аромат проник ему в ноздри.
Этот запах Какаси был до боли знаком.
— Это Раменная Итяраку.
Какаси показалось это странным, ведь в такое время все рестораны должны были быть закрыты. Тогда он изменил маршрут и направился к Раменной Итяраку.
Когда Какаси подошел к дверям заведения, ещё не успев войти, он услышал женский голос:
— Добро пожаловать!
Какаси удивился, но все равно зашел внутрь. Он увидел, что на месте Дяди Ичираку, который обычно варил лапшу у плиты, стояла юная золотоволосая девушка.
В её ярко-голубых зрачках отразилось полное тоски лицо Какаси. Агулола с отсутствующим выражением лица наблюдала за вошедшим юношей.
Какаси замер на месте. Он разглядывал девушку, но не нашел на её лице никаких эмоций — она просто молча смотрела на него.
Они молча смотрели друг на друга около минуты, пока Какаси не прервал затянувшееся молчание.
Он сделал шаг к Агулоле и спросил:
— Раньше тебя здесь не видел. Ты родственница Дяди Ичираку?
— Нет, я новый сотрудник. Произошли непредвиденные обстоятельства, и со вчерашнего дня Раменная Итяраку перешла на круглосуточный режим работы. Цель в том, чтобы у ниндзя, возвращающихся с заданий, было место, где можно поесть.
— Поскольку времени было мало, вывеску снаружи сменить не успели, поэтому мало кто знает. Но я думаю, увидев свет, они придут, — голос Агулолы был спокоен, в нем не чувствовалось никаких эмоций.
— Вот оно что, — Какаси кивнул в ответ на её слова.
— Так что желаете заказать?
— Дайте мне одну порцию рамена с бужениной, — Какаси придвинул стул, сел и указал на меню на столе.
— Поняла.
Агулола повернулась и начала варить лапшу.
— Как тебя зовут? — спросил Какаси, глядя на спину девушки.
— Агулола. А тебя?
Девушка ответила, не переставая заниматься своим делом.
— Хатакэ Какаси.
После обмена именами воцарилась тишина.
Вскоре дымящаяся миска рамена с бужениной была поставлена перед Какаси.
Агулола давным-давно заметила тревогу Какаси, поэтому заговорила:
— Тебя что-то беспокоит? Может, расскажешь, а я послушаю?
Какаси посмотрел на девушку, которая была выше его почти на голову. Она казалась хрупкой, а в сочетании с голубыми глазами выглядела удивительно чистой.
Какаси помолчал, затем опустил голову и тихо сказал:
— Ты не знаешь? О том, что произошло с моим кланом Хатакэ.
Агулола покачала головой и ответила:
— Мои родители погибли во время Второй мировой войны ниндзя, после чего я все время сидела дома и лишь недавно начала выходить в люди.
Услышав это, Какаси тут же поднял голову и посмотрел на Агулолу, но не нашел в её выражении никакой скорби, словно она рассказывала чужую историю.
— Можешь мне рассказать? — снова спросила девушка.
В то же время крошечный пурпурный световой шар медленно сформировался за спиной Какаси и плавно проник ему в голову.
Но Какаси этого не заметил. Помолчав немного, он медленно произнес:
— Мой отец, Хатакэ Сакумо, был известен как Белый Клык Конохи. В недавнем задании он предпочел спасти товарищей, отказавшись от выполнения миссии. Высокопоставленные лица Конохи обвинили его в том, что он поддался эмоциям и не достоин звания ниндзя, сочли это предательством интересов деревни. Вернувшись домой, он стал объектом презрения соседей и жителей, днями напролет пил и в конечном итоге покончил с собой, — закончив рассказ, Какаси обмяк в кресле, будто сдувшийся мячик.
Агулола безэмоционально выслушала всё, что сказал Какаси, и после паузы спокойно произнесла:
— Значит, Какаси, что именно вызывает у тебя такую печаль? То, что отец бросил задание ради спасения товарищей, отношение окружающих к нему или же его смерть?
Взгляд Какаси поник, и он тихо ответил:
— Наверное, всё вышеперечисленное.
Агулола кивнула, затем медленно присела рядом с Какаси и продолжила расспрашивать:
— А что ты сам чувствуешь по этому поводу?
Какаси сказал:
— Я считаю, что задание превыше всего, всё должно быть направлено на успех миссии. Ниндзя, не соблюдающий правила, — никчемный мусор.
В этот момент пурпурный шар, всё это время паривший над головой Какаси, наконец выскользнул наружу и, подобно яркой звезде, влетел прямо в разум Агулолы.
В одно мгновение поток воспоминаний хлынул в сознание Агулолы. Её тело слегка вздрогнуло, но она быстро взяла себя в руки. Она закрыла глаза, собралась с мыслями, а затем медленно открыла их, посмотрела на Какаси и сказала:
— Даже так, ты отрицаешь выбор своего отца. Но глубоко в душе ты всё равно его уважаешь.
Сказав это, Агулола осторожно положила руку на плечо Какаси.
Какаси почувствовал тепло её руки, и внутри него возникло странное чувство. Он опустил голову, не решаясь посмотреть ей в лицо.
— Да, — тихо вымолвил Какаси.
Агулола похлопала его по плечу и сказала:
— Сначала поешь, иначе рамен остынет и станет невкусным. Как закончишь, я выскажу свое мнение. Хочешь послушать?
Какаси кивнул и взялся за палочки.