Лань Юся дебютировала в шестнадцать лет и сразу завоевала титул кинокоролевы, а к двадцати пяти годам стала ведущей актрисой шоу-бизнеса с огромной аудиторией.
Пусть в последние годы её и насмешливо упрекали в том, что актерское мастерство уже не то, а в каждой роли она выглядит одинаково, она всё равно оставалась самой популярной и горячо любимой народом богиней, про которую интернет-пользователи шутили, что сама судьба с лопачки кормит её рис.
И вот всего несколько дней назад её обвинили во вмешательстве в брак одной очень популярной и образцовой звездной пары, подкрепив обвинения двусмысленными фотографиями и историей переписки. Она тут же выпустила заявление с опровержением, но стоило пользователям сети начать сомневаться, как жена того самого актера сама включилась в травлю и принялась настраивать против неё публику, окончательно закрепив за ней клеймо разлучницы. Теперь сколько бы Лань Юся ни оправдывалась, ей уже никто не верил.
За последние дни она повидала столько лицемерия и фальши! Те, кого раньше она называла друзьями, боялись испачкаться и избегали её как чумы — и уж тем более никто не собирался ей помогать.
— Господин Гу, спасибо, что согласились мне помочь. Но у меня есть и другие варианты: я могу объявить об уходе из шоу-бизнеса, у меня в собственности осталась квартира стоимостью в сто пятьдесят миллионов, этого хватит на выплату всех неустойки по контрактам, и даже немного денег на жизнь останется.
Предложение Гу Ебаева было слишком соблазнительным, однако инстинкт самосохранения нашептывал ей бежать со всех ног.
Не бывает таких хороших предложений на ровном месте, это же чистой воды сговор с тигром.
— То, что вы предлагаете, действительно выход, но за вами навсегда останется дурная слава любовницы. Любой умный человек выберет брак со мной: стоит вам пробыть в союзе со мной всего два года, и вы получите всё то, о чём я только что говорил. Эта сделка — абсолютная победа без единого риска. — Гу Ебай провел пальцем по подчурку и чуть изогнул угол рта.
Лань Юся замолчала.
Она прекрасно понимала, к чему клонит Гу Ебай, но выйти замуж за нелюбимого мужчину — да к тому же за мужчину, лицо которого было точь-в-точь как у Цзюнь Шо, — она была не в силах.
— Я не стану вас принуждать. Ступайте домой, хорошенько всё обдумайте, я буду ждать вашего ответа.
Лань Юся долгим взглядом посмотрела на лицо Гу Ебаева — лицо мужчины, которого она так любила. В сердце заныло от тоски, но в конце концов она развернулась и ушла, не оглядываясь.
Глядя ей вслед, Гу Ебай всё так же легко и мягко улыбался.
— Вы согласитесь.
Лань Юся шла с независимым видом, но в душе бушевали самые разные эмоции, и в мыслях царил полный разлад.
Стоило пальцу провести по экрану электронного замка, как дверь распахнулась сама собой. Мать стояла, уперев руки в боки, с нахмуренными бровями, и смотрела на нее с откровенным раздражением.
— Что сказал директор Пэн? Согласен взять тебя на содержание? Сколько будет давать каждый месяц?
— Сколько? Мама, я вообще твоя дочь? Я-то думала, ты ничего не знаешь, а оказывается, ты давным-давно была в курсе того, что директор Пэн ко мне неравнодушен, и всё равно заставила меня пойти к нему? Разве так поступают матери?
Если бы не появление Гу Ебаева, она бы даже не была уверена, что вернется оттуда невредимой.
Они же ее родные родители, как они могли толкнуть ее в пасть дракона? Неужели ради денег и сохранения своего положения мать готова отказаться от любых принципов и видеть в ней лишь инструмент для зарабатывания денег, совершенно не считаясь с ее чувствами?
Вместо того чтобы устыдиться обвинений дочери, мать лишь холодно усмехнулась.
— Ты и так осталась у разбитого корыта, а еще носом крутишь! Радуйся вообще, что нашелся желающий тебя содержать. Я из лучших побуждений нашла тебе богатого покровителя, а ты меня еще и обвиняешь? На себя-то в зеркало смотрела? Кроме смазливого личика, у тебя за душой ничего нет! Думаешь, ты до сих пор всенародная любимая богиня? Ты просто потрепанная бабенка, родившая ребенка, и возомнила о себе невесть что!
Лань Юся смотрела на собственную мать, разорявшуюся подобно какой-то скандальной базарной торговке, словно на совершенно чужого человека. Ей больше не хотелось продолжать этот спор — в нем не было ни малейшего смысла, кроме того, что она услышит в свой адрес еще больше мерзких слов.
— Я уже решила уйти из шоу-бизнеса. Эту квартиру можно продать за сто пятьдесят миллионов, я собираюсь пустить эти деньги на выплату неустоек и начать всё заново в другом месте.
— Какая еще квартира? Эта квартира принадлежит твоему младшему брату! К тебе она не имеет никакого отношения! — взвизгнула мать с перекошенным от злости лицом.
— Я сама покупала эту квартиру на свои деньги, просто оформила ее на брата. Сейчас мне нужны деньги, и я обязана ее продать, чтобы пережить этот кризис.
— Эта квартира твоего брата, у тебя нет прав ее продавать! Мы и так были слишком добры, что до сих пор не выгнали тебя, а ты еще и на чужое имущество разинула рот!
— Нет прав? Ты вообще понимаешь, в каком я сейчас положении? Если я не продам ее, вы хотите довести меня до самоубийства?
В эту квартиру были вложены все сбережения, заработанные ей за шесть-семь лет работы в индустрии развлечений. При ее нынешних обстоятельствах продажа жилья ради погашения долгов и уход из шоу-бизнеса были единственным правильным решением — если только не выходить замуж за Гу Ебаева.
— Собралась помирать — так иди и подыхай, мне-то какое дело? — Мать с безразличным видом закатила глаза.
Лань Юся горько усмехнулась от такой несправедливости: ради квартиры мать готова пожертвовать ее жизнью? Да если бы в свое время мать не уговаривала ее, заявляя, что покупка жилья на имя брата поможет снизить налоги по каким-то льготам, она бы ни за что не стала оформлять квартиру на него.
— Выходит, для тебя я единственный ребенок, но тебе плевать, жива я или умру?
— Разумеется! Непутевая девица, принесла ребенка в подоле до брака — подумаешь, великое сокровище! Если бы не твоя способность зарабатывать деньги, я бы давно открестилась от такого родства. Отныне у меня есть только сын, а дочери у меня больше нет. И с этого момента знать друг друга не желаем!
Их крики разбудили спавшего в комнате мальчика. Малыш, протирая глаза, вышел из спальни и уставился на ругающихся взрослых.
— Мамочка, бабушка, вы ссоритесь?
Заметив внука, мать почувствовала, как новая волна отвращения подкатывает к горлу. Она быстрыми шагами пересекла комнату, схватила Сяо Туаньцзы и грубо швырнула мальчика прямо в руки Лань Юся.
— Вон из моего дома!
Лань Юся нахмурилась, собираясь что-то ответить, но увидела, что мать уже занесла над ней бамбуковую метелку для пыли. Боясь, что удары достанутся сыну, ей пришлось пятиться назад, пока ее не вытолкали за порог.
Глядя на плотно закрытую дверь и вспоминая безобразную мину на лице матери, она чувствовала, как внутри всё леденеет.
Посторонние смотрели на нее с презрением, но собственная мать... Пока она купалась в лучах славы, к ней относились как к принцессе, но стоило ей оступиться — и от нее поспешили избавиться.
Если отбросить все слова, дело снова упиралось в деньги.
Она ведь уже была готова к худшему: если директор Пэн ей не поможет, она уйдет из шоу-бизнеса, продаст квартиру, выплатит неустойки, а на оставшиеся деньги уедет в какое-нибудь тихое, живописное местечко и заживет самой обычной жизнью.
Кто бы мог подумать, что мать повернется к ней спиной и откажется признавать дочь.
Маленький Сяо Туаньцзы, которого тоже выставили за дверь, нахмурился и с тревогой посмотрел на мать:
— Мамочка, неужели мы теперь будем ночевать на улице?
— Еще чего! Я сейчас же велю взломать замок, вышвырну эту старую калошу на улицу, и пусть она бомжует! Думает, раз квартира оформлена на брата, я ее не верну? Я же подстраховалась и в свое время заключила с братом дополнительное соглашение за закрытыми дверями.
Имея на руках этот документ, вернуть квартиру не составит труда, разве что придется повозиться в суде.
Лань Юся уже собиралась искать в телефоне номер мастера по замкам, как в холле раздался тихий звон — это приехал лифт. Она еще не успела открыть список контактов, чтобы вызвать взломщиков, как мальчик у нее на руках вдруг заерзал.
— Папочка? — неуверенно и робко позвал Сяо Туаньцзы.
Лань Юся нахмурилась и обернулась на звук лифта. Мужчина у открытых дверей смотрел на них с легкой улыбкой на губах, и только тогда она сообразила, кого именно малыш назвал папой.