Легенда гласит, что за морем есть бессмертная гора, и живет на ней Тяньцзи Лаожэнь. Сменялись династии и века, но его облик не старел — он уже обрел тело истинного божества.
То и дело находились желающие отыскать бессмертных и испросить чудесных лекарств, но, как назло, стоило кому-то приблизиться к Горе Шэньсяо, как налетали бури с ливнями или же тропы становились непроходимыми. В итоге странники могли лишь вздыхать у подножия, глядя на вершины, и возвращались ни с чем. Молва о Пике Шэньсяо разносилась всё шире, и в глазах простых людей он окутывался всё большим мистическим ореолом. О происхождении же самого Тяньцзи Лаожэня ходили самые разные слухи. Чаще всего поговаривали, будто он некогда принадлежал к высшей императорской знати и, прельстившись покоем, удалился от мирской суеты, чтобы жить отшельником.
Люди за пределами гор завидовали беззаботной свободе бессмертных; те же, кто обитал в обители небожителей, неизменно тосковали по пестрому мирскому суетному миру. К тому же путь дао и обретение бессмертия — вещи туманные и неопределенные. Годы в горах тянулись долго, и молодежь неизменно предавалась мечтам о том, каково это — погулять среди смертных. Тяньцзи Лаожэнь прекрасно понимал мысли своих учеников.
Поэтому он установил правило: всем его ученикам строго-накрого запрещалось использовать полученные знания для вмешательства в мирские дела. Стоило кому-то ступить в пыльный мир, как с наставником и школой было покончено раз и навсегда.
За всю свою жизнь Тяньцзи Лаожэнь принял лишь трех официальных учеников.
Старшая ученица, Му Ваньхуа, отличалась выдающимся умом. Она в совершенстве постигла астрономию, географию, литературу и военное дело — не было ни единой науки, которой бы она не владела. Наставник гордился ею больше всех на свете. Однако, поддавшись юношеской страсти, ослепительная и талантливая Му Ваньхуа полюбила опального принца. Она отдала ему все свои знания и помогла в борьбе за престол, но в итоге сама угодила в темницу и бесславно сгинула на чужбине...
Второй ученик, Янь Цзя, был трудолюбив и усерден, но природными талантами обделен.
Дошла очередь и до младшей ученицы, Шуй Игуан. Седовласый старец махнул рукой на былые тревоги. Мудрец обречен на вечные заботы, а чрезмерная проницательность приносит лишь боль — почему бы не вырастить ее заурядной, но счастливой простушкой? И потому он лишь кое-чему научил ее в медицине да преподал основы боевых искусств, во всем потакая ее лени и тяге к баловству.
До четырнадцати лет Шуй Игуан целыми днями лазила по деревьям в горах да ловила рыбу в реках, ведя себя точь-в-точь как мальчишка-сорванец. Но стоило ей встретить Цзян Цзюня, как в ней впервые проснулась женская застенчивость. Все вокруг считали ее дикаркой, которую Цзян Цзюнь привел из горной глуши, и никто не ведал, что она — младшая ученица самого Тяньцзи Лаожэня. Ради Цзян Цзюня она безжалостно оборвала узы наставничества, забыла прошлую и нынешнюю жизнь, желая лишь одного верного сердца.
Какая же это была долгая, страшная сказка... Слеза скатилась по щеке Су Вань.
— Учитель, Игуан вернулась.
— Ученица осознает свою вину.
Су Вань бежала что есть мочи, всё быстрее и быстрее, приближаясь к вершине. Внезапно небо и земля погрузились во тьму. Она оступилась, глянула вниз — а там под ногами ревела бездонная пропасть, изрыгающая пламя. Лава, клубясь обжигающими камнями, поднималась из глубин, готовая ее проглотить.
С криком Су Вань широко распахнула глаза.
Теплая рука мягко коснулась ее головы. Никакой Горы Шэньсяо вокруг не было. И на дне Озера Забытого Сердца она не лежала, и никакие кавычки или оковы ее не сковывали.
— Неужто приснилось чего дурное? — склонилась над ней с тревогой на лице служанка в простых дворцовых одеждах, с волосами, убранными в парные пучки-бублики.
— Чуньси? — ошеломленно глядя на нее, с трудом выдавила Су Вань.
Девочка радостно закивала и затараторила:
— Слава небесам, барышня наконец проснулись! Если бы вы не очнулись, мы бы опоздали на отбор невест...
— С такой-то цветущей красотой барышне сразу видать не пара нам, простым служанкам, тянуть тяжелую лямку. Было бы поистине обидно зарыть такое сокровище в землю.
— Отбор невест? — Су Вань с сомнением огляделась. Комната поражала воображение роскошью и простором, ее убранство отличалось сложной и пышной отделкой. Она прожила в столице Бэй Инь десять лет и знала здесь каждый кустик и каждую травинку. Даже с закрытыми глазами она безошибочно определила бы, где находится.
Это было ее первое пристанище в столичных покоях Бэй Инь — Беседка Новой Луны.
Десять лет назад, в тот самый год, когда на престол взошел Император Гуанъу Чжао Цзюньлинь.
Императорский род Бэй Инь разослал по всем округам и уездам указ: повелеть чиновникам всех рангов представить к отправке в столицу знатных девиц четырнадцати лет и старше для участия в отборе во дворец, дабы дать начало новым ветвям императорской фамилии и продлить царственный род. Чжао Цзюньлинь находился в самом расцвете сил, однако избранная им императрица отличалась слабым здоровьем и хворала, из-за чего место хозяйки гарема фактически оставалось вакантным. Это вызвало небывалый наплыв претенденток и жесточайшую конкуренцию. Каждая, кто обладал хоть капелькой красоты и ума, жаждала попытать удачу ради собственного будущего. В мечтах они уже примеряли золоченые фениксовые одежды, собираясь стать матерями Поднебесной и вознести весь свой род к вершинам богатства и славы, когда даже собаки и куры взлетают в небо вслед за хозяевами.
Нынешний смотр невест растянулся почти на полгода по всей стране. Сначала местное чиновничество проводило первичный отбор, затем столичные сановники и евнухи отправлялись с инспекциями по регионам, оценивая внешность, манеры, фигуру и речь девушек, чтобы выбрать самых ослепительных красавиц и искусниц. Прошедших этот этап отправляли в столицу для прохождения куда более строгих проверок. В одночасье несколько тысяч прелестниц наводнили столицу, и весь столичный град зажил бурной, праздничной жизнью.
После долгих проверок и сопоставлений были тщательно отобраны девяносто девять красавиц. Все они — пышнотелые и хрупкие, цветущие и утонченные — обладали каждая своей неповторимой красотой. Собранные вместе, они напоминали соперничающие в пестроте цветы и сияющие жемчужины. Всякий, кому выпадала удача взглянуть на них, замирал в изумлении. Немудрено, что все стремятся занять императорский трон: оказывается, самые прекрасные женщины поднебесной собрались в доме самого Сына Неба.
Су Вань, разумеется, тоже вошла в число этих девяносто девяти красавиц. Здесь она звалась не Шуй Игуан, а Су Вань — законнорожденная дочь уездного судьи седьмого ранга из провинции Бэй Инь. Затерявшись среди других претенденток, она поначалу трепетала от страха, опасаясь разоблачения. Но та личина, что подарил ей господин Цзян, с легкостью выдержала бы любые многосторонние проверки и расспросы.
Ради осуществления грандиозных планов настоящую Су Вань давным-давно удавили домашние веревкой. Всех служанок и мамок, прислуживавших ей, зачистили подчистую. Господин Цзян был поистине верен себе — его расчеты не оставляли места ошибке. И когда же именно он начал плести эту паутину?
Погруженная в раздумья, Су Вань подошла к зеркалу. На нее смотрела юная девушка с чистыми, словно вода, глазами и темными, как тучи, прядями волос в самом расцвете сил. Она провела пальцами по собственному лицу и лишь спустя долгое время позволила себе поверить, что и впрямь вернулась в свои восемьнадцать лет. Наконец она вспомнила и причину той внезапной болезни.
В тот год она вместе с чиновниками, ведавшими отбором, отправилась на север в столицу. Стоял разгар зимы, северные земли утопали в бескрайних снегах, лютовали трескучие морозы, и вскоре по прибытии в столицу она слегка простудилась. Едва одолев второй тур и переступив порог императорского города, Су Вань ни на миг не смела расслабиться; напротив, сердце ее колотилось от страха — впереди ее ждало самое суровое испытание при дворе: осмотр на предмет девственности.
Осмотром ведали одна женщина-лекарь и две опытные старые служанки. Претендентки по очереди заводились в тайную комнату, где их раздевали догола и осматривали с головы до ног, выискивая скрытые недуги и проверяя девственность. Процедура эта тянулась бесконечно и была унизительной. Когда дошла очередь до Су Вань, она уже едва держалась на ногах от изнурительного ожидания.
Весь последний год ее ежедневно купали в ослином молоке и натирали особыми травяными сборами. Кроме того, она получила тайные наставления от содержательницы крупнейшего борделя в Цзиньлине, которая клялась и божилась, что сама пользовалась этим методом, чтобы выдавать опытных девиц за невинных девочек — уловка срабатывала безотказно, одурачивая бесчисленных знатных господ и искушенных ценителей женской красоты, гарантируя стопроцентный успех.
Но столичные лекарь и старые матроны вовсе не были простофилями, и Су Вань едва не прокололась. Лишь благодаря сообразительности и невозмутимости ей удалось выкрутиться: даже заподозрив неладное, женщины не могли вынести точного вердикта. К тому же она была поразительно хороша собой, держалась учтиво, говорила тихо и мягко, вызывая всеобщее умиление. Внутренне проникшись к ней симпатией, проверяющие в итоге пропустили ее дальше.
Выйдя из тайной комнаты с ладонями, мокрыми от пота, Су Вань едва стояла на ногах от пережитого ужаса и потрясения, а тем же вечером слегла с сильнейшим жаром и пролежала в забытьи двое суток, прежде чем прийти в себя.
Именно тогда нянюшка Бай Чжи и приставила к ней Чуньси прислуживать. Хотя будущее девушки оставалось туманным и титулов она еще не получила, но раз уж ей удалось выбиться из тысяч девиц со всей страны, а вдруг ей уготовано высокое покровительство? Люди во двореце привыкли к превратностям судьбы и, конечно, не смели проявлять небрежение. Нянюшка Бай Чжи даже выделила ей отдельную боковую комнатку.
Кто бы мог подумать, что, сделав такой крюк, она вновь окажется в этом самом времени. Су Вань невольно вздохнула, чувствуя растерянность. Почему, прожив жизнь заново, она вернулась ни чуточку раньше и ни мгновением позже — ровно в этот самый момент?
Откатись она на Гору Шэньсяо... хотя бы на год с лишним назад, у нее еще оставался бы шанс уйти без потерь. Теперь же у нее появился Цзы Линь, а вместе с ним — узы и уязвимое место. Человеческая страсть преходяща и призрачна, как сон. И лишь материнская любовь к ребенку высечена в самой кости. Ее не способны изменить ни тысячи ли расстояний, ни бегство времен.
Неудивительно, что господин Цзян решился сыграть в эту игру, смиренно приняв случайность.
Пожалуй, Цзян Цзюнь и впрямь слишком хорошо ее знал, понимая ее мятежный нрав и страсть к свободе, которую невозможно обуздать. Пока она сама того не пожелает, сдвинуть ее с места не под силу никому. Лишь взяв заложника и превратив любовь в тяжелое бремя долга, он мог заставить эту непокорную дикарку безропотно повиноваться и стать послушной фигуркой на его ладони.
Господин Цзян, о господин Цзян, какой же тонкий расчет. Су Вань невольно сжала кулаки: в этой жизни она ни за что не позволит повторить прошлые ошибки и стать марионеткой в чужих руках. Заметив, что Су Вань неподвижно застыла, Чуньси услужливо заглянула в зеркало:
— Барышня, неужто гадаете, что надеть на завтра?
— У вас такая светлая кожа, может, наденьте платье цвета спелой вишни? Вам будет очень к лицу. Вон то небесно-голубое тоже неплохое, в нем вы станете похожи на неземную небожительницу с картины...
Су Вань едва заметно улыбнулась и, вспомнив нужное место, вытащила из-под туалетного столика ножницы. Распустив ворох черных волос, она быстрым движением отстригла прямую чёлку до бровей. Чуньси от удивления надолго замерла с приоткрытым ртом:
— Барышня, зачем же вы волосы обрезали?
Надо сказать, что челки тогда не были в моде — их носили разве что для того, чтобы скрыть изъяны.
Су Вань взглянула на отражение. Лицо по-прежнему оставалось прекрасным, но в нем уже не было той сбивающей с ног наповал яркости. Тяжелая прядь легла на гладкий лоб, спрятав чуть нахмуренные брови, подобные дымчатой иве, и даже глаза лишились своего ослепительного блеска.
Она глухим голосом произнесла:
— Высокое дерево привлекает бурю. Мне, дочери скромного уездного судьи, лучше не привлекать к себе лишнего внимания.
Чуньси с сомнением кивнула, чувствуя, что здесь что-то не так.
— Но нянюшка говорила, что здесь, во дворце, без борьбы не выжить...
Су Вань знала, что Чуньси была доброй и простодушной, но дворец — это место, где каждый шаг чреват опасностью, и только крайняя осторожность позволяла проплыть тысячелетия. Некоторыми тайнами она не могла поделиться. К тому же кое-какие события казались столь пугающими, что она сама до сих пор не пришла в себя, так что и объяснять что-либо ей не хотелось.
Единственное, на что оставалось уповать: из-за этой внезапной болезни при въезде во дворец она носила вуаль на шляпе, и ее несравненная красота еще не успела предстать перед всеми во всей красе.
В прошлой жизни ее первое официальное появление на людях тут же вызвало бурю зависти. Претендентки объединялись в клики против нее, подстраивая одну пакость за другой.
И хотя в конце концов она пробилась наверх, жизнь та была хуже каторги.
Завтра ей предстояло вновь встретиться со старыми «подругами».