Когда они вернулись в Зал Сюэюань, было уже около девяти вечера.
Шэнь Цзэлань помог Су Вань разложить вещи, после чего вернулся в свои покои.
Комната, выделенная Су Вань, оказалась небольшой, но в ней стояли целых четыре кровати. Остальные три участницы отбора — Хань Ровэй, Цю Вэнь и Мэй Мосюэ — также происходили из простых семей. Девушки обменялись приветствиями. Цю Вэнь была среди них самой старшей, ей исполнилось семнадцать; Мэй Мосюэ и прежняя владелица тела Су Вань были ровесницами — по шестнадцать лет. Су Вань родилась в начале весны, а Мэй Мосюэ — в конце зимы; Хань Ровэй оказалась самой младшей, ей едва ступило пятнадцать.
Глядя на тесно расставленные ряды матрасов, Су Вань едва слышно вздохнула.
В человеческом мире всё пропитано скрытым смыслом, и даже такое пустяковое дело, как распределение комнат, таило в себе глубокий подтекст. Например, лучшие покои с подогревом достались Се Юйхуань, Цуй Ти и другим знатным девицам. Комнаты среднего уровня выделили барышням из семей помельче, а простолюдинки закономерно оказались заперты в одном помещении.
Таким образом, перед знатными родами соблюли все приличия, и даже самые заносчивые и сварливые девицы не могли поднять бунт.
Было около десяти вечера, время всеобщего успокоения. Во дворец воцарилась абсолютная тишина, тусклые бумажные фонари освещали длинные переходы, а дежурные служанки уже клевали носом. Лю Шанъи в сопровождении нескольких наставниц внезапно нагрянула с проверкой, ворвавшись в спальни к участницам отбора. Они выборочно оценивали, насколько грациозны позы девушек во сне, нет ли у них дурных привычек вроде испускания газов, храпа, разговоров во сне или скрежета зубами. Если чья-то поза казалась недостаточно изящной, нарушительнице непременно доставалось несколько ударов палкой по стопам.
У Су Вань был чуткий сон, и, услышав шорох, она тут же зажмурилась, притворившись спящей. Легкие шаги заскользили у изголовья. Су Вань со злорадным весельем подумала: не захрапеть ли ей нарочно, чтобы опозориться? Смодишь, её тут же вышвырнут за пределы дворца, и тогда она обретет долгожданную свободу.
Но она лишь помечтала об этом. В конце концов, подобных прецедентов почти не случалось. Зато ходили легенды, будто при прошлой династии одна из девиц во сне брякнула лишнего, сказав то, чего говорить не следовало, и ее тут же выволокли во двор и забили палками до смерти.
Лю Шанъи постояла у кровати каждой девушки, внимательно осмотрела их и лишь после этого удалилась с четырьмя наставницами.
Снаружи стояла мертвая тишина, а Су Вань всё предавалась мыслям: стоит ли ей рискнуть? Но если она действительно окажется за стенами дворца, куда ей податься? Неужели те жадные до выгоды родители просто так оставят ее в покое? Во ворочаясь с боку на бок, она почувствовала, как лежащая рядом Мэй Мосюэ придвинулась ближе и шепотом спросила:
— Сестрица, ты тоже не спишь? Меня только что чуть кондратий не хватил.
Тут же раздался голос Хань Ровэй:
— Лю Шанъи такая лютая, кто тут посмеет по-настоящему уснуть?
Цю Вэнь, спавшая с самого краю, тоже судорожно подползла ближе:
— Мне в кошмарах снилось, будто она бьет меня по ладоням. До чего же больно...
Раз уж уснуть всё равно не удавалось, несколько девушек сбились в кучку и зашептались. Мэй Мосюэ принялась горько вздыхать:
— Больше всего на свете я сейчас переживаю из-за завтрашнего экзамена. Мы ведь не ровня знатным кланам, наши познания весьма скромны, я так боюсь снова схлопотать наказание.
Цю Вэнь принялась ее утешать:
— Сестрица, не принижай себя. Раз уж мы смогли добраться из столь дальних мест прямо в столицу, значит, кое-что из себя представляем.
Хань Ровэй тоже согласилась:
— Верно. Если бы те благородные девицы с детства не обучались у именитых наставников и не имели форы, еще неизвестно, превзошли бы они нас. Стоит нам как следует потренироваться, и мы непременно всё сдадим.
Мэй Мосюэ закивала:
— Сестрица прямо заглянула мне в душу! Завтра спозаранку давай тренироваться вместе. — С этими словами она толкнула в плечо Су Вань: — А сестрица Су с нами?
Цю Вэнь и Хань Ровэй тотчас подхватили:
— Точно. Су-гунян выглядит такой рассудительной, обязательно помоги нам...
Су Вань на мгновение растерялась. С чего это вдруг зашла речь о ней? Она невольно вспомнила события прошлой жизни — нынешняя сцена разительно от нее отличалась. В прошлой жизни она, пожалуй, вела себя слишком ярко и надменно, поэтому соседки по комнате держались от нее отстраненно. Теперь же, умерив свой пыл, она стала гораздо дружелюбнее, и её неожиданно приняли в круг «сестриц».
Тогда она вовсе не пыталась казаться ледяной и отталкивать людей. Подумать только: чужеземная шпионка, впервые ступившая в бездонные дворцовые покои, живущая и делящая трапезу с кучей коренных девиц — в таких условиях проще простого совершить ошибку и выдать себя. Вот почему она следила за каждым словом и поступком, стараясь побольше слушать и поменьше говорить.
Теперь же, прожив две жизни, она знала все местные обычаи, диалекты и запреты настолько хорошо, что весь дворец Бэй Инь казался ей ровной дорогой.
На следующее утро, едва рассвело, Су Вань еще толком не проснулась, как ее уже подняли с постели. В боковых покоях Зала Сюэюань было оборудовано несколько мест для отдыха участниц отбора. Вокруг журчали искусственные ручьи и громоздились причудливые скалы. На столиках имелось всё необходимое: чайные принадлежности, бумага для писем, кисти, а также принадлежности для игры на цине и расстановки благовоний.
Потивая и зевая, Су Вань праздным взором наблюдала, как остальные трое занимаются взбиванием чая и составлением благовоний. Сама она вовсе не стремилась выбиться в лидеры, но и мешать другим усердствовать не собиралась. Сладко зевая, Су Вань поневоле погрузилась в воспоминания о прошлой жизни.
Из всей троицы — Мэй, Цю и Хань — лишь Мэй Мосюэ успешно прошла отбор в залах, став незаметной наложницей восьмого ранга — даин. Цю Вэнь и Хань Ровэй провалились и превратились в обычных дворцовых служанок. Позднее, угодив в немилость к какому-то влиятельному евнуху, их сослали в Прачечную палату, где спустя совсем немного времени они при загадочных обстоятельствах утонули в колодце.
Ходили слухи, что когда их вытащили на поверхность, тела сплошь покрывали синяки и раны, не осталось ни единого живого места. Участь Цю Вэнь, кажется, тоже оказалась незавидной.
Пока она погрузилась в раздумья, Хань Ровэй тихонько окликнула ее:
— Сестрица Су, оцени-ка наши труды.
Взбивание чая и составление ароматов считались утонченными искусствами, где каждая мелочь имела значение и таила в себе глубокую науку.
Су Вань скромно ответила:
— Я не великий мастер, так что выскажусь просто невзначай. Если скажу что-то не то, сестрицы пусть посчитают это за шутку.
Её слова звучали так, будто она рассуждала без всякого интереса, но при этом неизменно попадала в самую суть.
Разумеется, она не планировала высовываться и привлекать к себе внимание, но раз уж пара её замечаний могла кому-то помочь, почему бы и нет?
За шутками и разговорами незаметно пролетело время до обеда. Подкрепившись вместе и тщательно приведя себя в порядок, девушки наконец направились на занятия в Иланьюань.
Сегодня в Иланьюань царила необытиая тишина, каждая участница отбора сосредоточенно и безмолвно ожидала первого экзамена. Лю Шанъи с четырьмя наставницами в руках держали списки, чтобы по очереди оценивать успехи девушек.
Хотя государства Бэй Инь и Синьань различались по своему географическому положению и природным условиям, науки, которым обучали благородных девиц, практически не отличались. В основном это были стихосложение, каллиграфия, живопись, игра на цине, взбивание чая, составление благовоний, вышивка и искусство составления букетов.
Игре на цине Су Вань обучал лично Цзян Цзюнь: у нее были отточенная техника и глубокое, возвышенное звучание, так что даже в Цзиньлине, изобиловавшем искусными музыкантами, она неизменно занимала первые места. Находясь в горах, она больше всего любила размашистый травяной стиль каллиграфии, казавшийся ей диким и вольным. Позже, попав в поместье Цзян, она освоила изящный миниатюрный почерк для вышивания на ткани, а вслед за ним вывела и аккуратный, строгий уставной шрифт — кайшу. Живописи ее тоже обучал Цзян Цзюнь, направляя руку во всех тонкостях: ее картины в стилях гунби и сеи были хороши каждая по-своему.
Что же касается взбивания чая и создания благовоний, то здесь она и вовсе получила глубокие тайные знания от именитых наставников.
Поэтому все эти испытания казались ей сущими пустяками. Она боялась вовсе не провалить экзамен, а привлечь к себе слишком много внимания.
Она кое-как справлялась с заданиями, действуя настолько небрежно, что аж самой становилось тошно. Блуждая мыслями где-то далеко, она чаще всего думала о том, как здорово было бы прикинуться дурочкой и добиться изгнания. Однако отбор зашел уже слишком далеко, и как бы она ни дурачилась, общая участь была решена.
Если только она сама не пожелает собственной смерти.