На следующий день мы с третьим дядей снова в путь. Всё так же пешком: через горы и реки, питаясь подножным кормом и ночуя под открытым небом. Эта убогая, горькая жизнь началась вновь.
Лишь неделю спустя мы с третьим дядей наконец добрались до места назначения.
Как бы это место описать… Создавалось ощущение, будто прямо посреди гор совершенно непостижимым образом возник небольшой городок.
У входа в посёлок стояла каменная стела, на которой были высечены три размашистых, летящих иероглифа: «Дяньгучжэнь» — Древний посёлок Дянь.
Однако этот памятник выглядел донельзя древним: каменная крошка местами осыпалась, поверхность покрылась трещинами и пятнами, от него веяло глубокой старостью, доживающей свой век.
Третий дядя, не колеблясь, шагнул внутрь. Я хоть и испытывал некоторые сомнения, всё же последовал за ним: раз уж мы сюда добрались, то даже в логово дракона или пасть тигра стоило заглянуть, чтобы во всём разобраться, верно?
Стоило мне ступить за границу посёлка, как у меня внезапно возникло странное ощущение: «Кажется, чёрт возьми, я попал в другой мир».
Безо всяких на то причин, будь то интуиция или инстинктивная реакция, в моей голове зародилась именно эта мысль.
В то же время я почувствовал совершенно особое дыхание — не то чтобы древнее, не то чтобы преисполненное вековой седины или жутковатое, но во всяком случае это дыхание разительно отличалось от того, что было во внешнем мире.
Более того, в воздухе витал какой-то странный запах. Я не знал, какими словами его описать: он немного напоминал смрад, исходящий от чего-то заплесневевшего или истлевшего, однако это точно был не запах гниения. Короком говоря, пахло крайне необычно.
Главная улица казалась невероятно пустынной, вокруг не было видно ни души. На земле лежал толстый слой опавших листьев, которые взмывали в воздух при каждом порыве ветра.
Ощущение было такое, будто этот древний посёлок был заброшен уже много лет: от него веяло глубокой унылостью и какой-то невыразимой жутковатой мрачностью.
В этот момент я даже начал сомневаться: а есть ли вообще кто-нибудь живой в этом городишке?
— Третий дядя, что это вообще за место? Почему тут так жутко? — не удержавшись, спросил я у него.
— Это место удивительное и в то же время крайне мистическое.
Третий дядя не сбавлял шага и даже не обернулся, бросив мне эту двусмысленную фразу, от которой я почувствовал себя полным глупцом, не способным сообразить что к чему.
Я поспешно ускорил шаги, догоняя третьего дяди, и с недоумением спросил:
— Почему ты говоришь, что оно удивительное и мистическое?
На этот раз третий дядя проявил терпение и пояснил:
— Потому что этого посёлка не существует в истории. О нём нет никаких записей, никто не знает, когда он был построен и сколько веков существует. Более того, этот посёлок никак не связан с внешним миром, и о его существовании не ведает никто, кроме людей с особым статусом.
— Да ладно?!
Услышав это, я от удивления разинул рот. Посёлок без роду и племени, да ещё и отрезанный от мира — такие места, казалось, существуют лишь в легендах, но я никак не ожидал, что сегодня окажусь здесь наяву.
Тогда я действительно не мог передать свои чувства словами: то ли волнение, то ли любопытство, то ли крайнее неверие в происходящее.
— Это лишь удивительная сторона Дяньгучжэня, — усмехнулся третий дядя с гордым видом. — Что же до его мистичности, так это то, что увиденный тобой человек может оказаться вовсе не человеком, а увиденный призрак — вовсе не призраком.
— Что за бред про людей и призраков? Объясни толком!
Я действительно не понял его слов, поэтому был вынужден переспросить.
— Этого не объяснишь словами, ломай голову сам.
Третий дядя махнул рукой, всем своим видом показывая, что больше ничего объяснять не намеревается.
Мне оставалось лишь временно подавить это сомнение. В конце концов, если третий дядя не хотел говорить, расспрашивать его было бесполезно.
Пока мы разговаривали, мы уже подошли к входу в какой-то постоялый двор. По правде говоря, эта вещица тоже выглядела диковинно: нынче повсюду сплошные гостиницы да отели, и даже в малонаселенных городках есть лишь захудалые мотели, а вот трактиры-постоялые дворы я видел и вовсе впервые.
Третий дядя даже не позвал меня, а просто с головой нырнул внутрь. Я поспешно последовал за ним, но перед самым входом намеренно поднял голову и взглянул на вывеску: «Постоялый двор живых и мёртвых».
— Твою мать…
Я тут же остолбенел:
— Мы что, чёрт возьми, кино снимаем? Ещё и постоялый двор живых и мёртвых! Смотри мне, не вздумай тут ещё и Не Сяоцянь вызвать.
Войдя внутрь, я обнаружил, что там полно народу. Это создавало разительный контраст с пустынной улицей снаружи. К тому же одежда этих людей напоминала древние наряды: хоть я и не разбирался, к какой именно династии они принадлежали, выглядели они явно не по-современному.
В этот момент у меня в голове слегка помутилось: я даже подумал, не угодил ли я, чёрт побери, в другое измерение через путешествие во времени?
— Сяо Бэй.
Заметив, что я стою на месте и остолбенел, третий дядя окликнул меня, и я виновато и радостно подбежал к нему.
Все столики внутри были заняты. Мы с третьим дядей обошли всё вокруг, но так и не нашли свободного места, пока наконец я не заметил молодого человека, сидевшего за столиком в одиночестве, и решил подсесть к нему, чтобы потесниться.
Приняв решение, я подорошел к этому парню и вежливо поинтересовался:
— Братец, свободных мест больше нет, мы тут примостимся рядом с тобой, ничего?
После моих слов прошло немало времени, но парень так и не подал голоса и даже не взглянул на меня.
Тут мне стало невероятно неловко. Ощущение, когда тебя игнорируют, — штука неприятная, да еще и при таком скоплении народа: лицо моё запылало от стыда.
— Хватит спрашивать, садись.
Произнеся это, третий дядя уселся напротив молодого человека, совершенно не обращая на того внимания. Выглядел он почему-то еще более наглым и напыщенным, чем этот парень.
От этого я опешил ещё сильнее. Кожа на лице у третьего дяди всегда была толстой, но это касалось только меня, а перед обычными людьми он обычно вёл себя весьма скромно. Подобное поведение, как сегодня, было чистейшей редкостью.
Я устроился рядом с третьим дядей с самым застенчивым и нелепым видом. В этот момент к нам подскочил слуга, окинул нас с третьим дядей взглядом и спросил:
— Что изволите заказать, уважаемые?
— Принеси чего-нибудь съестного для людей, да графин вина в придачу.
Прежде чем я успел открыть рот, третий дядя выдал эту непонятную мне фразу.
— Сию минуту, ожидайте!
Отозвавшись, слуга удалился, а я тут же сгорающим от любопытства шепотом спросил третьего дядю:
— Почему это для людей? Неужели тут подают что-то и для призраков?
— Вроде того. Но призраки обычно едят легкую пищу, например фрукты.
С этими словами третий дядя бросил многозначительный взгляд на сидевшего напротив юношу. Я поднял глаза и увидел, что тарелка того была заполнена нарезанными кусочками яблок, апельсинов и прочих фруктов — сплошные дары садов, и ни единого зернышка или мучного блюда.
У меня на лбу тут же выступил холодный пот. Если бы третий дядя ничего не сказал, я бы просто удивился, увидев, как тот уплетает подобное, но теперь от его слов по моей спине побежали мурашки.
«Неужели этот парень — призрак?!»
Однако, как я ни всматривался, юноша казался совершенно нормальным. За исключением того, что он всё время молчал, во всем остальном он ничем не отличался от обычного человека.
Заметив, что я упорно и приставо вглядываюсь в него, молодой человек даже смутился. Спустя мгновение он достал деньги, положил их на стол, тут же встал и ушел.
Мои глаза неотступно следовали за фигурой парня, пока он не вышел из постоялого двора и… буквально растворился в воздухе прямо на глазах.
Тут мои глаза полезли на лоб:
— Твою бабушку, он и впрямь оказался призраком!
Когда я снова повернулся к столу, то обнаружил, что деньги, оставленные юношей, — это ритуальные бумажные деньги для мертвых.
— Т-третий дядя, разве… разве эти цзиньбинь можно использовать? — заикаясь и едва ворочая языком, спросил я.
— Здесь принимают только погребальные деньги, юани тут не в ходу, — невозмутимо ответил третий дядя.
К тому времени нам уже подали еду. Хоть в моей голове и роился рой вопросов, я сдержался и пока не стал донимать третьего дяди расспросами.
Как только слуга оставил еду с вином и удалился, я нетерпеливо набросился на третьего дядю:
— Так это место, чёрт побери, в мире людей или в подземном царстве? Зачем ты притащил меня в такую дыру?!
— Сначала поешь, после трапезы всё объясню.
Заявив это, третий дядя принялся уплетать за обе щеки, совершенно не заботясь о том, есть ли у меня аппетит.
По правде говоря, аппетита у меня не было ни малейшего. Я чувствовал себя полным дураком, которого третий дядя водит за нос — подозреваю, продай он меня, я бы ещё и сам пересчитывал вырученные им деньги.
От этих мыслей у меня на душе стало безо всякой причины погано и тоскливо. Я схватил стоявший на столе кувшин с вином и сделал пару жадных глотков, чтобы хоть как-то выплеснуть накопившиеся эмоции.
— Что, недоволен? — заметив моё кислое выражение лица, с некоторым вздохом произнес третий дядя. — Эх ты, парень, совсем не умеешь держать себя в руках. Я всё равно сейчас ничего тебе толком не объясню, но знай: мы пришли сюда ради тебя.
— Ради меня? Красиво говоришь!
Я злобно огрызнулся, а затем набросился на еду на столе, вымещая на ней всю свою злость и обиду на третьего дядю.
Наевшись и напившись досыта, третий дядя отправился снимать две комнаты. Когда он расплачивался, я собственными глазами видел, что он действительно отдал бумажные деньги мертвецов. В тот момент меня одолела жуткая досада: «Сказал бы ты мне раньше, я бы сам притащил целый мешок такой бумаги! Глядишь, и здесь прослыл бы богатеем».
Вернувшись в комнату, я пребывал в мрачном настроении. В конце концов, кому понравится вляпаться в подобную историю? Да к тому же теперь я, чёрт возьми, даже не знал, где нахожусь, чувствуя себя полным пустоцветом без капли собственной значимости.
В этот момент рядом со мной вновь появилась Таохуа. И гадать не нужно было — я сразу понял, что она собирается уходить. Но поскольку моя голова была забита вопросами под завязку, упуститировать случай я не мог.
— Таохуа, что это за место такое? Не могла бы ты рассказать мне обо всём поподробнее?
— Молодому господину лучше не расспрашивать об этом. То, что положено знать, третий дядя вам и сам расскажет.
С этими словами Таохуа виновато взглянула на меня, выглядя так, будто ей было крайне неловко.
— Ну надо же!
Услышав это, я едва не закатил глаза:
— Что здесь такого тайного, о чём нельзя говорить? Почему и вы, и третий дядя отвечаете такими общими фразами?
— На самом деле, дело не в том, что говорить нельзя, — немного подумав, произнесла Таохуа. — Главное — я сама понятия не имею, что это за место и когда именно я здесь оказалась. Словом, сколько себя помню, я уже была здесь.
— А где ты была при жизни? Разве у тебя не осталось воспоминаний?
— Нет.
Таохуа покачала головой:
— Сколько себя помню, я уже была призраком.
— О небеса…
В этот момент я был близок к полному нервному срыву. Я уже не понимал, о чём спрашивать и кого вообще о чём-то спрашивать.