Су Линъюэ в последнее время чувствовала себя как-то странно. Тайком от Цзян Чуханя она отпросилась с работы, съездила в больницу на обследование и уже через полчаса получила результаты.
— Поздравляю, госпожа Су, вы беременна.
Врач улыбалась во весь рот, а Су Линъюэ смотрела на показатель ХГЧ в бланке анализов, который явно превышал все нормы... Ее лицо оставалось совершенно беспристрастным.
Беременность сейчас была вовсе не тем событием, которому стоило радоваться.
Её отношения с Цзян Чуханем — всего лишь связь постельных партнеров? Или любовников? Заводить ребенка тут никак не подходило.
— Спасибо, доктор.
Спрятав бланк анализа, Су Линъюэ вернулась в квартиру, которую для нее обустроил Цзян Чухань... Из мебели в этой квартире была лишь одна кровать — огромная двуспальная кровать.
Она жила здесь, и Цзян Чухань тоже частенько заглядывал к ней.
Обычно перед визитом он заблаговременно звонил ей... и тогда Су Линъюэ немедленно шла в душ, приводила себя в порядок.
Надевала одежду, которая ему нравилась, брызгалась любимыми им духами, готовила его любимые блюда.
Вот и сейчас Цзян Чухань, как обычно, позвонил за час до своего прихода: «Я скоро буду».
Су Линъюэ сжала телефон в руке и вежливо отказалась: «Господин Цзян, я сегодня плохо себя чувствую».
Вспомнив, что она отпрашивалась с работы во второй половине дня, Цзян Чухань слегка прищурил пронзительные темные глаза: «Секретарь Су, вы мой помощник-секретарь, и я имею право знать, чем вы занимались сегодня после обеда, когда самовольно покинули пост?»
Су Линъюэ едва не выпалила: «Я беременна».
Но в конце концов эта фраза так и не слетела с ее губ.
Цзян Чухань — мужчина крайне проницательный, стоило ему узнать, что она ездила в больницу, как скрыть беременность уже не удалось бы.
Пришлось поневоле соврать: «У меня немного болел желудок, после обеда я сходила за лекарствами и сразу вернулась».
— Вот как. Тогда жди меня дома. — Цзян Чухань привык командовать и не оставил ей шанса на отказ.
Су Линъюэ посмотрела на только что купленные таблетки для аборта, вздохнула и снова убрала их с глаз долой.
Закончив принимать душ, Су Линъюэ вышла из спальни уже в шелковой пижаме.
Цзян Чухань любил ее именно такой... сочетание невинности и соблазна, от природы сводящее с ума.
Он протянул руку, обнял ее за талию и усадил к себе на колени: «Живот все еще болит? Давай я тебе помассирую».
От женщины только что повеяло свежестью после душа — слабый тонкий аромат, который пришелся ему по вкусу.
Когда мужчина чего-то хочет, он всегда проявляет крайнюю властность и не позволяет ей отказываться.
Вскоре его рука опустилась на ее живот и принялась массировать. Су Линъюэ немного потерпела, а затем протянула руку, оттолкнула его и произнесла: «Господин Цзян, я правда неважно себя чувствую».
Получив отказ, Цзян Чухань заметно помрачнел: «Это я тебя разбаловал».
Ее сердце сжалось: «Нет, господин Цзян, я...»
Цзян Чухань перебил: «Ты же знаешь, я не люблю отказов».
Су Линъюэ замолчала.
Лишь спустя долгое время она медленно подняла голову.
То ли из-за злости, то ли желая наказать ее за недавнее непослушание.
Его рука крепко обхватила ее за талию.
Мужчина притянул ее за подбородок и поцеловал.
Выдыхая горячий воздух сквозь тонкие губы, он легко покусывал ее губы, шепча: «Видишь? Ты ведь на самом деле тоже этого хочешь».
Су Линъюэ инстинктивно прикрыла живот руками: «Господин Цзян, неужели вам обязательно так унижать меня?»
В этот момент внезапно зазвонил телефон.
Мелодия принадлежала исключительно ее младшей сестре, Су Чжиянь.
Цзян Чухань не отпустил ее, лишь протянул руку, ответил на вызов, и его голос прозвучал с предельной нежностью: «Чжиянь, почему ты звонишь в такое время?»
В Мэнликоне в это время был самый разгар дня, и вовсю светило солнце.
Цзян Чухань бросил взгляд на ночной пейзаж за окном, а в его словах сквозило еще большее баловство: «Хорошо, я тебя встречу».
Су Линъюэ, услышав это, внезапно почувствовала легкую тошноту.
Ее вырвало коротким: «Уэ».
Но она тут же зажала рот рукой, стараясь не издать ни звука. Взгляд Цзян Чуханя опустился на нее, брови холодно сошлись на переносице.
— Братец Чухань, тогда я вешаю трубку, ко мне однокурсники пришли. — Раздался звонкий голос Су Чжиянь. Цзян Чухань попрощался, сбросил вызов и отбросил телефон в сторону.
Однако его крупная ладонь тут же с силой сжала подбородок женщины, а во взгляде плевался холод: «Что это значит? Я вызываю у тебя отвращение?»
— Нет, я не...
— Лучше бы тебе не иметь этого в виду. Потому что ты сама напросилась.
Услышав это, личико Су Линъюэ стало еще мертвенно-бледным.
И правда, она сама во всем виновата.
Она — приемная дочь семьи Су: до семи лет росла в приюте, а в семь ее забрали в семью Су.
В семье Су росла еще одна младшая дочь по имени Су Чжиянь. У Су Чжиянь был жених, и им являлся как раз Цзян Чухань.
Тогда, накануне ночи перед помолвкой Су Чжиянь и Цзян Чуханя, она пробралась в постель этого будущего зятя.
Когда всё вскрылось, члены семьи Су набросились на нее толпой, а у нее не было никаких оправданий!
Позже убитая горем Су Чжиянь уехала за границу, а семья Су, пожалев расставаться с таким влиятельным и богатым зятем, предложила Су Линъюэ остаться возле Цзян Чуханя вместо Су Чжиянь... Предложила остаться — на самом деле значило заставить её своим телом привязать к себе Цзян Чуханя, чтобы он не смел забыть Су Чжиянь.
Тогда Су Линъюэ была потрясена до глубины души, она ни за что не могла на это согласиться!
Одной ошибки было достаточно, она не могла вести себя столь бесстыдно и оставаться вот так... из-за этого Цзян Чухань решил бы, что она расчетливая интриганка, а она не могла позволить себе лишиться последних крох самоуважения.
Видя ее непокорность, семья Су напрямую пригрозила ей приютом: если она не согласится, то приют закроют! Разумеется, даже после смерти их бабушки-директора некому было бы похоронить ее тело.
Су Линъюэ умолкла и в конце концов сдалась.
С тех пор она осталась подле Цзян Чуханя, а позже устроилась в Корпорацию Цзян, став его помощником-секретарем.
Днем на работе они соблюдали отношения начальника и подчиненного.
А после окончания смены, возвращаясь в квартиру, Су Линъюэ превращалась в коллекционную игрушку Цзян Чуханя.
Вспоминая всё это, Су Линъюэ сохраняла беспристрастность на лице, чувствуя лишь глубокое одиночество в сердце.
Однако у нее был секрет, о котором никто и никогда не догадывался... Хоть она и приемная дочь, в её сердце тоже жила любовь — она была тайно влюблена в Цзян Чуханя уже очень давно.
Если первая ошибка казалась ей случайностью, в которой таилась даже какая-то тайная, робкая радость, то всё, что последовало за ней, оказалось уже за гранью ее контроля.
Эта украденная чужая жизнь рано или поздно должна была лопнуть, как мыльный пузырь.
И раз уж дошло до такого, думала она, возможно, ей больше не стоит цепляться за несбыточное, ей следовало оставить этого ребенка... Оставить единственного человека на свете, у которого есть кровная связь с ним.
Выкурив сигарету, мужчина по привычке отправился в ванную.
Перед тем как войти, он посмотрел на нее: «Чжиянь возвращается, ей нравится усадьба побольше, так что займись этим на днях, раз у тебя все равно нет дел. Дизайн интерьера тоже поручаю тебе».
Су Линъюэ на секунду замерла, а в глубине сердца внезапно вспыхнула игольчатая, жгучая боль.
— Хорошо, я поняла. Делами усадьбы займусь я.
На следующий день, дождавшись ухода Цзян Чуханя, она сначала отправилась в больницу и разыскала Юй Ваньяня.
Юй Ваньян был ее однокурсником, они неплохо общались.
— Ваньян, я беременна. Я знаю, что ты изучал китайскую медицину, посмотри меня... сможет ли мой ребенок... выжить?
Видя, что ее лицо белое как полотно, Юй Ваньян спросил: «Что вы с ним ночью делали? Выглядишь ужасно уставшей, может, сначала сделаем обследование?»
— Никаких обследований, и в историю болезни ничего вносить не нужно. Я просто... хочу, чтобы ты меня посмотрел. — Су Линъюэ отказалась. Юй Ваньян пристально вгляделся в нее и вдруг всё понял: «Ты боишься, что если он узнает, то заставит тебя сделать аборт?»
Прямо в точку, лицо Су Линъюэ побледнело еще сильнее: «Ты же знаешь о наших отношениях... Ваньян, сможешь сохранить это в тайне?»
Юй Ваньян возмутился её покорностью: «Су Линъюэ, на дворе какой век? Почему ты позволяешь так над собой издеваться? Разве Цзян Чухань какой-то тиран? Как он смеет так с тобой обращаться?»
— Я перед ним в долгу... — только и смогла ответить Су Линъюэ. — Я ем с его рук, ношу его вещи, живу в его квартире, я понятия не имею, когда смогу расплатиться с этим долгом...
А еще потому, что она любила его!
Ее любовь, возможно, никогда не увидит солнечного света.
Но это вовсе не мешало ей любить его столь скрытно и глубоко.
Тем не менее, Су Чжиянь скоро возвращалась... а её живот сможет скрываться от силы два месяца.
Через два месяца, чего бы это ни стоило, она должна сбежать от Цзян Чуханя!
Юй Ваньяну больше нечего было сказать.
Он кивнул: «Протяни руку... Пульс слабый, от чрезмерного распутства — ты что, жить надоела?»
Су Линъюэ и сама всё понимала, но услышав это прямо от Юй Ваньяня, лишь горько усмехнулась: «С чего бы мне хотеть расстаться с жизнью?»
Помедлив, она перевела тему: «А что насчет ребенка?»
— Пока всё в порядке. Но если ты продолжишь в том же духе... ребенка не спасти, — совершенно уверенно заявил Юй Ваньян.
Уж он-то, будучи врачом, умел говорить правду в лоб.
Су Линъюэ открыла рот, ее щеки слегка запылали, но она все равно поблагодарила его: «Ваньян, у меня есть еще одна просьба... Вчера я проходила здесь обследование, не мог бы ты уничтожить ту запись?»
Если бы Цзян Чухань захотел всё проверить, для него это не составило бы никакого труда.
Решившись оставить ребенка, Су Линъюэ неожиданно почувствовала, как с ее плеч свалился тяжкий груз, и вздохнула с облегчением. Она шла вперед без оглядки.
Выйдя из больницы, она напрямую отправилась в торговый центр, купила себе пару обуви на плоской подошве, а также прихватила немного полезных для здоровья продуктов, которые мужчина не сразу сможет заметить, и прочие питательные ингредиенты.
Проходя мимо книжного магазина, она захватила с собой большую кулинарную энциклопедию.
Взглянув на часы, она поняла, что уже приближается пять часов вечера.
Она разложила купленные продукты по местам и задумалась, не спрятать ли полезные добавки... Но, подумав о том, что Цзян Чуханя не так-то просто обмануть, в конце концов решила выставить их на самое видное место.
Разобравшись с квартирой, пришло время готовиться к ужину.
Су Линъюэ мысленно настроила себя и набрала номер: «Господин Цзян, приедете сегодня на ужин?»
Настроение у Цзян Чуханя было прекрасным.
Потому что возвращалась Су Чжиянь.
Получив этот звонок от Су Линъюэ, он как раз просматривал финансовые отчеты и между делом бросил: «Что на ужин?»
— Сварю рыбу в остром бульоне, еще будет брокколи и помидоры, обжаренные с яйцом.
— Еда сплошь вегетарианская?
Переспросил Цзян Чухань. Изначально на вечер у него были планы, но, немного подумав, он бросил: «Мм, я вернусь к ужину».
Раз уж он собирался вернуться поесть, то вечером... точно спуску ей не даст.
Су Линъюэ глубоко вздохнула, стараясь приготовить ужин как можно вкуснее, в надежде, что он не станет слишком сильно её мучить.
Посреди дня позвонил Юй Ваньян: «Запись я удалил... но неужели ты сможешь скрывать это вечно?»
Су Линъюэ гладила живот — за последние три года на ее лице впервые появилась легкая улыбка: «Су Чжиянь возвращается... До ее возвращения я найду способ покинуть Цзянчэн».
Сбежать?
Разве это так просто.
Учитывая жуткую собственническую жилку Цзян Чуханя... с чего бы ему отпустить ее.
Но Юй Ваньян не стал озвучивать эти мысли, лишь сказав: «Если понадобится помощь, звони. И еще: ребенок в животе еще совсем крошечный, когда занимаешься с ним любовью, знай меру».
Он врач, ему положено говорить прямо.
Щеки Су Линъюэ порозовели: «Ваньян, я поняла».
В этот момент у двери послышался шум, и Су Линъюэ произнесла: «Он вернулся, я вешаю трубку».
— Ты ездила смотреть усадьбу?
Спросил Цзян Чухань с порога. Результатами работы Су Линъюэ он в целом был весьма доволен.
Будучи помощником-секретарем, Су Линъюэ умела поддерживать идеальный порядок во всех делах.
За последние три года Цзян Чухань даже пару раз поручал ей участвовать в инженерных проектах, подписанных с партнерами.
Она справилась великолепно, что его очень порадовало.
— Сегодня была в больнице, так что еще не съездила. Планирую посмотреть завтра. Господин Цзян, насчет ремонта я тоже подготовлю несколько вариантов дизайна, а потом представлю их вам на утверждение, — пообещала Су Линъюэ.
— Мм.
Цзян Чухань приблизился своим стройным силуэтом, его крупная рука обвила ее за талию и скользнула вверх по изгибу спины: «К какому врачу ходила, каков результат обследования?»
Эта секундная забота заставила Су Линъюэ поддаться иллюзии, будто в сердце Цзян Чуханя и вправду нашлось для нее место.
— Ходила к Ваньяню, это желудок, старая болячка, — ответила Су Линъюэ. Взгляд Цзян Чуханя блеснул: «Тот самый твой однокурсник? Не говорил, из-за чего обострение?»
Он продолжал слегка покусывать ее, а раскрытая ладонь оглаживала тело, не оставляя сомнений в намерениях.
Су Линъюэ извелась под его ласками.
Прошло три года, и ее тело действительно обрело мышечную память на этого мужчину.
Стоило ему лишь немного подразнить ее, как плоть мгновенно расслаблялась...
Она слегка повернула голову, пытаясь отстраниться от его легких укусов: «Да так, съела пару порций мороженого».
Цзян Чухань замер, переведя взгляд в сторону холодильника: «Больше не ешь его».
Отпустив ее, он подошел, распахнул дверцу холодильника и выгреб в мусорное ведро все оставшиеся там палочки мороженого.
Су Линъюэ ошеломленно смотрела на него.
В этот момент она никак не могла понять — этот мужчина по отношению к ней был безжалостен или в нем все же таилась крохотная искра заботы?
— Смени больницу, ту клинику, куда ты ходишь, я не одобряю, — сказал Цзян Чухань, и Су Линъюэ оставалось лишь согласиться.
В этот вечер Цзян Чухань не стал брать ее, посреди ночи ему позвонили, и он спешно ушел. Су Линъюэ облегченно выдохнула, после чего принялась подсчитывать свои сбережения... хватит ли их, чтобы прокормить ребенка после побега от Цзян Чуханя.
Однако после подсчетов выяснилось, что за три года она накопила всего чуть больше ста тысяч.
Не то что на ребенка, на себя-то одной этих денег едва хватило бы.
Су Линъюэ не сомкнула глаз за всю ночь, из-за чего проспала утром и чуть не опоздала на работу.
— Доброе утро, сестрица Юэ.
— Утро.
— Сестрица Юэ, сегодня ты просто сияешь.
— Ты тоже.
...Всю дорогу Су Линъюэ неизменно улыбалась коллегам, то и дело здороваясь с ними.
И лишь переступив порог кабинета генерального директора, она наконец стерла с лица эту профессиональную улыбку.
В глубине ее глаз промелькнула усталость.
Правила корпоративного мира тоже выматывали, она не любила заводить слишком много контактов с людьми.
В предельно быстром темпе приготовила кофе, горячую воду.
Убралась на рабочем столе.
Затем аккуратно разложила сегодняшнее расписание на левом краю стола Цзян Чуханя, после чего Су Линъюэ смогла наконец шумно выдохнуть.
Но на этом дела не заканчивались.
Ей предстояло связаться по поводу покупки усадьбы.
Подумав, она позвала в кабинет секретаршу: «Я отлучусь по делам, если будет искать господин Цзян, скажи, что я поехала осматривать усадьбу».
Секретарша удивленно посмотрела на нее: «Сестрица Юэ, вы покупаете новое жилье? Или усадьбу?»
Она?
Ей такое было не по карману.
Мягко улыбнувшись, она ответила: «Нет, я просто помогаю с ремонтом».
— А-а! Поняла... Трудитесь, сестрица Юэ, — опомнившись, затараторила секретарша.
Как только Су Линъюэ ушла, секретарша презрительно скривилась и пробормотала себе под нос: «Подумаешь, великое дело. Выслуживается за счет того, что нравится господину Цзяну, возится с какой-то усадьбой. Подожди, как только господин Цзян пресытится тобой, посмотрим, какую бурю ты сможешь поднять, распутница постельная!»
Су Линъюэ поймала такси и поехала по заранее оговоренному адресу осматривать усадьбу.
Усадьба оказалась небольшой, но изысканной: с садом, террасой и даже бассейном... От самых ворот дорожки с обеих сторон были засажены османтусом.
Когда придет осень, цветы наполнят воздух ароматом, и вся усадьба превратится в сладко благоухающий мир.
А османтус был любимым цветком Су Чжиянь, как и османтусовые пирожные — ее излюбленное лакомство.
Су Линъюэ глубоко вздохнула, тщательно осмотрела имение... и после отчета Цзян Чуханю решительно подписала договор о покупке.
Посмотрев на время, она поняла, что день еще не перевалил за вечер, поэтому решила в один присест разобраться с вопросом ремонта.
Цокая каблуками, Су Линъюэ обошла усадьбу изнутри и снаружи, сверху донизу, после чего попросила у управляющего план помещений, попутно осмотрев ремонт в доме соседей, чтобы составить в голове примерный проект.
В общем-то, на этом всё.
— Управляющий Чэн, большое спасибо вам за сегодня, время уже не раннее, мне пора возвращаться.
Вежливо попрощавшись с управляющим, Су Линъюэ только вышла за ворота, как с неба закапал дождь.
Она на мгновение засомневаться, переждать ли дождь... но капли быстро утяжелились, и в мгновение ока хлынул настоящий ливень.
Су Линъюэ беспомощно вздохнула и извиняющимся тоном обратилась к управляющему Чэну: «Похоже, мне придется еще немного вас потеснить».
— Пустяки, госпожа Су, выпейте чаю. Если не возражаете, сейчас уже полдень как раз идет время обеда для сотрудников, можете присоединиться.
Управляющий Чэн был крайне любезен. Су Линъюэ изначально не хотела стеснять людей, но, вспомнив о своей беременности, вежливо ответила: «Тогда спасибо, управляющий Чэн».
Этот дождь шел довольно долго.
Время перевалило за два часа дня после обеда, а он всё не прекращался.
То усиливаясь, то затихая, ливень шел стеной, уже скрывая под водой дороги.
Су Линъюэ не хотела терять время зря, но ноутбука с собой не было, поэтому она попросила у администрации бумагу с ручкой и принялась прямо на листе бумаги набросками фиксировать планировку согласно своему проекту.
— О? Это проект ремонта госпожи Су? Как красиво нарисовано, — подступив ближе, удивленно произнес управляющий Чэн. Су Линъюэ вздрогнула и только тогда обнаружила, что на часах уже четыре часа вечера.
Подняв голову и глядя на улицу, где дождь уже закончился, она с извиняющейся улыбкой произнесла: «Простите, я слишком увлеклась. Это... мой свежий набросок ремонта, немного грубоватый».