Если бы не её дряхлые, рассыпающиеся кости, которые были ей обузой, Су Линъюэ никогда бы не оказалась загнана в угол и не терпела бы унижения последние три года.
— Бабушка...
Глаза Су Линъюэ покраснели. Совсем как в детстве, она присела на корточки, прижалась лбом к коленям бабушки-директора, а та подняла свою в мозолях руку и нежно погладила её по волосам:
— Иди. Раз нужно идти — иди...
— А как же вы? Бабушка, вы должны поехать со мной. Иначе я буду волноваться.
Су Линъюэ шмыгнула носом.
Бабушка — её единственный близкий человек на этом свете.
Она не может думать только о собственном спасении.
Бабушка слабо улыбнулась:
— Глупышка. Бабушка уже старая, мне никуда не уйти... К тому же, посмотри на это место. Для всех остальных это просто приют, но для меня — настоящий дом! Если я вот так просто возьму и сбегу, что станет с остальными детьми?
Сейчас в приюте оставалось еще семь детей.
От трех до десяти лет.
На самом деле, в последние годы сюда почти перестали приезжать спонсоры... Это ведь не коммерческое предприятие, и люди заглядывали сюда лишь изредка, для показухи.
Если никто не приходил, выживать приходилось исключительно за счет регулярных анонимных пожертвований, которые поступали каждый месяц как по часам.
Су Линъюэ умолкла.
Она думала только о бабушке и совсем забыла про весь приют.
Но что же ей делать?
С ее нынешними возможностями она сможет забрать с собой только бабушку-директора... А на этих семерых детей у нее попросту не хватит сил.
В тишине в сердце разлилась горькая безысходность.
Воздух на мгновение стал тяжелым и душным.
Даже шелест ветра в вершинах деревьев, доносившийся до их ушей, казалось, отзывался в груди тяжелым, невыносимым камнем.
— Бабушка-директор, Линъюэ, я так и знал, что вы здесь. Что такое? Прибежали к бабушке-директору и даже не соизволили мне сказать?
У ворот остановилась машина, и в тишине раздался легкий смешок Юй Ваньяна. Су Линъюэ обернулась, и в глубине ее глаз мелькнуло удивление:
— Юй Ваньян, как ты здесь оказался?
Бабушка-директор тоже поприветствовала гостя:
— А вот и Ваньян пришел!
— Да, давненько я вас не навещал. Сегодня выдалась свободная минутка, вот и заехал... Правда, не ожидал, что Линъюэ тоже здесь.
С улыбкой ответил Юй Ваньян, а затем повернулся к Су Линъюэ:
— А почему это мне нельзя приходить? Этот приют что, только тебе одной дозволено посещать?
Юй Ваньян приехал на личной машине, и ее багажник был забит до отказа.
Он примерно догадывался, что после отъезда Цзян Чуханя Су Линъюэ обязательно навестит приют... И его предчувствие оправдалось.
Пока Юй Ваньян говорил, он открыл багажник и стал вытаскивать вещи во двор. Су Линъюэ подошла, чтобы помочь, но он отмахнулся:
— Иди посиди, отдохни.
Тебе нельзя перенапрягаться, в твоем-то положении.
Увидев это, бабушка-директор поджала губы и мягко улыбнулась, но улыбка быстро сменилась тихим вздохом.
Эх, как было бы здорово, если бы эти двое смогли быть вместе.
Только вот девочку ее было искренне жаль.
У Юй Ваньяна сегодня был выходной во второй половине дня, и в больницу вечером ехать не нужно было... В итоге они решили поужинать прямо в приюте.
Поскольку еды купили много и самой разной, на столе вскоре красовалось целое изобилие блюд, от вида которых у детей сразу же потекли слюнки.
Но вели они себя очень послушно.
Заблаговременно вымыв руки, они помогали взрослым раскладывать палочки с тарелками и накладывать рис.
За большим круглым столом как раз уместились десять человек. Бабушка-директор с лучезарной улыбкой смотрела на собравшихся, и на сердце у нее было радостно.
Как же хорошо!
Хоть бы эта тихая и мирная жизнь длилась вечно.
— Линъюэ, когда ты планируешь уехать из Цзянчэна? Уже есть конкретные планы? — спросил Юй Ваньян после ужина.
Су Линъюэ кивнула:
— В конце этого месяца.
Юй Ваньян мысленно зафиксировал дату.
Значит, свое заявление об увольнении он подаст в следующем месяце!
На второй день командировки Цзян Чуханя Су Линъюэ ужинала в приюте.
Избавленная от давящего чувства необходимости постоянно подстраиваться под Цзян Чуханя, в этот раз она наслаждалась едой от всей души.
Алкоголь ей был противопоказан, поэтому она сделала лишь пару глотков лимонада, но Юй Ваньян тут же ее остановил:
— У тебя слабый желудок, пей меньше.
Су Линъюэ подперла голову рукой и мягко улыбнулась:
— Я же только пару глотков, ничего страшного... К тому же, я в последнее время отлично подлечила желудок.
— Все равно нельзя. Ты сейчас в положении, если начнется какое-то недомогание, тебе нельзя будет принимать лекарства. Ради собственного здоровья лучше потерпи!
Он забрал у нее стакан с напитком и залпом выпил его сам.
Улыбка застыла на лице Су Линъюэ, она ошеломленно уставилась на него. Юй Ваньян, казалось, ничего не заметил, и тут же подвинул ей подогретое молоко:
— На, выпей это.
Повернувшись, он призвал остальных ребятишек чокнуться вместе с ними.
Его поведение было настолько естественным, будто он проделывал такое уже тысячу раз.
Бабушка-директор наблюдала за этой сценой, и ее улыбающиеся глаза лучились житейской мудростью.
Но тут же тяжело вздохнула.
Как жаль.
Благодаря оживлению, внесенному детьми, атмосфера снова стала шумной и веселой. Су Линъюэ моргнула, стараясь не смотреть на пустой стакан из-под лимонада, и с поразительной быстротой присоединилась к детскому «ура»... правда, чокалась она кружкой с горячим молоком.
И в следующий миг над маленьким двором снова взлетели радостные голоса, разносясь по всему ночному небу.
В то время как она не видела, взгляд Юй Ваньяна был прикован к ней... Он тихонько убрал со стола стакан из-под лимонада и зажал его в ладони.
Он решил забрать его с собой и сохранить.
— Ваньян, уже поздно, поехали! — произнесла Су Линъюэ, когда все наелись.
На часах было уже десять вечера... К тому же это был первый раз за столько лет, когда она возвращалась домой так поздно.
Хотя, погодите-ка.
Ни дом семьи Су, ни та квартира вовсе не были ее настоящим домом.
У нее не было дома.
— Ладно, я поеду с тобой. Раз ты без машины, я тебя отвезу.
С легкой готовностью ответил Юй Ваньян.
Они быстро убрали со стола, перемыли тарелки и попрощались с бабушкой-директором. Перед уходом Су Линъюэ еще раз серьезно сказала ей:
— Бабушка, подумайте еще раз, не уехать ли вам со мной в конце месяца...
Она знала, что бабушка не сможет бросить детей.
Но что же делать?
Если она действительно сбежит из Цзянчэна в одиночку, не говоря уже о том, как отреагирует Цзян Чухань, одна только семья Су ни за что не оставит в покое приют, и тем более — бабушку-директор.
— Я думаю, можно поехать всем вместе... Если бабушка так переживает за детей, я что-нибудь придумаю, — произнес Юй Ваньян.
Среди пациентов, которых он принимал, был один пожилой благотворитель... Если все обдумать, возможно, та сторона согласилась бы принять этих детей.
Фары автомобиля прорезали темноту, устремляясь навстречу будущему, полному надежд.
В машине Юй Ваньяна играли детские песенки, очень забавные на слух. Су Линъюэ тихонько подпевала в такт, и Юй Ваньян невольно улыбнулся.
Спустя мгновение он произнес:
— За полмесяца тебе предстоит сделать очень многое. Если понадобится помощь, обращайся без колебаний.
— Пока не нужно. Цзян Чухань по натуре своей жутко подозрителен, к тому же за мной постоянно кто-то следит из семьи Су... Я не хочу втягивать тебя в это.
Су Линъюэ уже всё тщательно обдумала.
Деньги — это главное.
Во-вторых, после отъезда ей, пожалуй, придется найти какое-нибудь глухое местечко, чтобы сначала обосноваться.
А уже потом думать обо всем остальном.
— Я тут самовольно арендовал для тебя домик в небольшой рыбацкой деревушке у моря. Две комнаты, гостиная, окна выходят на север и на юг, вокруг красиво, много солнца, и до больницы относительно близко... После отъезда можешь сначала поехать туда.
Продолжал говорить Юй Ваньян, не отрывая глаз от дороги. — Конечно, если ты не хочешь жить там бесплатно, просто вернешь мне арендную плату, и тогда это будет квартира, которую ты сняла сама. Что скажешь?
Он знал, насколько она гордая.
Если он хотел помочь ей, на данный момент существовал лишь такой окольный путь.
— Пожалуй, так можно.
Подумав, ответила Су Линъюэ. — Тогда потом запиши мне адрес. Не нужно присылать его на телефон, просто напиши от руки, я запомню.
— Договорились!
Поняв, что она согласилась, Юй Ваньян почувствовал, как на душе у него сразу стало легко и радостно.
Внизу у жилого комплекса с мрачным лицом уже давно поджидала Чэн Юань.
Ха!
Неблагодарная волчица, сколько ни корми!
Стоило только Цзян Чуханю уехать в командировку, как она тут же посмела не ночевать дома!
Каждый день строит из себя неприступную недотрогу, а в душе та еще шлюха!
Будь она порядочной, ни за что не стала бы подкладывать себя под чужих мужиков!
Яростно думала Чэн Юань, уже собираясь вытащить телефон и позвонить Су Линъюэ, как вдруг... внезапно возникший сноп света от фар осветил двор.
Как назло, машина остановилась прямо перед ее автомобилем.
Чэн Юань на мгновение отложила идею с звонком — у нее было предчувствие, что в машине вернулась именно эта неблагодарная девчонка.
— Линъюэ, тебе не страшно жить одной?
Юй Ваньян заглушил двигатель и повернулся к ней.
Ночь неизменно действовала как чувственный катализатор... Особенно такой нежный Юй Ваньян, от которого Су Линъюэ невольно вспомнила те полстакана напитка, что выпила ранее.
Ее взгляд слегка метнулся в сторону, ей стало не по себе.
В тесном пространстве машины Су Линъюэ совсем не хотела вести такие разговоры с Юй Ваньяном. Она отстегнула ремень безопасности, толкнула дверцу и вышла на улицу, после чего обернулась и ответила:
— Да нормально вроде. У нас правовое государство, чего бояться? К тому же охрана здесь работает хорошо, вполне безопасно.
— Ну ладно. Если что-нибудь понадобится, звони, я приеду в любой момент.
Юй Ваньян улыбнулся, они попрощались, и он проводил ее взглядом, пока она направлялась к подъезду.
Лифт поехал вверх, доставив ее на нужный этаж. Дождавшись, пока в коридоре загорится свет, Юй Ваньян плавно выжал газ и медленно отъехал от дома.
В кармане лежал стакан, который он забрал с собой. Одной рукой удерживая руль, другой он легко коснулся ткани кармана, и уголки его губ изогнулись в улыбке... ставшей еще теплее.
Чэн Юань сидела в машине и воочию наблюдала, как эта парочка оживленно и весело о чем-то беседует. Она из последних сил сдерживала себя, чтобы не выскочить наружу.
Зато она успела сделать фотографии и снять видео!
Дождавшись, пока машина Юй Ваньяна скроется из виду, Чэн Юань с помрачневшим лицом выбралась из автомобиля и с глухим стуком захлопнула дверь, направляясь к подъезду.
Время было позднее, уже стукало одиннадцать.
Су Линъюэ впервые возвращалась так поздно, и это непривычное чувство слегка тревожило ее... но ничего.
В конце концов, все в жизни приходится пробовать впервые.
Вспоминая каждую из прошлых ночей, которые она неизменно проводила во сне рядом с Цзян Чуханем, она находила это невероятным.
В ванной уже набиралась вода. Помассировав уставшие брови, Су Линъюэ взяла пижаму и собралась идти мыться... как вдруг в дверь яростно забарабанили.
Нет!
Слово забарабанили было слишком мягким, в дверь буквально ломились.
Внезапный грохот заставил ее вздрогнуть от испуга... Пару секунд она простояла в оцепенении, после чего поспешно подошла к двери и заглянула в глазок: Чэн Юань с перекошенным от злобы лицом занесла кулак для нового удара.
По ее виду было ясно — явилась не с добром.
Лицо Су Линъюэ мгновенно побледнело... Честно говоря, встречаться с Чэн Юань лицом к лицу ей хотелось меньше всего на свете.
Но раз Чэн Юань собственными глазами видела, как она поднималась на лифте, разве стала бы она отступать?
Продолжая колотить в дверь, та орала:
— Су Линъюэ! А ну открывай! Я знаю, что ты дома. Хватит наглости крутить хвостом перед мужиками — прояви смелость, открой дверь!..
Чудесно.
В голове у Су Линъюэ зашумело.
Поздняя ночь, не хотелось беспокоить соседей, поэтому пришлось повернуть замок:
— Мама...
Не успела она договорить, как Чэн Юань со всего размаха залепила ей пощечину. На лице женщины запечатлелась свирепая ярость, когда она злобно закричала:
— Дрянь! Стоило мужу уехать в командировку, как тебе сразу стало одиноко и тоскливо? С кем это ты только что ворковала внизу? Не думай, что я не видела! У этого мужика глаза чуть из орбит не вылезли, так и лапали тебя взглядом! Говори, кто этот кобель?!
Будучи приемной матерью Су Линъюэ и госпожой семьи Су, на людях Чэн Юань всегда держала марку доброй, мягкой, элегантной и щедрой дамы.
Но Су Линъюэ прекрасно знала, что за закрытыми дверями ее желчность, сквернословие, привычка чуть что пускать в ход кулаки и оскорбления давным-давно превратились в кошмар ее детства.
— Мама, о чем ты говоришь? Мы с Юй Ваньяном абсолютно чисты перед друг другом, между нами ничего нет.
Су Линъюэ прикрыла рукой щеку, чувствуя, как в задетом ухе все еще гудит.
Чэн Юань не желала слушать никаких объяснений и тут же отвесила ей вторую пощечину. У Су Линъюэ в глазах заискрились искры, она с глухим стоном качнулась назад.
Инстинктивно прикрыв живот руками, она спиной врезалась в стену.
Ругань Чэн Юань стала еще грязнее:
— Вонючая шлюха! Тварь бесстыдная! Тебе так не хватает мужиков? Цзян Чухань только уехал, а ты уже пустилась во все тяжкие, чтоб ты сдохла где-нибудь на улице!
— Мама!
Су Линъюэ наконец смогла перевести дыхание и сквозь боль произнесла:
— Я никого не искала! Я вернулась из приюта, а Ваньян просто подвез меня по пути!
Чэн Юань знала Юй Ваньяна.
И именно потому, что знала, бесилась еще сильнее.
— Даже парнокопытные траву у своего дома не трогают, а ты и вовсе паскудина последняя!
Она клеймила позором Су Линъюэ, а следом прошлась и по Юй Ваньяну:
— Он еще и врач! По мне так он последняя тварь! Завтра же пойду жаловаться в его больницу. Раз он смеет соблазнять порядочных женщин, я добьюсь, чтобы его с позором выгнали и растрезвонили на весь белый свет. И вообще, неужели ты думаешь, что если Цзян Чухань узнает, что ты наставила ему рога, он спустит это Юй Ваньяну? С его методами он точно сделает так, чтобы тот сдох в мучениях!
Когда Чэн Юань срывалась с катушек, ее уже ничего не останавливало.
Если она говорила, что пойдет жаловаться на Юй Ваньяна в больницу, значит, действительно пошла бы.
Лицо Су Линъюэ совсем побелело.
Она не могла допустить, чтобы из-за нее Чэн Юань разрушила жизнь Юй Ваньяна.
— Мама! Сядь, пожалуйста, выслушай меня спокойно, ладно?
Чэн Юань оттолкнула ее:
— А что тут слушать? Чего слушать твои бредни про то, как ты шашни крутишь, ты...
Ее взгляд внезапно замер.
И опустился на живот девушки, который та инстинктивно продолжала прикрывать... В голове у женщины что-то громыхнуло, словно разорвалась бомба, и она пронзительно завопила:
— Су Линъюэ! А ну говори правду, ты что, беременна?!
В ушах Су Линъюэ от ударов все еще звенело, и она не расслышала слов.
Но по выражению лица женщины она поняла, что та все раскрыла, и машинально убрала руку:
— Мама, я...
Чэн Юань: !!
Она сама была женщиной и отлично знала, что беременная женщина на уровне инстинктов стремится защитить свое дитя.
А этот жест Су Линъюэ говорил сам за себя — разве требовались еще какие-то объяснения?
Шокированная, она уставилась на Су Линъюэ, перевела взгляд на ее балетки, которые та еще не успела снять, затем рванула на кухню и увидела оставленные на столешнице витамины... В конце концов Чэн Юань вылетела обратно, буквально помешавшись от ярости:
— Су Линъюэ! Да как ты смела! Ты всего лишь замена, а посмела забеременеть... Смеешь беременеть в такое время, неужели все еще надеешься увести мужчину у Чжиянь? Ах ты дрянь подзаборная, я убью тебя!
Разнеся квартиру в пух и прах в приступе бешенства, Чэн Юань, изъедаемая тревогами о судьбе своей родной дочери, наконец поспешно вернулась в особняк семьи Су и в спальне нашла уже заснувшего Су Сянцяня.
Она сдернула с него одеяло и закричала:
— Спишь, всё спишь, только и знаешь, что спать! Катастрофа произошла, ты в курсе вообще? Если ты и дальше будешь сидеть сложа руки... Посмотрю я, как твоя доченька потом горько заплачет, когда вернется!
Чэн Юань действительно была доведена до точки кипения.
Без нее в этом доме просто пропади всё пропадом.
Муж палец о палец не ударяет, дочь умотала так далеко... Во всей семье Су только она одна за всё переживает и в лепешку разбивается!
— Какая еще катастрофа? Разве всё не было в порядке?
Зевая, пробормотал Су Сянцянь, борясь с накатывающей волной сна, на что Чэн Юань выдала:
— Эта маленькая потаскушка Су Линъюэ беременна... Ты представь, если Цзян Чухань узнает об этом, не решится ли он сгоряча просто взять и жениться на ней? Тогда эта девка выбьется в люди за счет ребенка! И что тогда делать нашей Чжиянь?
Чего?!
Сон у Су Сянцяня моментально улетучился, он резко сел на постели:
— Ни в коем случае нельзя допустить, чтобы Цзян Чухань узнал об этом!
В конце концов, Су Линъюэ изначально была лишь заменой, призванной привязать Цзян Чуханя к семье Су... Как она вообще посмела забеременеть?
В глазах Су Сянцяня мелькнул тяжелый ледяной блеск:
— Этому ребенку не жить!
— Ой, погоди, не спеши с выводами...
Чэн Юань вдруг передумала и заявила:
— Забыл? После той операции Чжиянь больше никогда не сможет иметь детей. Поразмыслив тут, я считаю, что этого ребенка можно оставить... Но никто не должен знать, что он выношен в чреве Су Линъюэ!
Су Сянцянь:
— Ты хочешь сказать... сымитировать беременность у Чжиянь? А потом просто забрать ребенка? Но так не получится, сроки ведь никак не сойдутся.
Все дальнейшие планы не нуждались в долгих обсуждениях.
Их драгоценная Чжиянь обязана выйти замуж за Цзян Чухань.
Но прямо сейчас главным приоритетом было заставить Чжиянь немедленно вернуться на родину.
Иначе, пока живот Су Линъюэ не начал расти так, что его уже невозможно скрыть, Чжиянь останется за границей... Разве удастся тогда провернуть этот трюк с подменой и обмануть всех?
— Ладно, тогда я прямо сейчас звоню Янь-янь и говорю, чтобы срочно возвращалась!
Чэн Юань приняла окончательное решение.
Если рассудить по времени, в той их стороне как раз должен быть разгар дня.
Она тут же набрала номер. Су Чжиянь, как раз обедавшая в столовой, удивленно ответила:
— Мама, почему звонишь в такой час? Ты разве еще не спишь?
У Чэн Юань тут же защипало в носу от умиления.
Только взгляните: родная плоть и кровь — совсем не то, что приемная, всегда такая внимательная!
Она тут же затараторила:
— Янь-янь, тут такое дело... Выкрои время и срочно возвращайся в страну, есть крайне важное дело...
Вокруг было шумно, разговаривать здесь оказалось неудобно, и Су Чжиянь отошла в укромный уголок.
Улыбка на ее лице постепенно таяла, сменяясь ледяным выражением:
— Мама, я поняла. У Су Линъюэ не будет такого шанса. Она уже один раз увела у меня парня, а теперь пытается снова... Все мужчины на свете перевелись, что ли, почему она вечно такая дешевка?
— Кто бы сомневался, — поддакнула Чэн Юань. — Но что поделать, сейчас мы обязаны держать ее под контролем. Янь-янь... видишь ли, после того случая ты больше не сможешь иметь детей. Так почему бы не позволить Су Линъюэ выносить этого ребенка, а потом он станет твоим собственным?
Чэн Юань завуалированно намекнула на прошлое происшествие, и лицо Су Чжиянь перекосилось еще сильнее.
Однако, даже зная, что сама она больше никогда не сможет завести детей, она вовсе не желала воспитывать чужого ребенка.
Поразмыслив с минуту, она решительно произнесла:
— Мама, давай вернемся к этому разговору, когда я приеду. Я возьму билеты на ближайший рейс!
— Хорошо, я так и знала, что моя доченька самая послушная!