Му Кэ беспокоился о Ло Аньгэ, сидящем в тюрьме. То он думал, не рассердится ли этот маленький и не ударится ли головой о стену, то вспоминал, что уже время обеда, и будет ли Ло Аньгэ послушно есть. В общем, он очень переживал, так что даже когда император с императрицей пригласили его остаться на ужин, Му Кэ вежливо отказался, передал все дела относительно Юньлэ императору и поспешил обратно в Восточный дворец.
Не успев заказать ужин, Му Кэ, вернувшись в Восточный дворец, сразу направился в Подземную тюрьму. Несколько тюремщиков поспешно встали и поклонились, приветствуя его.
Ло Аньгэ сидел на диване, закрыв глаза и отдыхая, полностью игнорируя приход Му Кэ.
Му Кэ уже привык к этому. Он хотел спросить, ел ли тот, но опустил голову и увидел у стены миску с едой. Еда была нетронутой, почти ни разу не надкушенной.
Му Кэ невольно рассердился, но, сдерживаясь, спросил: — Почему не ешь? Даже если хочешь умереть голодной смертью, тебе стоит подумать о Императорском клане Юньлэ.
Ло Аньгэ отвернулся и что-то пробормотал. Му Кэ не расслышал и шагнул вперед:
— Что ты сказал?
— Невкусно, — тихо проворчал Ло Аньгэ. — Ты не позволяешь мне умереть, но кормишь такой гадостью. Бессовестный.
Му Кэ опешил.
Трудно было представить, чтобы узник жаловался своему врагу на плохую еду, да еще и с капризными нотками в голосе, но это происходило само собой.
Му Кэ взглянул на миску. В ней и правда были только объедки. Обычный человек, возможно, еще смог бы это съесть, но Ло Аньгэ был из Императорского клана, и Юньлэ, как бы плохо ни было, никогда бы не дала ему такой еды. Это и вправду было трудно проглотить.
— Это моя оплошность. — Му Кэ обернулся к тюремщикам: — Впредь паек для этого узника должен быть таким же, как мой.
Тюремщики были поражены. Кто же этот человек в темнице? Мало того, что он так дерзко разговаривает с наследным принцем, так теперь ему еще и паек повышают до такого уровня? Только потому, что он сказал, что еда невкусная?
Му Кэ снова обратился к Ло Аньгэ: — Теперь ты будешь есть то же, что и я. Устраивает?
Ло Аньгэ кивнул, но вдруг сказал: — А ты обычно любишь острое? Я предпочитаю пресную пищу.
— … — Му Кэ скрипнул зубами, взгляд его стал опасным. — Ло Аньгэ, не наглей.
Получить один паек с наследным принцем и еще сметь привередничать?!
Но Ло Аньгэ, словно нарочно желая разозлить его, встал и прошелся по камере, качая головой: — И еще это место слишком грязное и убогое. Не мог бы ты приказать прибраться? Я все-таки человек, не хочу жить в свинарнике.
Лицо Му Кэ потемнело. Ло Аньгэ, не замечая этого, сдернул одежду, лежавшую на низком топчане, и присвистнул: — Посмотри на эту постель, она застелена соломой. Разве на ней можно спать?
Не успел он договорить, как из соломы выскочил сверчок и запрыгал прямо на Ло Аньгэ.
Лицо Ло Аньгэ мгновенно побледнело. Му Кэ мог поклясться, что даже в тот день, когда этот парень собирался прыгать с городской стены, его лицо не было таким бледным.
— А-а-а-а! — заорал Ло Аньгэ не своим голосом, отступил назад, наступил Му Кэ на ногу и испуганно спрятался за его спину, истерично крича: — Насекомое! Насекомое! Ты видел?! Откуда здесь насекомые зимой?! И такое большое! Огромное!
Му Кэ использовали как живой щит, словно на них напал не сверчок, а тигр или лев.
Му Кэ взглянул на Ло Аньгэ, который прятался за его спиной, вцепившись в одежду, и, сам не зная почему, его настроение улучшилось. Он мягко успокоил: — Все в порядке, все в порядке. Он уже убежал. Не бойся.
Ло Аньгэ перевел дыхание, все еще не пришедший в себя, похлопал себя по груди и почувствовал, что у него мурашки по коже.
Он не удержался и начал жаловаться: — Я же говорю, в вашей Подземной тюрьме ужасные условия. Разве это место для людей?
Му Кэ снова опешил. Подземная тюрьма испокон веков была местом для заключенных. Что, ему еще прикажете устроить тут три зала и один кабинет, постелить ковры и поставить жаровни? Ты вообще понимаешь, кто ты такой?
Несмотря на это, Му Кэ все же приказал прислать несколько искусных мастеров, чтобы те сначала обили стены камеры Ло Аньгэ тисненым войлоком, заменили соломенный топчан на мягкий и удобный Красивый диван, постелили на каменный пол толстый ковер и принесли стол, стулья и другую мебель.
Если не смотреть на холодные железные решетки, это место было почти неотличимо от обычной комнаты.
Тюремщики в Подземной тюрьме были поражены. За десятки лет работы они такого не видели!
Ло Аньгэ, полулежа на Красивом диване, закутавшись в только что полученное Маленькое одеяло из кроличьего пуха, тоже не мог понять: — Ты столько всего сделал, но не можешь просто выпустить меня? У тебя с головой все в порядке?
Му Кэ холодно скользнул взглядом по его соблазнительной позе, но ничего не сказал.
Он, Му Кэ, всегда держал слово. Если сказал, что посадит тебя на несколько дней для науки, то ни за что не выпустит раньше срока. Даже если принесет мебель и изысканные яства, все равно не выпустит.
Ло Аньгэ, видя, что он молчит, тоже замолчал.
Вскоре вошли несколько придворных дам и принесли ужин — Восемь блюд и один суп: четыре мясных и четыре овощных. Каждое блюдо было изысканным и вкусным, и, следуя распоряжению принца, все было приготовлено с малым количеством масла и без остроты. Стол был полон.
Увидев вкусную еду, Ло Аньгэ перестал капризничать, тщательно протер палочки и очень вежливо сказал Му Кэ: — Ваше Высочество наследный принц, не хотите ли поесть вместе? Я подвинусь.
Му Кэ, заметив его легкомысленный и небрежный вид, разозлился еще больше, стиснул зубы, развернулся и ушел, бросив лишь холодную фразу: — У меня нет желания обедать с кем-то в подземелье.
Ло Аньгэ невинно посмотрел на тюремщиков: — Вот видите? Я же говорил, что он непостоянен. Еды так много, может, вы зайдете и перекусите со мной?
Тюремщики, стараясь не видеть и не слышать этого безобразия, отвернулись, думая про себя: это вовсе не наследный принц капризен, а ты просто умеешь бессознательно выводить людей из себя!