Сердце Лю Чжуюя упало, и он свирепо уставился на Юнь Чушуан:
— Юнь Чушуан, что ты имеешь в виду? Мой сын не мой, неужели он твой, что ли?
— У меня таких способностей нет, но можешь вернуться и спросить свою любимую первую любовь: чьё это отродье? — с полуулыбкой ответила она.
Лю Чжуюй так разозлился, что его грудь тяжело вздымалась. Он не хотел верить, что сын, которого он лелеял как зеницу ока, не принадлежит роду Лю, но после того, как он воочию убедился на что способна Юнь Чушуан, семя сомнения всё же пустило корни и начало прорастать.
— Лю Чжуюй, судя по твоим чертам лица, твоя дочь очень талантлива и даже сильно любит тебя как отца. Если бы ты так не зацикливался на продолжении рода по мужской линии, твоя старость была бы очень счастливой, — произнесла Юнь Чушуан. — Более того, когда она приведёт мужа в дом, тётя Сян даже сама собиралась завести ребёнка, который носил бы твою фамилию. Жаль только, что всё это разрушил ты сам.
Лю Чжуюй от удивления вытаращил глаза.
Посмотрев на Сян Руянь, он увидел, что та и не думала отрицать:
— Я действительно заводила с дочерью разговор об этом, и она даже согласилась в будущем родить троих: одного с фамилией Лю, одного с фамилией Сян и одного с фамилией мужа.
Поскольку дочь видела, сколь счастливым был брак её родителей, она стремилась к семейной жизни, не испытывала отвращения к рождению детей и даже говорила, что ребёнок — это плод их взаимной любви.
Но теперь всё это было разрушено Лю Чжуюем.
— Жена, я виноват, прости меня, пожалуйста?
У Лю Чжуюя покраснели глаза, и он начал каяться и просить прощения.
— Лю Чжуюй, ты действительно понял, что не прав? — с насмешкой глядя на него, спросила Сян Руянь.
Она твёрдо верила, что горбатого могила исправит, и если Лю Чжуюй сейчас извиняется, то лишь потому, что сложившаяся ситуация не в его пользу.
Из-за Талисмана Правды Лю Чжуюй был вынужден говорить чистую правду:
— Сян Руянь, кто сказал, что я действительно понял свою ошибку? Я просто пытался умаслить тебя пораньше, чтобы ты снова потеряла бдительность, и тогда семья Сян всё равно досталась бы мне.
И что с того, что эта девчонка согласилась родить ребёнка с фамилией Лю? А вдруг она окажется такой же бесплодной, как ты, и нарожает одних девчонок? Что тогда делать?
Его лицо было преисполнено отвращения:
— Вместо того чтобы рожать мне никчёмных девчонок, лучше я пойду и найду женщину на стороне. Пока есть деньги, найдётся немало тех, кто с радостью родит мне сына.
Даже если ребёнок, рожденный первой любовью, не от него, он всё равно сможет завести детей с другой.
Сян Руянь окончательно разочаровалась в Лю Чжуюе.
Раз уж у человека совесть изначально чёрная, неужели она могла надеяться, что пара слов способна заставить его сердце покраснеть?
Только наивные глупышки, не познавшие суровости жизни, могут верить, будто злодеи способны исправиться.
— Лю Чжуюй, раз ты постоянно называешь нашу дочь никчёмной девчонкой, то впредь она не будет иметь с тобой ничего общего, и тебе даже не думай давить на неё родительской благодарностью.
Сян Руянь больше не возлагала на него никаких надежд:
— Когда вернемся и оформим развод, можешь даже не рассчитывать получить хоть полмонетки из имущества семьи Сян.
— Сян Руянь, не забывай, что мы муж и жена, при разводе мне положена половина имущества, — прорычал Лю Чжуюй.
Сян Руянь с усмешкой посмотрела на него:
— Лю Чжуюй, ты что, забыл наш брачный договор, который мы когда-то подписали?
В случае развода Лю Чжуюй не имел права посягать на имущество семьи Сян.
Лицо Лю Чжуюя страшно позеленело от злости.
Он давно уже считал состояние семьи Сян своим собственным и где уж ему было помнить про какой-то там брачный договор.
— Сян Руянь, ты не можешь так со мной поступать! Я притворялся послушным сыном и ублажал тебя десятки лет, и пусть не заслужил наград, но по крайней мере вложил немало труда! Хочешь развестись — ради бога, но ты обязана отдать мне три десятка процентов имущества, иначе...
— Дуду, у тебя есть талисман, чтобы заставить его замолчать?
Сян Руянь, которой надоело слушать его жадные вопли, обратилась к Юнь Чушуан.
Юнь Чушуан достала Талисман Безмолвия и с помощью духовной энергии прилепила его прямо на рот Лю Чжуюю.
Избавившись от его бесстыдных речей, Сян Руянь почувствовала, что дышать стало намного легче.
Она велела телохранителям увезти Лю Чжуюя вниз с горы под стражу, а завтра уже отправляться обратно в Пекин.
Когда телохранители увели мужчину, Сян Руянь горько улыбнулась:
— Сянцин, Ичжоу, Дуду, простите, пожалуйста, что заставили вас стать свидетелями столь позорного зрелища.
— Руянь, ну что ты такое говоришь, это уже лишнее, — Шу Сянцин подошла и широко расставила руки, заключая Сян Руянь в объятия. — Плачь, не сдерживайся. Мы столько лет лучшие подруги, чего я в тебе не видела?
Только тогда Сян Руянь громко разрыдалась.
Предательство Лю Чжуюя ранило её по-настоящему.
Видя, что та никак не может успокоиться от горя, Юнь Чушуан предложила:
— Тётя Сян, могу я сначала изгнать из вашего тела тёмную энергию инь?
— Энергию инь? — испуганно переспросила Сян Руянь и посмотрела на Юнь Чушуан покрасневшими глазами.
— Вас уже много дней мучают кошмары, и всё потому, что Лю Чжуюй натравил на вас злобного духа. В вашем теле осталась тёмная энергия, от неё необходимо избавиться, иначе это пагубно отразится на здоровье, — пояснила Юнь Чушуан.
Сян Руянь поспешно попросила её о помощи.
— Готово.
Пальцы Юнь Чушуан сложились в замысловатую мудру, она прошептала заклинание, и рассыпавшийся золотой свет изгнал всю тёмную энергию из тела Сян Руянь.
Сян Руянь почувствовала необычайную лёгкость во всём теле, а накопившаяся за последние дни усталость исчебла без следа.
— Дуду, прости меня. Это тётя Сян проявила недальновидность и приняла тебя за маленькую шарлатанку, — признала она свои ошибки и искренне извинилась перед Юнь Чушуан.
— Тётя Сян, всё в порядке, у меня лицо молодое, меня часто принимают за кого попало, — Юнь Чушуан совсем не обиделась.
Раньше, когда она ходила на дела со стариком, все думали, что она просто прогуливается, пока она одна за другой не решала самые странные загадки, и только тогда люди начинали верить ей от всего сердца.
И все они искренне называли её маленьким мастером.
— Дуду, не переживай, как вернёмся в Пекин, тётя Сян познакомит тебя с крупными клиентами и поручится за то, чтобы о твоей славе мастера узнали все, — поклялась Сян Руянь.
Юнь Чушуан была куда сильнее мастера Цзинсиня и прочих.
— Спасибо, тётя Сян, — медово улыбнулась Юнь Чушуан.
Хотя она и страдала от нехватки денег — одного из пяти проклятий и трёх изъянов в метафизике, из-за чего через её руки не могли проходить огромные суммы, — это нисколько не умаляло её амбициозного желания заработать и поправить дела Даосского храма Цяньсинь.
— Умница, — Сян Руянь нежно погладила её по голове.
— Тётя Сян, возьмите это. Выспитесь сегодня как следует, чтобы завтра с ясной и свежей головой отправиться в Пекин, — Юнь Чушуан заметила тёмные круги под глазами Сян Руянь и заботливо протянула ей Талисман Крепкого Сна.
— Дуду, спасибо тебе, — поблагодарила Сян Руянь, после чего достала телефон и предложила: — Дуду, давай добавим друг друга в Вичат.
Добавив Юнь Чушуан в контакты, она с широким размахом перевела ей пять миллионов.
— Возьми, это тебе от тёти на карманные расходы.
Юнь Чушуан взглянула на множество нулей на экране и невозмутимо заблокировала телефон:
— Тётя Сян, если вы действительно хотите их отдать, лучше пожертвуйте эти деньги Даосскому храму Цяньсинь на благовония.
Сначала два миллиона от Цзинь Тинчуаня, теперь пять миллионов от Сян Руянь — наконец-то Даосский храм Цяньсинь сможет нормально отремонтировать, и прародитель перестанет то и дело являться во сне и ругать учителя за то, что тот заставляет всех небожителей в обители жить в нищете.
Если подумать, учителю тоже пришлось несладко.
— Дуду, а пожертвовать прямо сейчас можно? — спросила Сян Руянь.
— Конечно можно, — ответила Юнь Чушуан.
— Руянь, я тоже пойду, — подала голос Шу Сянцин.
Хань Ичжоу послушно последовал за ними.
Втроём они сделали пожертвования на покупку благовоний в общей сложности на пятьдесят миллионов.
Старик, внезапно получивший такое богатство, аж вскочил с постели. Дождавшись, когда Шу Сянцин и остальные разойдутся по комнатам спать, он наскоро оделся и отправился искать Юнь Чушуан.
— Ученица, это ты уговорила твою маму и остальных пожертвовать пятьдесят миллионов? — тихо спросил старик.