Юнь Чушуан безмолвно посмотрела на Хань Исянь, подняла руку и постучала себя по лбу, начиная перепалку:
— Малыш, голова — штука полезная, а у тебя в таком юном возрасте её нет. Какая жалость!
Хань Кэжэнь ещё даже не успела толком изобразить бедную и несчастную, как он тут же сам напросился выступить для неё тупым орудием в чужих руках. Уровень его интеллекта вызывал серьозные опасения.
Хань Исянь рассвирепел:
— Ты кого назвала безмозглым?!
— Тебя.
Юнь Чушуан умела бросить фразу так прямо и бесхитростно, что хоть в гроб ложись:
— Всё же сказано в лоб, неужели ты до сих пор не понял?
— Споррим, я тебя сейчас врежу?
Хань Исянь аж задохнулся от злости и пригрозил, взмахнув кулаком.
Хань Кэжэнь наблюдала за всем со стороны, а в угочках её губ мелькнула улыбка.
Поведение Хань Исяня действительно её не разочаровало.
— Исянь, успокойся, Дуду — твоя старшая сестра, не распускай руки, — с показной беспомощностью уговаривала она.
Хань Исянь возмущённо выпалил:
— Сестра Кэжэнь, ты же сама видишь, она первая назвала меня безмозглым!
Хань Кэжэнь ничего не оставалось, как перевести взгляд на Юнь Чушуан и мягко произнести:
— Сестрёнка, тут ты тоже не права. Не могла бы ты извиниться перед Исянем?
Юнь Чушуан скрестила руки на груди:
— С какой стати мне извиняться? Разве он не безмозглый, раз безосновательно оклеветал меня, будто я хочу отнять твою комнату?
Так в чём же она была неправа?
— …
Хань Кэжэнь опешила, потеряв дар речи, и была вынуждена взять вину на себя:
— Сестрёнка, во всём виновата я, не стоило мне говорить, что я уступлю тебе комнату, из-за чего Исянь и заблуждался. Если злишься, ругай меня, только не сцепляйся с ним.
Юнь Чушуан фыркнула:
— Лицемерка.
Не давая Хань Исяню возможности закатить истерику, она сменила тему:
— Где моя комната?
— Сестрёнка, я тебя провожу.
Хань Кэжэнь мысленно скривилась, но на лице сохранила маску хорошей сестры.
Юнь Чушуан зашагала к выходу. Хань Исянь буравил взглядом её спину, кипя от бешенства. Он уже сжал кулаки, намереваясь броситься за ней и прочитать мораль, но Хань Кэжэнь его остановила.
— Сестра Кэжэнь, ты только посмотри на неё…
Хань Кэжэнь покачала головой в ответ на его негодование и терпеливо произнесла:
— Исянь, ради меня, не злись на Дуду, ладно? Она только вернулась и ещё ко всему не привыкла.
Хань Исянь разозлился ещё сильнее:
— Да по мне, она просто слишком долго прожила в какой-то глухомани и выросла совершенно невоспитанной!
Едва он договорил, как прилетевший откуда-то камень угодил ему прямо в колено. Боль была такой резкой, что он скорчил страшную гримасу. Парень поднял голову, намереваясь пойти и разобраться с Юнь Чушуан, но в коридоре и след простыл. Вспомнив, как Фэн Цзяоюй ни за что ни про что получила пощёчину, он невольно ощутил холодок в груди.
Неужели это божества смотрят на него косо?
— Исянь, что такое? — с беспокойством спросила Хань Кэжэнь.
Хань Исянь покачал головой:
— …Сестра Кэжэнь, всё в порядке.
— Пойдём, не заставляй её ждать снаружи, а то опять начнёт бесноваться.
На словах он выказывал презрение, но в душе из-за истории с камнем всё бушевало. Ему почему-то казалось, что вернувшаяся из даосского храма Цяньсинь Юнь Чушуан была какой-то зловещей.
Выйдя наружу, они увидели, что Юнь Чушуан уже стоит у дверей своей комнаты.
— Сестрёнка, какая ты умная, даже без моих подсказок догадалась, где твоя комната.
Хань Кэжэнь подошла ближе и мягко похвалила её.
Юнь Чушуан посмотрела на неё как на идиотку и с ухмылкой произнесла:
— Разве ты не говорила, что проходы по обе стороны от твоей комнаты замуровали? В конце коридора осталась только эта дверь, если она не моя, то чья же ещё?
Хань Кэжэнь неловко улыбнулась, открыла дверь и пригласила её войти:
— Сестрёнка, это твоя комната с самого детства, здесь каждый день убирают. Одежду в шкафу привезли только сегодня по моему заказу.
Она подвела Юнь Чушуан к платяному шкафу, распахнула дверцы и сказала:
— Поскольку я не знала твоего роста и веса, я велела привезти актуальные брендовые вещи на текущий сезон — от самых маленьких размеров до оверсайза. Посмотри, что тебе нравится?
Юнь Чушуан ещё ничего не ответила, как Хань Исянь ухватился за возможность съязвить:
— Сестра Кэжэнь, она же с детства росла в деревенском даосском храме, откуда ей знать бренды из этого шкафа?
— Не трать свои добрые намерения зря, всё равно что бисер перед свиньями метать.
Его тон был полон крайнего пренебрежения.
Юнь Чушуан презрительно глянула на него и тут же перечислила марки одежды, висевшей в шкафу:
— Gucci, Chanel, Zara, Prada… Малыш, подумаешь, пара брендов класса люкс, это что, так сложно?
— …
Хань Исянь почувствовал, как у него слегка запылали уши.
Он-то считал Юнь Чушуан деревенщиной, а она в ответ без запинки назвала все ведущие дома моды, и от этого щёки немилосердно горели.
— Кто знает, может, ты перед этим накупила книг, чтобы влиться в семью Хань, и заранее всё зазубрила? — упрямо попытался он оправдаться.
— Малыш, покупала я книги и зубрила ли их наизусть — тебе-то какое собачье дело? — фыркнула Юнь Чушуан в ответ.
С возомнившими о себе горячими подростками она не церемонилась: если была возможность поставить на место, ставила, никогда не сохраняя лицемерную вежливость ради приличия.
Хань Исяню стало неуютно:
— Послушай, ты ведь всего на два-три года меня старше, а выражаешься как сапожник!
— Да, выражаюсь, и что ты мне сделаешь? — надменно бросила Юнь Чушуан.
Хань Исяня едва не хватил кондратий. Он провёл кончиком языка по задним зубам и ткнул в Юнь Чушуан пальцем:
— Слишком много на себя берёшь, смотри у меня, огребёшь.
— Валяй, кто не придёт — тот трус.
Юнь Чушуан вызывающе вздернула подбородок.
Она даже свирепых духов ни во что не ставила, неужели испугается какого-то разгорячённого подростка?
Смех да и только!
Хань Исянь закатал рукава, собираясь ввязаться в драку с Юнь Чушуан.
— Исянь, будь послушным, Дуду только вернулась и ещё чурается людей. Ради меня, как младший, уступи ей, ладно?
Хань Кэжэнь ликовала в душе, но на лице изобразила крайнюю беспомощность.
Хань Исянь явно прислушивался к её словам, поэтому послушно опустил руки.
— Ступай вниз.
Хань Кэжэнь легонько вытолкнула его за дверь.
— Сестра Кэжэнь, мне кажется, ты во всём её защищаешь, — обиженно протянул Хань Исянь.
Хань Кэжэнь ласково погладила его по голове:
— Исянь, вы оба — мои младшие брат и сестра, я люблю каждого и ни к кому не питаю предвзятости.
— К тому же я сама живу здесь на птичьих правах, и если не стану уговаривать тебя относиться к Дуду получше, я боюсь…
Она намеренно омножила лицо грустью, упоминая о своём статусе приёмной сироты, но тут же вернула прежнее выражение и улыбнулась:
— Беги вниз, а то останешься здесь, и вы снова поссоритесь, у меня от ваших криков уже голова болит.
Хань Исянь решил, что она просто натягивает улыбку сквозь слёзы, и оттого возненавидел Юнь Чушуан ещё сильнее.
Только потому, что та — родная дочь старшего дяди, она имеет право возвышаться над всеми и третировать сестру Кэжэнь?
— Сестра Кэжэнь, не бойся, пока мы здесь, она не сможет тебя обидеть, — пообещал он с видом защитника.
Хань Кэжэнь улыбнулась:
— Исянь, со мной всё в порядке, никто меня не обидит, так что не переживай зря.
— Хватит тут тянуть резину, ступай вниз.
Она слегка подтолкнула Хань Исяня.
Хань Исянь послушно удалился.
Хань Кэжэнь победно изогнула губы и только после этого шагнула обратно в комнату.
— Сестрёнка, у Исяня характер тяжеловат, но зла он не держит, ты уж не сердись на него, — подойдя к Юнь Чушуан, она принялась заступаться за парня.
Юнь Чушуан лишь отмахнулась, продолжая осматривать убранство комнаты.
— Сестрёнка, комната тебе нравится? — пришлось Хань Кэжэнь проявить терпение.
— Неплохо, — ответила Юнь Чушуан. — Но по сравнению с твоей всё-таки маловата.
Сердце Хань Кэжэнь подпрыгнуло.
Что она имеет в виду? Неужели у неё и впрямь появилась мысль поменяться с ней комнатами?
— Разве ты не говорила, что если мне понравится твоя комната, мы можем поменяться?
Юнь Чушуан посмотрела на Хань Кэжэнь, и та убедилась, что всё именно так.