Ли Тин испуганно бросил взгляд на Цзинь Тинчуаня через зеркало заднего вида.
С каких это пор господин Цзинь стал так быстро сходиться с людьми?
Зато Юнь Чушуан отнеслась к этому совершенно спокойно:
— Можно и так.
Раз уж их связывала нить судьбы, называть друг друга более близко было вполне естественно.
Уголки губ Цзинь Тинчуаня приподнялись, настроение улучшилось.
— Чу-Чу, я старше тебя на несколько лет, можешь звать меня братом, — произнес он.
— Хорошо.
Юнь Чушуан охотно согласилась и, не моргнув глазом, сменила обращение:
— Брат Цзинь.
От этого обращения братом Цзинь у Цзинь Тинчуаня внутри всё затрепетало.
Добравшись до подножия горы, где располагался Даосский храм Цяньсинь, Юнь Чушуан попросила Ли Тина припарковать машину в любом удобном месте.
Ли Тин исполнил поручение.
Оставив автомобиль, все трое поднялись по каменным ступеням.
— Мастер, вы — настоятель Даосского храма Цяньсинь? — с любопытством спросил Ли Тин.
Он и не предполагал, что в столь уединенном месте скрывается такой сильный мастер метафизики, как Юнь Чушуан. Разнесись эта молва повсюду, богачи, пожалуй, стерли бы тропинку к этому храму.
— Настоятель — мой учитель, — ответила Юнь Чушуан.
— Если мастер так сильна, то ваш наставник, должно быть, и вовсе небожитель? — сорвалось с губ Ли Тина.
Услышав это, Юнь Чушуан улыбнулась, и на ее лице проступила гордость:
— До небожителя ему далеко, но он действительно очень силен. Если бы не он приютил меня, я бы, наверное, давно умерла.
С детства обладая глазами инь-ян, без крепких навыков для защиты она бы давно умерла от страха перед свирепыми призраками.
Опасаясь, что обладающий великой силой человек может иметь тяжелый характер, Ли Тин спросил:
— Мастер, если мы заявимся в храм так поздно и побеспокоим его, наставник не рассердится?
— Не переживайте, у моего учителя отличный характер, — отмахнулась Юнь Чушуан.
Ли Тин успокоился.
Они вошли на территорию храма.
— Старшая сестрица, ты в порядке? — наперебой закричала толпа выбежавших младших учеников.
Юнь Чушуан погладила их по головам:
— Всё хорошо.
— Старшая сестрица, а это кто? — с любопытством поинтересовались они, заметив Цзинь Тинчуаня и Ли Тина.
— Я их спасла, — пояснила Юнь Чушуан и спросила о наставнике: — Где старик?
— Дядя Ли увел, — ответил один из младших учеников.
Дядя Ли был местным жителем. Говорили, что у него внезапно начал неумолчно плакать внук, вот он и попросил наставника заглянуть и помочь.
— Старшая сестрица, твоя еда греется на плите, — добавил младший ученик. — Если эти двое господ голодны, я пойду приготовлю им что-нибудь свежее.
Юнь Чушуан повернулась к ним.
— Чу-Чу, не нужно, я поел перед тем, как ехать сюда, — вежливо отказался Цзинь Тинчуаня.
— Брат Цзинь, тогда посиди где-нибудь, а я пойду смастерю для тебя хорошую вещь, которую нужно носить при себе, — сказав это, Юнь Чушуан направилась прямо в свою комнату.
Глубокий взгляд Цзинь Тинчуаня неотступно следовал за ней, и лишь когда она скрылась в комнате, он отвел глаза.
— Господин Цзинь, я спросил у маленького даоса, он сказал, что здесь можно сделать пожертвование на благовония, — вернувшись, тихонько шепнул Ли Тин на ухо Цзинь Тинчуаню. — Сумму жертвующие определяют сами, может, сделаем вклад?
Раз уж мастер не требовала платы за спасение, он подумал, что будет уместно перевести деньги в качестве пожертвования.
Цзинь Тинчуань кивнул.
— Переведи двадцать миллионов, — назвал он сумму. — Можешь сказать настоятелю, что эти деньги предназначены для покрытия статуй божеств золотом.
— Хорошо, господин Цзинь.
Ли Тин немедленно принялся за дело.
К счастью, хотя Даосский храм Цяньсинь выглядел несколько обветшалым, он шел в ногу со временем и располагал QR-кодами WeChat и Alipay, иначе в такой час банки уже были бы закрыты, и снять столь крупную сумму сразу не получилось бы.
Старик, который не спеша возвращался после осмотра ребенка, вдруг увидел на Alipay поступление гигантской суммы в двадцать миллионов и от удивления вытаращил глаза.
Что это еще такое? Откуда деньги?
Уж не перевела ли его хорошая ученица?
Полный недоумения, он ускорил шаги и поспешил обратно в храм.
Едва переступив порог, он едва не ослеп от яркого сияния пурпурной Ци. Инстинктивно зажмурившись и лишь постепенно открыв глаза, он привык к свету.
Приглядевшись, он с трудом смог разглядеть внешность Цзинь Тинчуаня.
Врожденная Пурпурная Ци, да к тому же рожден в час инь, день инь, месяц инь и год инь — он был обречен стать лакомым кусочком в глазах нечисти.
Неудивительно, что он привлек столько жадных свирепых призраков.
Но погодите-ка...
Заметив, что нить судьбы в руке Цзинь Тинчуаня тянется в сторону комнаты его ученицы, старик сразу всё понял.
Неудивительно, что ученица смогла его спасти — оказывается, это была сужденная свыше пара.
Однако, попытавшись заглянуть глубже в судьбу Цзинь Тинчуаня, он наткнулся на непроглядную пелену тумана, и ему пришлось оставить эту затею.
— Наставник, эти двое — люди, которых спасла старшая сестрица, — подбежал к старику младший ученик.
Старик поднял руку и погладил подбородок, приняв вид истинного небожителя:
— Я знаю.
Цзинь Тинчуань подошел ближе.
— Настоятель, — вежливо произвел он. — Моя фамилия Цзинь, зовут Тинчуань. Ваша любимая ученица спасла мне жизнь, и поскольку отблагодарить мне ее нечем, я проявил самодеятельность и сделал небольшое пожертвование на благовония.
Двадцать миллионов — и это он назвал небольшим пожертвованием?
Уголки рта старика слегка дернулись, но, заложив руки за спину, он произнес:
— Господин Цзинь, я оценил вашу искренность, но не слишком ли велика сумма в двадцать миллионов?
— Настоятель, дело не в количестве денег, а в искренности, — ответил Цзинь Тинчуань. — Я жертвую двадцать миллионов в надежде покрыть золотом статуи божеств, а также немного отремонтировать храм, чтобы младшим ученикам было комфортнее жить. Надеюсь, вы дадите мне возможность проявить искренность на пути дао.
Лицо его выражало абсолютную искренность.
Видя это, старику пришлось принять деньги.
— Господин Цзинь, тогда при золочении статуй я предоставлю вам подробный отчет о каждом потраченном гроше, — сказал он.
Цзинь Тинчуань покачал головой:
— Настоятель, не стоит утруждаться, я доверяю вашей честности.
Старику ничего не оставалось, как согласиться.
— Господин Цзинь, посидите пока здесь, а я пойду поищу ученицу.
— Хорошо.
Старик поспешил к Юнь Чушуан.
Раз уж она совершила такое спасение — мало того что вернула себе будущего мужа, так еще и привлекла в даосский храм щедрейшего патрона, — он, как учитель, просто обязан был это отметить.
Подойдя к двери, старик постучал.
— Войдите.
Получив разрешение Юнь Чушуан, он открыл дверь и вошел.
Увидев, что она вливает Духовную энергию в нефритовую подвеску и творит заклинание, он мгновенно догадался о ее задумке:
— Ученица, это для господина Цзиня?
— Угу, — кивнула Юнь Чушуан. — У него особая судьба, к тому же он окутан Пурпурной Ци. Если не прикрыть его пеленой, рано или поздно завистливые злые духи попытаются вселиться в его тело.
Заметив, что лоб Юнь Чушуан покрылся капельками пота от чрезмерного расхода духовных сил, старик достал платок, чтобы вытереть ей лицо, и с легкой ноткой зависти в голосе проворчал:
— Ученица, как же ты добра к нему, у твоего наставника отроду не было таких привилегий.
Он опасался, что, увидев привлекательного молодого человека, ученица потеряет голову от любви.
— Старик, и вы туда же, ревнуете? — уголки губ Юнь Чушуан слегка дрогнули.
— Раз уж он собирается увезти тебя, разве наставник не имеет права немного поревновать? — фыркнул старик с видом горделивого упрямца.
— Учитель, испускаемая им Пурпурная Ци помогает восполнять мои растраченные духовные силы, — пояснила Юнь Чушуан, зная, что старик не держит зла. — Я защищаю его, а он помогает мне. Мы с ним идеальная пара.
Старик, разумеется, знал, что обладатели врожденной Пурпурной Ци способны подпитывать ею окружающих.
Чем ближе были люди, тем сильнее сказывался этот питательный эффект.
— Ученица, тебе всего девятнадцать, а ты уже такая бесстыдная? — поддразнил он ее, заложив руки за спину.
— Ничего не поделаешь, с кем поведешься — от того и наберешься. С таким наставником во главе мне, конечно, остается только растерять весь стыд, — отшутилась Юнь Чушуан.
Старик легонько щелкнул ее по лбу.
Вдоволь пошутившись, он искренне вздохнул:
— Ученица, раз ты нашла своих родителей, да к тому же обрела жениха с судьбой прирожденного богача, мне больше не о чем беспокоиться за тебя.
Хотя у Юнь Чушуан были огромные способности к метафизике, он видел, как сильно она жаждала семейного тепла, просто семья Юнь оказалась слепа к ее истинной ценности, из-за чего она не показывала своих чувств.
Закончив колдовать над нефритовой подвеской, Юнь Чушуан слегка обессиленно выдохнула.
— Старик, и не думайте перекладывать ответственность за меня на кого-то другого. Раз назвался учителем — будь отцом до конца, вы должны заботиться о мне всю жизнь, — она по-детски прильнула к старику. — Даже если меня признает семья Хань, я все равно буду звонить вам каждый день, пока вы от меня не устанете.
Ее нагловатые выходки развеяли нахлынувшую на старика грусть.
— Иди, иди, иди, кто тут собирается нести за тебя ответственность? — с нарочитым отвращением поморщился он.
Юнь Чушуан с улыбкой продолжила виснуть на нем.
Немного подурачившись, они покинули комнату.
Приблизившись к Цзинь Тинчуаню, старик отчетливо увидел невооруженным глазом, как тонкие струйки Пурпурной Ци вливаются в тело Юнь Чушуан, отчего ее побледневшее от перенапряжения лицо постепенно вновь обретало здоровый румянец.
Старик мысленно признал: эта Пурпурная Ци и впрямь поистине чудесный дар для практикующих.
— Брат Цзинь, это тебе. Носи не снимая, ближе к телу, — Юнь Чушуан протянула ему нефритовую подвеску.
Цзинь Тинчуань взял ее, и в тот момент, когда камень коснулся его ладони, теплая волна разлилась по руке, побежала по сосудам ко всем конечностям, наполняя всё тело приятным теплом.
— Чу-Чу, это ведь очень дорогая вещь? — с трепетом в сердце спросил он, крепче сжимая подвеску.