Увидев, как красная дымка рассеялась, Лю Чжуюй посмотрел на Юнь Чушуан совсем другими глазами — в них появилась настороженность.
— Ты и впрямь разбираешься в метафизике? — хмуро спросил он.
Юнь Чушуан пожала плечами и невинно ответила:
— Разве я не говорила об этом с самого начала? Ты просто сам не поверил.
— …
Лю Чжуюй поджал губы: он действительно недооценил соперницу.
— Юнь Чушуан, если ты не станешь вмешиваться в это дело, условия можно обсудить, — поразмыслив немного, он решил, что раз Юнь Чушуан выросла в глуши, то наверняка падка на деньги. — Десять миллионов, хватит?
Юнь Чушуан скрестила руки на груди и лениво прислонилась к косяку двери.
— Надо же, а я и не знала, что в твоих глазах единственная наследница славной семьи Сян стоит жалких десять миллионов, — с усмешкой произнесла она. — Какая дешевка.
Лю Чжуюй сразу понял, что с Юнь Чушуан будет непросто.
Стиснув зубы, он повысил ставки:
— Сто миллионов, как тебе?
— Если согласишься, этих денег тебе с лихвой хватит на безбедную жизнь, — добавил он.
— Сто миллионов… И впрямь соблазнительно.
Юнь Чушуан принялась вертеть прядь волос, изображая, будто ее предложение задело за живое.
Лю Чжуюй мысленно презрительно фыркнул.
Деревенщина есть деревенщина, стоило предложить сто миллионов, как она тут же растаяла.
Однако не успел он порадоваться победе, как Юнь Чушуан произнесла:
— Только вот беда — не люблю я легких денег, боюсь, небесная кара настигнет.
Словно в подтверждение ее слов, в небе над головой раздались раскаты далекого грома.
От этого неожиданного звука зрачки Лю Чжуюя сузились.
— Юнь Чушуан, чего ты хочешь, чтобы согласиться никому об этом не говорить? — совладав с собой и скрипя зубами, спросил он.
Юнь Чушуан развела руками:
— Боюсь, дать такое обещание я не могу.
Лю Чжуюй пришел в ярость:
— Ты…
Юнь Чушуан насмешливо улыбнулась:
— Уже злишься?
— Юнь Чушуан, раз уж ты по-хорошему не понимаешь, не вини меня тогда! — свирепо глядя на нее, прорычал Лю Чжуюй.
Он достал несколько баночек из фиолетового стекла. Внутри находились столетние злые духи, которых ему дал один адепт темного пути. Стоило выпустить их наружу, и он не верил, что Юнь Чушуан сможет с ними справиться.
Подумаешь, владеет парой фокусов из метафизики — сегодня он заставит ее расстаться с жизнью.
Только мертвецы умеют хранить секреты.
— Выходите!
Достав странный колокольчик, Лю Чжуюй зазвенел им над горлышками склянок, сорвал крышки и забормотал заклинание. В тот же миг из сосудов вырвались несколько струй алые дыма, которые сгустились в полуматериальные силуэты.
Юнь Чушуан легко приподняла брови.
А этот Лю Чжуюй неплох, раз у него есть даже полуматериальные злые духи. Но неужели он, обычный человек, совершенно не смыслящий в метафизике, не боится, что когда колокольчик перестанет их сдерживать, духи взбунтуются и от него даже мокрого места не останется?
— Используя духов в темных целях будучи простым смертным, не боишься ли ты в итоге, завладев семьей Сян, поработать лишь на чужое благо? — холодно бросила она.
С чего это Лю Чжуюй решил, будто адепт темного пути, снабдивший его столь полезными вещицами, испытывает к нему добрые чувства?
Раз уж сам Лю Чжуюй позарился на имущество и положение семьи Сян, почему бы и закулисному кукловоду не преследовать ту же цель?
Лю Чжуюй холодно усмехнулся:
— Юнь Чушуан, прекрати сеять смуту! Неужели ты думаешь, что до того, о чем додумалась какая-то девчонка, не догадался я?
Больше Юнь Чушуан ничего не сказала.
— Вперед!
Лихорадочно зазвенев колокольчиком, Лю Чжуюй отдал приказ духам.
Те молнией бросились на Юнь Чушуан.
Боясь задеть лежащую без сознания Сян Руянь, Юнь Чушуан крутанулась на месте и выбежала из комнаты.
В глазах Лю Чжуюя этот маневр выглядел как позорное бегство.
Хм, а ведь и правда пустышка, одна видимость.
Мысленно высмеяв ее, он затряс колокольчиком еще яростнее.
Во дворе Юнь Чушуан мгновенно окружили несколько злых духов, окативших ее волной густой, удушливой цинь.
— Дуду, осторожно!
Шу Сянцин из-за сильного волнения никак не могла уснуть. Собираясь пойти проведать Юнь Чушуан, она внезапно увидела, как младшую дочь обступили монстры, и от ужаса громко закричала.
Не забыв при этом позвать старшего сына на помощь сестре.
Хань Ичжоу вылетел из комнаты и, понукаемый криками Шу Сянцин, уже собирался броситься в бой, но Юнь Чушуан резко приказала:
— Старший брат, не подходи! Живо отведи маму в комнату, я сама с ними справлюсь.
Заметив ее непреклонный взгляд, Хань Ичжоу молниеносно принял решение и увлек Шу Сянцин обратно в укрытие.
Достав несколько талисманов Небесного Грома, Юнь Чушуан сложила пальцы в мудру и прошептала заклинание. Небо заволокло тучами, и на пропитанных убийственной аурой духов обрушились молнии.
Два духа послабее обратились в пепел от первого же удара.
Тем временем в каком-то полумрачном помещении худой мужчина с козлиной бородкой и в золотом даосском халате внезапно завалился набок и изверг полный рот крови.
— Проклятый Лю Чжуюй! С кем это он умудрился связаться, раз у противника такая силища?
Вытерев кровь с губ, мужчина заскрежетал зубами.
Однако сколь бы сильным ни было его раздражение, ему приходилось продолжать дистанционно управлять духами, иначе не только все плоды его многодневных трудов по взращиванию этой нечисти пошли бы прахом, но и его собственная жизнь висела на волоске.
В то же время в Даосском храме Цяньсинь Лю Чжуюй в ужасе взирал на огромную воронку, выбитую молнией в полу.
Он-то думал, что знакомый даос-еретик невероятно силен, но кто же знал, что Юнь Чушуан в столь юном возрасте окажется еще страшнее.
Это же настоящая небесная молния! И Юнь Чушуан сумела призвать ее.
Обезумев от страха, Лю Чжуюй попытался выбросить колокольчик, но тот словно прирос к руке — как он ни старался, избавиться от проклятой вещицы не получалось.
Что происходит?!
Беспомощно наблюдая, как колокольчик в его руке звонит сам по себе и заставляет оставшихся духов продолжать битву с Юнь Чушуан, он чуть не лишился чувств.
В этот момент до него со всей очевидностью дошло: таинственная метафизика — вовсе не то, к чему ему стоило прикасаться.
Возможно, Юнь Чушуан была права: выгнав семью Сян из их собственного дома и прибрав все к рукам, он, скорее всего, и сам стал лишь объектом чьих-то злонамеренных планов.
Все его многолетние расчеты в итоге обернулись работой на чужое благо.
А Юнь Чушуан тем временем продолжала метать талисманы Небесного Грома. Шепча заклинания, она обрушивала на духов всё новые разряды.
После нескольких ударов потерявшие рассудок чудовища окончательно развеялись прахом.
Сама же она отступила на два шага назад и, качнувшись, выплюнула полный рот крови.
Духовная сила сегодня была почти исчерпана — теперь ей требовался долгий отдых, чтобы прийти в себя.
Шу Сянцин выбегла из комнаты и подхватила побледневшую Юнь Чушуан.
— Дуду, ты как? В порядке? — со слезами на глазах испуганно спросила она.
Юнь Чушуан поткнулась щекой о ее ладонь и слабо улыбнулась:
— Мам, я в порядке.
Смахнув слезу, Шу Сянцин с укоризной всхлипнула:
— Лицо бледнее мела, а все говоришь — в порядке?
Спорить с ней Юнь Чушуан не стала. Переведя взгляд на пытавшегося сбежать Лю Чжуюя, она бросила брату:
— Старший брат, держи его!
Будучи старшим внуком и сыном в семье Хань, Хань Ичжоу с детства упорно занимался боевыми искусствами. Стремительно бросившись за беглецом, он в два счета скрутил его.
Этот прихлебатель, умевший лишь ублажать женщин сладкими речами, в драке не стоил и гроша.
— Хань Ичжоу, пусти меня! Если Руянь узнает, как ты со мной обошелся, она тебе этого не простит!
Даже сейчас Лю Чжуюй пытался прикрыться Сян Руянь как щитом.
Хань Ичжоу нахмурился и невольно ослабил хватку.
Заметив это, Лю Чжуюй внутренне возликовал.
Пока Сян Руянь не знает правды, пусть даже Юнь Чушуан и раскрыла его планы, стоить ему вновь умаслить жену ласковыми словечками, и он снова заживет в семье Сян как сыр в масле.
— Лю Чжуюй, ты уверен, что госпожа Сян, узнав обо всем, по-прежнему станет тебя защищать? — неторопливо произнесла Юнь Чушуан.
Лицо Лю Чжуюя переменилось. Зная, что Юнь Чушуан обладает реальной силой, он настороженно спросил:
— Юнь Чушуан, что ты имеешь в виду?