Пропало дело!
При виде наркоторговцев лицо Ци Тунвэя помрачнело — он понял, что положение крайне скверное.
Он и подумать не мог, что те появятся так быстро — сколько времени прошло, а они уже здесь.
Ци Тунвэй не смотрел на бандитов, а вполголоса спросил у Учителя Циня:
— Учитель Цинь, вы ведь уже передали весть о том, что мы здесь, верно?
Сейчас его больше всего волновал именно этот вопрос. Даже если сам он погибнет здесь — не страшно, главное — отдать этих преступников под суд, иначе и помирать будет глаза не закрыть.
Учитель Цинь уверенно кивнул, с мрачным видом уставившись на торговцев смертью. В его глазах полыхало пламя гнева.
Ци Тунвэй с облегчением выдохнул и принял в душе некое решение.
— Я пойду с вами. Этот пожилой человек ни в чём не виноват, не трогайте его.
Ци Тунвэй медленно поднялся, заслоняя собой Учителя Циня, и шаг за шагом направился к бандитам.
Холодное чёрное дуло пистолета предводителя, которого прозвали Лицо со шрамом, всё это время было нацелено ему в голову, но лицо Ци Тунвэя оставалось бесстрастным.
Он обязан защищать безопасность народа — в этом его первейший долг как полицейского.
— Хватит там лясы точить, живо сюда!
Человек со шрамом был крайне нетерпелив. Если бы старший не приказал брать живым, он бы уже давно пристрелил этого легавого.
Однако едва Ци Тунвэй сделал пару шагов, как Учитель Цинь вдруг удержал его:
— Сяо Ци, не ходи туда.
Он покачал головой, во взгляде — непоколебимая решимость.
Его собственный второй сын погиб от рук этих проклятых наркоторговцев, и Учитель Цинь, проникшийся симпатией к Ци Тунвэю, не желал, чтобы тот повторил судьбу его ребёнка.
Не успели эти слова отзвучать, как Учитель Цинь оттащил Ци Тунвэя себе за спину, заслонив его своей тщедушной грудью.
При виде этого у Ци Тунвэя на глаза навернулись слёзы.
В это мгновение он ощутил, сколь благородна его профессия, сколь полна она смысла.
Но он ни за что не позволит простым людям заслонять его собой.
— Учитель Цинь, не волнуйтесь, всё будет хорошо.
Ци Тунвэй похлопал старика по руке и твёрдо вышел вперёд.
Он, конечно, знал, что его ждёт, но страха не было.
С той самой минуты, как он принёс присягу под флагом страны и полицейским знаменем, он был готов к тому, что этот день настанет.
Но рука Учителя Циня по-прежнему крепко сжимала плечо Ци Тунвэя, и он ни за что не желал отпускать.
— Чёрт возьми, ты, старый хрыч, смерти ищешь!
Лицо со шрамом ещё и рта не раскрыл, а толстяк за его спиной уже не сдержался.
Вспомнив, что его младшего брата только что пришиб этот легавый, он уже не мог совладать с яростью, клокочущей в груди.
Вскинув пистолет, он дважды выстрелил в Учителя Циня.
Старший велел доставить легавого живым, но про этого деревенского старика ничего сказано не было.
— Берегись!
Ци Тунвэй ещё когда толстяк разразился бранью, уже следил за каждым его движением.
В тот миг, когда тот поднял руку, Ци Тунвэй мгновенно развернулся и обхватил Учителя Циня, прикрыв его своей широкой спиной.
— М-м…
Ци Тунвэй глухо охнул и медленно осел на землю — обе пули попали в него.
— И впрямь я герой, в которого угодило три пули…
В последнее мгновение перед тем, как потерять сознание, он не удержался и мысленно усмехнулся над собой.
Он знал: ему суждено стать не просто героем, но, возможно, и юным мучеником.
— Дзинь…
И в это же мгновение в голове у Ци Тунвэя взорвался звонкий механический звук, мгновенно вернув его в реальность…
— Сяо Ци!
Учитель Цинь громко окликнул его и тут же бросился проверять, в порядке ли он.
Тот был словно в тумане — казалось, ещё миг, и он лишится чувств.
Но было в этом нечто странное: на спине у Ци Тунвэя зияли две пулевых раны, но из них не вытекло ни капли крови.
Даже раненая рука внезапно перестала кровоточить.
Однако встревоженный Учитель Цинь этого не заметил.
А наркоторговцы, чувствуя себя хозяевами положения, и подавно не обратили на это внимания.
— Чёрт, да ты, никак, застрелил легавого!
Лицо со шрамом, видя, что Ци Тунвэй вот-вот испустит дух, недовольно нахмурился и обернулся к толстяку, сделавшему выстрел:
— Старший велел взять живьём. Что теперь делать?
Услышав вопрос, толстяк забеспокоился. Он подбежал и пнул распростёртого на земле Ци Тунвэя, рявкнув:
— Не притворяйся мертвецом, а ну вставай!
Не дождавшись ни звука, он с трудом присел на корточки, опираясь на грузное тело, и перевернул Ци Тунвэя.
— Бах!
В то же мгновение грянул ещё один выстрел — это пальнул пистолет в руке толстяка.
— Ты, жирный, рехнулся? Решил добить?
Лицо со шрамом разразилось гневной бранью, в глазах полыхнул огонь ярости.
Такая непокорность подручного привела его в бешенство.
Тучная фигура толстяка полностью заслоняла Ци Тунвэя, поэтому Лицо со шрамом не видело, что произошло на самом деле.
Но ошибиться в том, откуда донёсся выстрел, он не мог, и решил, что стрелял толстяк.
В конце концов, Ци Тунвэй был уже почти труп — где ему было шевелиться?
Лицо со шрамом заметил, что толстяк застыл на корточках не двигаясь, и разозлился ещё сильнее. Он сделал пару шагов вперёд.
— Бах!
Снова грянул выстрел, но услышать его Лицу со шрамом было уже не суждено.
Пуля угодила точно в центр лба — выстрел в упор.
Лицо со шрамом — мёртв.
Из чёрного дула всё ещё вился лёгкий дымок — тот самый пистолет, что был у толстяка.
Но теперь он был в руках у Ци Тунвэя.
— Чёрт, это полицейский стрелял! Валите его!
Трое подручных, оставшихся за трупом Лица со шрамом, наконец сообразили, что произошло, и мигом вскинули оружие.
— Бах! Бах! Бах!
Все трое выстрелили почти одновременно, выстрелы гремели один за другим.
Ци Тунвэй предвидел их манёвр. Он рванул с места и, подхватив тушу толстяка, прикрылся ею, как щитом.
Тучное тело впитало в себя все пули наркоторговцев, и Ци Тунвэй не получил ни царапины.
Если бы толстяк знал, что его мёртвая плоть послужит мишенью, он бы, пожалуй, пожалел, что столько ел при жизни.
В доме Учителя Циня было мало мебели, почти пусто, так что у троих бандитов не было ни единого укрытия.
Ци Тунвэй левой рукой держал толстяка как щит, а правой молниеносно выхватил пистолет и выстрелил.
Через полминуты пальба стихла, и на земле добавилось три трупа наркоторговцев.
Ци Тунвэй облегчённо выдохнул и плюхнулся на пол — рубашка на спине насквозь промокла от пота.
— Сяо Ци, ты цел?
Учитель Цинь, видя, что с врагами покончено, тоже вздохнул с облегчением и медленно подошёл к Ци Тунвэю.
Как старый воин, прошедший через огонь сражений, он, конечно, не испугался открывшейся картины.
Ци Тунвэй покачал головой, подошёл к двери и осмотрелся снаружи.
Движения его были быстрыми — никаких следов ранений.
— Боюсь, сюда ещё нагрянут. Времени у меня в обрез, вряд ли я продержусь до подмоги.
Ци Тунвэй пробормотал это — то ли себе, то ли Учителю Циню.
— Вжух… вжух…
Тут донёсся нарастающий гул вертолёта, в который вплетался пронзительный вой полицейских сирен.
Но этот режущий слух шум сейчас звучал для Ци Тунвэя слаще любой самой прекрасной мелодии.
Учитель Цинь тоже заметил кружащий в небе вертолёт, и его морщинистое лицо озарила улыбка:
— Сяо Ци, всё позади.
Он обернулся — Ци Тунвэй уже лежал на земле без сознания.