Глядя на его страдальческое лицо, Линь Цзяоцзяо втайне злорадствовала.
Но уже в следующую секунду ей стало не до смеха: мужчина совершенно не стеснялся её и прямо при ней начал делать нечто неописуемое.
Этот извращенец и озабоченный. Линь Цзяоцзяо зажмурилась, а в душе у неё заверещал суслик.
На самом деле Пэй Дачжуан тоже смущался до крайности, но смущение было ничто по сравнению с охватившим его томлением. Под яростным взглядом Линь Цзяоцзяо он закончил своё дело.
Слушая его полный чувственности голос, Линь Цзяоцзяо не удержалась и раздвинула пальцы, приоткрыв глаза. Увы, её распутная натура была разоблачена.
Занятый делом, Пэй Дачжуан не сводил с неё глаз. Видя, что она украдкой за ним наблюдает, он возбудился ещё сильнее.
Когда мужчина закончил, Линь Цзяоцзяо не смела поднять на него глаза — в голове всё ещё стояла только что увиденная картина.
Сам Пэй Дачжуан смущался даже больше, чем она. Всё, что он сделал, было на одном горячем порыве, на всплеске эмоций. Сейчас, когда страсть остыла, он был красный, как варёный рак.
Почувствовав дистанцию между ними, Пэй Дачжуан мелкими шажками, мало-помалу подобрался к Линь Цзяоцзяо и незаметно взял её за руку. Увидев, что на её лице не отразилось никаких эмоций, он встревожился.
— Цзяоцзяо, обычно я не такой. Сам не знаю, что на меня нашло, — Пэй Дачжуан смотрел куда угодно, только не ей в глаза.
Она раскусила этого мужчину. Ни одному его слову не верила.
Нет на свете ни одного порядочного мужчины.
Холодно отдёрнув руку, она молча ждала, какие ещё оправдания он придумает.
— Цзяоцзяо… — Пэй Дачжуан готов был отвесить себе пощёчину. Как он мог поддаться эмоциям и сделать такое?
Цзяоцзяо и так не хотела выходить за него замуж, а теперь она, верно, будет о нём самого низкого мнения. Пэй Дачжуан совсем сник.
Так они и шли: один впереди, второй позади.
Идущая впереди очень серьёзно собирала травы — не пропускала ни одной знакомой. Плетущийся сзади нёс корзину и то и дело посматривал на Линь Цзяоцзяо, готовый хоть сейчас встать перед ней на колени.
Раз уж подвернулась бесплатная рабочая сила, грех было не воспользоваться. Она не проронила с ним ни слова, но дел навалила — полный короб.
Зарабатывать деньги непросто. Цзяоцзяо вздохнула. Солнце палило нещадно, и даже то, что мужчина обмахивал её, не помогало — лоб покрылся испариной.
У неё даже часов не было, приходилось определять время по небу.
Скоро должны были вернуться с работы Линь. Пора было домой.
На подхалима рядом было противно смотреть.
— Я пошла домой. Ты тоже возвращайся!
Пэй Дачжуан, обливаясь потом, всё не прекращал обмахивать её.
— Цзяоцзяо, я правда виноват. Можешь побить меня, только не молчи, — он схватил её руку и хлопнул себя по щеке. Раскаяние жгло его изнутри.
— Похотливый пёс, — Линь Цзяоцзяо стукнула его по руке.
— Цзяоцзяо, бей по лицу. По руке бить — тебе же больно, — Пэй Дачжуан потянул её руку к своему лицу.
Он был твёрдым, как камень, так что у неё не болела рука, только если бить его по лицу или по заднице.
На самом деле он хотел, чтобы она ударила его по заднице — там мягче, рука бы точно не пострадала. Но побоялся, что она побрезгует, и остановился на лице.
Линь Цзяоцзяо решила, что этот мужчина — просто подкаблучник, который в конце концов получит всё, что захочет.
— Мне пора домой обедать. И ты ступай.
Не желая больше тратить на него время, она развернулась и ушла.
Пэй Дачжуан, похожий на забитую невестку, поплёлся за ней и с надеждой в голосе спросил:
— Цзяоцзяо, может, сходим в государственный ресторан?
Она не привыкла себе отказывать и, не колеблясь, согласилась на такое заманчивое предложение. В доме Линь каждый лишний кусок встречали косыми взглядами, там никогда не было покоя, и она не собиралась себя насиловать.
— Жди меня у околицы. Я зайду домой предупредить.
— Хорошо, — радостно согласился Пэй Дачжуан.
Вернувшись к Линям, она застала почти всех, кто был на работе. Коротко поздоровалась, сказала деду, потом родителям и ушла.
Провожая её взглядом, Линь Поцо тихо пробормотала:
— В самый полдень, даже не поев, — эта лиса точно побежала к мужику.
Внучка была ей как бельмо на глазу, и она при каждом удобном случае норовила её уязвить.
— Хватит. Она уже далеко, — старик Линь Лаогуай недовольно зыркнул на жену.
Нечего удивляться, что Саньцзы постоянно с ней ссорится. Это разве слова старшего?
— А я что, неправду говорю? — возразить старику она не посмела, только проворчала себе под нос.
Сев на велосипед к мужчине, Линь Цзяоцзяо то и дело торопила его: давай быстрее. Они были на деревенской околице; если кто-нибудь увидит, репутация её погибнет окончательно.
Она не была переселенкой в младенчестве, но прожила в этом мире уже пятнадцать лет.
По сравнению с современностью, где всё подавалось на блюдечке, она стала в десять тысяч раз трудолюбивее. Но среди чужих людей за ней всё равно закрепилась слава ленивой и прожорливой.
В деревне считали, что у неё нет никаких достоинств, кроме смазливого личика да нескольких классов образования.
С большинством односельчан она почти не общалась, и по логике вещей молва о ней не должна была быть такой дурной. Линь Цзяоцзяо резонно подозревала, что Линь Поцо распускает о ней сплетни.
Отъехав на приличное расстояние от деревни, Пэй Дачжуан наконец заговорил:
— Цзяоцзяо, я слышал, в универмаг завезли новый снежный крем из Хайши. Давай заглянем после обеда?
Он давно знал об этом креме, но его было не достать — сколько ни ходил в универмаг, всё было раскуплено. В этот раз он специально попросил знакомого продавца отложить баночку, чтобы сделать Линь Цзяоцзяо сюрприз.
— У меня ещё две баночки крема не кончились, — не задумываясь, отказалась Линь Цзяоцзяо. Тратить она умела, но знала, на чём можно сэкономить.
— Купим — будешь пользовать потихоньку. Крем не портится, — настаивал Пэй Дачжуан. Его девушка была прекрасна и достойна самого лучшего. У других есть, значит, и у его Цзяоцзяо должно быть. Он не дал ей возможности возразить.
Кроме как в доме Линь, где её кормили хуже некуда, в остальном она жила неплохо. Но стоило увидеть мясо — ноги сами несли. Никак не походило на поведение попаданки. Линь Цзяоцзяо недоумевала.
Они заказали два мясных блюда и одно овощное.