Лю Лолинь глубоко вздохнул, взял свой табель успеваемости и вышел из машины. На ходу он мысленно обратился к 223: «Если меня сейчас изобьют, ты сможешь сделать так, чтобы мне не было больно?»
«Система не имеет такой функции. Если хозяин нуждается, он может заработать энергию и заказать индивидуальную настройку».
Похоже, придётся по возможности избегать побоев.
Увидев возвращение Лю Лолиня, дворецкий заранее открыл для него дверь, забрал рюкзак, убрал его на место и заодно передал табель отцу Лю.
Им даже не нужно было смотреть на общую сумму баллов — достаточно было увидеть второе имя в рейтинге. Отец Лю положил табель на стол и тоном, не предвещавшим ничего хорошего, спросил: «И это твой результат?»
Лю Лолинь подошёл к ним, молча опустил голову, ожидая, когда отец Лю задаст тот самый классический вопрос.
«Знаешь, в чём твоя ошибка?»
Лю Лолинь честно ответил: «Ошибка в том, что я не смог обогнать Гу Хэ».
Мать Лю сидела рядом с отцом Лю, почти прильнув к нему, и то и дело промокала уголки глаз платком, но платок почему-то оставался почти сухим: «Лолинь, как ты мог занять второе место? Ты так огорчаешь маму. Мама сейчас же найдёт тебе ещё несколько репетиторов, и расписание тоже придётся пересмотреть. Дорогой, мы должны верить в Лолиня, это просто неудачное стечение обстоятельств. Если ты будешь чаще заниматься с ребёнком, он обязательно станет более целеустремлённым и старательным».
Отец Лю был грозен без гнева, в его глазах читалась только расчётливость торговца: «Неудачное стечение обстоятельств? Я слышал, что этот ребёнок, который тебя обогнал, ещё месяц назад был последним?» Иными словами, Лю Лолинь учился столько времени, но не смог сравниться с усилием этого человека за один месяц.
За эти несколько мгновений Лю Лолинь примерно понял, с каким давлением сталкивался прежний владелец тела.
Он опустил голову ещё ниже, его лицо наполовину скрылось в тени, казалось, он боится отцовской властности. Он поспешно сказал: «Гу Хэ раньше был последним. Кто знает, каким способом он сумел обойти всех. Я... я в этот раз...»
«Результаты утверждены школой. Ты хочешь сказать, что ваша школа тоже помогает ему жульничать?» — в глазах отца Лю застыла жестокость, словно он пытался пронзить взглядом все мысли Лю Лолиня.
Лю Лолинь тихо пробормотал: «Его отец богаче и влиятельнее тебя. У тебя бы не вышло, а у него — вполне...»
«Что ты сказал?» — отец Лю чётко расслышал его бормотание и едва не вышел из себя. Он уже искал глазами что-нибудь подходящее для рукоприкладства.
Это явно напоминало начало домашней экзекуции. Лю Лолинь поспешил спасать себя. Его голос дрожал от страха: «О-отец, у меня есть план. У меня есть план. Я могу заставить семью Гу отказаться от некоторых проектов. Нашей семейной компании нужно только получить ещё несколько крупных заказов, и, возможно, мы сможем готовиться к расширению».
Отец Лю остолбенел и перестал искать, чем бы ударить: «Что ты сказал?»
Притворявшаяся немой всё это время мать Лю вышла на сцену, чтобы сыграть доброго полицейского: «Дорогой, раз Лолинь так говорит, значит, у него есть план. Давай сначала его выслушаем».
Глядя на них, всем своим видом показывающих, что если он не объяснится, его изобьют, Лю Лолинь продолжил дрожать: «Гу-Гу Хэ обычно вспыльчив и нетерпелив, любит хвастаться и стремится к громкой славе. Если он влезет в дела семьи Гу, то семье Гу не поздоровится. У меня есть план. Семью Гу мы не тронем, но я могу справиться с Гу Хэ».
Эти слова были не чем иным, как попыткой нарисовать воздушный замок. Отец Лю, естественно, отнёсся к ним с сомнением. Но мать Лю подлила масла в огонь: «Это же ненадолго, дорогой. Поверь Лолиню хотя бы раз. Может быть, у него и вправду получится».
Отец Лю подумал, что он действительно ничего не теряет, да и взволнованное выражение лица Лю Лолиня не было похоже на то, что тот осмелился бы его обманывать. Подумав так, он отпустил его в комнату. Порка была отложена. Однако если в будущем у него ничего не выйдет, то припомнят и старые, и новые долги.
Лю Лолинь выдохся, разыгрывая эту сцену. Только оставшись один, он смог расслабиться и заодно оценить изменения в своём теле.
Прежде всего — рост. Шестнадцать лет — самый подходящий возраст для вытягивания. Тело Лю Лолиня сейчас было 179 см. Он встал, глубоко вздохнул пару раз и почувствовал, что воздух наверху действительно свежее. Затем он занялся лицом и фигурой. Базовая комплектация второго главного героя, отобранная системой, действительно была на высоте. Эта талия, эти ноги, этот пресс — Лю Лолинь едва не начал любоваться собой в зеркало.
И наконец — самое главное физиологическое различие между мужчиной и женщиной. Лю Лолинь зашёл в туалет, взглянул и даже с любопытством пощупал. Возможно, потому, что он трогал сам себя, никаких особых ощущений не возникло. А может быть, тело юноши в пубертате ещё недостаточно созрело?
Одевшись, Лю Лолинь уже собрался вернуться в свою комнату, но, когда развернулся, ему показалось, что краем глаза он что-то заметил. Он повернул голову назад, чтобы разглядеть получше.
Вся его спина была покрыта шрамами. Длинные рубцы пересекались, переплетаясь, и на многих местах виднелись синяки — казалось, новые травмы накладывались на старые. Даже просто смотреть было больно.
Такие серьёзные повреждения не могли нанести какие-то хулиганы. В правовом обществе избить человека до такого состояния и остаться безнаказанным могут только оружие под названием «родители» и «домашние наказания». Лю Лолинь натянул одежду, лёг на кровать и начал мысленно раскладывать по полочкам свои дальнейшие действия.
Внезапно в его комнату ворвалась мать Лю, которая всё это время прижималась к отцу. Она подбежала к лежащему Лю Лолиню, взяла его лицо в ладони и посмотрела на него с видом, будто он перенёс ужасную несправедливость: «Мой дорогой Линьлинь, ты сегодня отлично справился. В ближайшее время твой отец обязательно будет каждый день возвращаться домой, чтобы проведать тебя».
«Ты, наверное, устал сегодня в школе? Быстро иди прими душ и переоденься. Не забудь воспользоваться жёлтым флаконом геля для душа. Его аромат отлично сочетается с пижамой, которую мама для тебя приготовила. Помни: на душ не больше двадцати минут, иначе обезводишься».
«После душа съешь эти фрукты, чтобы восполнить витамин С, а потом сделай уроки. Ровно в половину восьмого приходи в столовую ужинать. Мама велела прислуге приготовить твои любимые стручки и яичный пудинг. В восемь придет репетитор. Занимайся до половины десятого, потом ложись спать. Ты должен хорошо учиться, обязательно вернуть себе первое место. Тогда папа и мама будут тебя любить. Ты понял?»
Она долго причитала, расписав каждую минуту Лю Лолиня до мельчайших подробностей. Прежний владелец тела, возможно, привык к тому, что мать заставляла его выполнять этот график, но Лю Лолинь с трудом привыкал к такой строгости. Он с детства был человеком расхлябанным.
«Мама, мне становится всё труднее успевать за школьной программой. Репетиторы тоже выматывают, и толку от них мало... Я могу не всегда занимать первое место?»
Во-первых, мозги у прежнего владельца были лишь чуть выше среднего. В начальной и средней школе он так долго удерживал первое место только благодаря родительскому «натаскиванию». В старшей школе дети, которые упирались до изнеможения, всё равно не могли сравниться с настоящими гениями. Во-вторых, задача Лю Лолиня — просто отомстить каждому, кто довёл прежнего владельца до смерти. К успеху в его жизни особых требований не предъявлялось.
Поэтому Лю Лолиню совершенно незачем было так усердно грызть гранит науки. Достаточно было просто поступить в приличный университет и обеспечить себе будущее.
Услышав это, мать Лю залилась слезами — на этот раз гораздо более искренними: «Линьлинь, как ты можешь так думать? Папа с мамой столько сил в тебя вложили, а ты сам от себя отказываешься? Только самый лучший ребёнок может нравиться, только будучи лучшим, ты сможешь получать внимание отца. Я не позволю тебе занимать второе место. Ты не можешь быть хуже других, ты понял?» — под конец она уже схватила Лю Лолиня за плечи и начала кричать.
Лю Лолинь нахмурился. Он не ожидал, что мать Лю настолько радикальна и не способна принять от сына никакого неповиновения.
«...Я понял. Я буду хорошо учиться».
Услышав это, мать Лю мгновенно успокоилась. Она вытерла слёзы и нежно улыбнулась: «Вот и правильно. Пока ты будешь достаточно хорош, папа будет любить тебя сильнее и будет больше любить нашу семью. Ты должен быть для него достаточно важен. Ты понял?»
Видя, что мать Лю вот-вот взорвётся, Лю Лолинь мог только согласиться. Сейчас он не мог идти против семьи Лю. Дома придётся вести себя послушно. Хорошо хоть в школе он всё ещё не был ограничен.
Жизнь старшеклассника обычно очень напряжённая. Лю Лолинь был приходящим учеником. В шесть утра мать Лю уже будила его умываться. После завтрака нужно было идти в школу на утреннюю самоподготовку.
Он пришёл рано, в классе были только ученики, живущие в интернате, которые кучковались и болтали.
Следуя образу, Лю Лолинь сел за парту, притворяясь, что читает, и незаметно для других зевал. Биологические часы прежнего владельца были настроены на отбой в половине десятого, но привыкший засиживаться допоздна Лю Лолинь, напрягая волю, сумел уснуть только после одиннадцати. Результатом нарушения режима была дикая сонливость. Ради сохранения образа он осмеливался зевать только украдкой.
Гу Хэ вчера после уроков, объявляя результаты, произвёл фурор. Сегодня он тоже явился спозаранку, чтобы посмотреть, как Лю Лолинь опозорится.
Его успех привёл к тому, что одноклассники стали относиться к нему гораздо дружелюбнее, то и дело называя «Братан Гу». Гу Хэ плыл от этого. Он и представить не мог, что быть отличником так круто. Он вёл себя как человек, который внезапно разбогател после долгой бедности. Развязной и странной походкой он приблизился к задрёмывающему с закрытыми глазами Лю Лолиню и постучал по его парте.
Лю Лолинь открыл глаза и первым делом увидел связку гремящих брелоков. А подняв голову, он узрел лишь весьма выдающиеся ноздри на симпатичном лице. Чтобы не портить настроение однокласснику, он, собрав остатки сил, изобразил восхищение и спросил: «Великий господин Гу Хэ, ко мне есть дело?»
Он считал свой тон вполне дружелюбным, но Гу Хэ выглядел разгневанным, словно пёс, которого укусили. Его ноздри раздувались и сжимались, что выглядело забавно: «Чего выёживаешься? Теперь я первый в году! Некоторые притворщики-ботаники раньше каждый день смотрели на меня свысока из-за оценок. А теперь? Любой с глазами видит, кто тут лузер. Я предупреждаю тебя: ты её недостоин. Держись от неё подальше!»
Лю Лолинь уставился на него мёртвым взглядом и мысленно съязвил: «Такое симпатичное лицо, но такой ужасный язык. Кто-нибудь, отравьте его, чтобы он замолчал».
«Система напоминает хозяину, что в правовом обществе это карается законом».
Лю Лолинь: «Я просто пошутил. Не будь чувствительнее моей нежной кожи, ладно?»
«Система 223 приняла».
«Ха-а-а, а я не буду», — угрозы Гу Хэ не возымели на Лю Лолиня почти никакого действия. Он даже позволил себе откровенно зевнуть, из-за чего Гу Хэ пришёл в ещё большую ярость и принялся язвить, используя свою успеваемость как единственное преимущество, намекая, что Лю Лолинь и учится плохо, и в спорте слаб, и с какой стати он вообще остаётся в этом классе.
Лю Лолинь был совершенно спокоен, но вот зевающие вокруг одноклассники думали иначе. Лю Лолинь отставал от Гу Хэ всего на два балла. Если он плохо учится, то кто же тогда в этом классе учится хорошо? Да, Гу Хэ совершил рывок и стал лучшим в году, но все остальные по-прежнему плелись далеко позади Лю Лолиня.
Ученики первого класса обычно были дружными, и шалости с шутками были в порядке вещей, но только при условии, что ты тоже относишься к ним доброжелательно. Дома Лю Лолинь испытывал немалое давление, но именно из-за строгих аристократических манер, которые ему прививали, у него в школе был отличный авторитет.
Всё познаётся в сравнении. Бывший первый в году всегда оставался учтивым и вежливым, довольно скромным. А нынешний первый зазнавался и смотрел на всех свысока.
Гу Хэ, казалось, целился только в Лю Лолиня, но на деле оскорбил весь класс, а возможно, и всю параллель. У всех был характер, но Гу Хэ говорил правду — они действительно не могли с ним сравниться в учёбе, поэтому никто не хотел подставлять лицо под удар.
Как заметили ученики первого класса, Лю Лолинь справлялся легко, а вот Гу Хэ уже раздулся от злости, как ёж. Поэтому все с чистой совестью продолжали наблюдать за представлением.
Дом Бай Ии находился довольно далеко, она приезжала в школу на велосипеде и обычно появлялась не рано. Как раз сейчас она застала конец этой перепалки.
Раньше одноклассники потихоньку сторонились Бай Ии — никто не хотел пачкаться о слухи про главную героиню. Учителю пришлось посадить её за одну парту с единственным, кто согласился — с Лю Лолинем.
Как только она вошла, то увидела, что Гу Хэ с несколькими человеками обступили её место и, похоже, ссорятся с её соседом. А её элегантный сосед по парте сидел с покрасневшими глазами, подавленный, выглядел так, будто его сильно задирают, а окружающие одноклассники даже не заступаются за него.
Неужели все встают на сторону только первого места?
В Бай Ии мгновенно взыграло чувство справедливости. Она сжала кулаки, глубоко вздохнула и, расправив плечи, решительно направилась к ним, словно бравый, но всё ещё пушистый котёнок, который пытается казаться грозным.
«Ага, да-да-да, ты прав», — отвечал Лю Лолинь на реплики Гу Хэ сонным, вялым голосом, из-за чего тот кипел от злости, но не мог её выплеснуть. Гу Хэ едва не заехал кулаком по красивому лицу Лю Лолиня, но его остановила вовремя подоспевшая Бай Ии.
«Гу Хэ, что ты делаешь?» — Бай Ии прошла вперёд, положила рюкзак на своё место. Её голос, даже когда она злилась, звучал мягко: «Я знаю, что ты занял первое место в году, и это круто, но так нельзя относиться к одноклассникам. Чем тебе помешал Лю Лолинь?»
Гу Хэ всё это время считал, что стоит ему обойти Лю Лолиня в учёбе, как Бай Ии перестанет обращать внимание на того и переметнётся к нему. Сейчас происходящее явно не соответствовало его ожиданиям. Он указал пальцем на Лю Лолиня и с недоверием спросил Бай Ии: «Ты всё ещё за него заступаешься? На этот раз первое место занял я!»
Бай Ии слегка нахмурилась и тихим голосом попыталась вразумить его: «Я знаю, что ты первый. Я признаю, что ты действительно силён. Но это же не повод обижать одноклассников, верно? Все в школе равны. Ты не можешь смотреть на других свысока. Раньше, когда у тебя были плохие оценки, мы же тоже не смотрели на тебя свысока».
Они говорили, казалось, о разном, но как-то умудрялись общаться. Гу Хэ выглядел так, будто вот-вот разобьётся вдребезги: «Ии, мы же друзья, разве нет? Почему ты за него заступаешься?»
Бай Ии слегка нахмурилась: «Мы друзья, но я не могу смотреть, как ты обижаешь одноклассников. К тому же Лю Лолинь — тоже мой друг. Мы сидим за одной партой, он часто помогает мне с задачами».
Лю Лолинь вдруг вспомнил, что главные герои начинают встречаться только после того, как Гу Хэ совершает свой рывок. Проще говоря, сейчас они находились в стадии дружбы с налётом лёгкой романтики, по крайней мере, Бай Ии ещё не влюбилась в Гу Хэ.
В памяти прежнего владельца тоже были эпизоды, когда Гу Хэ приходил его задирать. Вот только тогда «прорвало» самого прежнего владельца. Он устроил скандал, потерял лицо, на фоне чего Гу Хэ выглядел молодцом. И после того, как Гу Хэ добился своего, он ушёл, не задерживаясь так долго, чтобы его застала Бай Ии.
Что же касается сейчас... Лю Лолинь высунул голову из-за спины Бай Ии, тепло улыбнулся в сторону Гу Хэ и слегка приподнял бровь.
«Ии, он меня провоцирует! Говорю тебе, он нехороший человек! Не дай себя обмануть!» — закричал Гу Хэ, тыча в него пальцем, и вёл себя как законная супруга, разоблачающая любовницу.
Когда Бай Ии повернулась к нему, Лю Лолинь даже не изменил улыбки, только прищурился, и она превратилась в мягкую, тёплую улыбку. Гу Хэ в глазах Бай Ии окончательно закрепил за собой ярлык «лжеца».
«Нельзя же так наговаривать на человека только потому, что ты его ненавидишь».
Гу Хэ был просто в бешенстве.
Сидящие рядом одноклассники тоже обалдели. Особенно тот, что сидел впереди всего ряда Лю Лолиня — с его места было видно лучше всех.
Оказывается, настоящий характер этого воспитанного отличника вот такой!
Мысль не успела закончиться, как он увидел, что Лю Лолинь, всё так же улыбаясь, встретился с ним взглядом и приложил палец к губам: «Тсс-с».
Парень с первой парты:!!!
Дверь с шумом распахнулась. В класс быстрым шагом вошёл учитель литературы, с грохотом поставив книги и термос на кафедру, и с порога принялся отчитывать: «Я ещё в коридоре слышал ваш шум! Вы звонка на урок не слышали? В других классах уже тишина, а вы всё галдите! Вы там, что стоите? А ну быстро по местам! Где староста? Как вы поддерживаете дисциплину? Нужно подавать пример, организовывать утреннюю самоподготовку, понятно?!»
Обычно никто из учителей не трогал Гу Хэ, если тот прогуливал или спал на уроках. Вмешивались они только если это мешало другим ученикам. Но теперь Гу Хэ был восходящей звездой, поэтому учителя стали уделять ему больше внимания.
Под пристальными взглядами всего класса Гу Хэ пришлось временно оставить Лю Лолиня в покое и вернуться на своё место, уткнувшись в телефон.
Сразу после утренней самоподготовки начался урок математики. Учитель разбирал контрольную прошлого месяца. Он строчил мелом у доски, а Бай Ии тихонько придвинулась к Лю Лолиню.
«Извини. Я прошу за Гу Хэ. Он тебе ничего не сделал?»
Лю Лолинь не стал спрашивать, от чьего имени она извиняется. Играть роль свахи он не собирался. Как мужчина, сохранивший в душе женщину, он прекрасно знал, как общаться с девушками.
Он улыбнулся, наклонился к Бай Ии и тоже шёпотом спросил: «Нормально. Но мне кажется, тебе и ему это было неприятно. Он только что смеялся над моей успеваемостью».
Бай Ии тоже видела табель и удивилась: «У тебя ещё и успеваемость плохая? Ты отстал от него всего на два балла, второе место в году. Если ты плохо учишься, то кто тогда мы?»
Бай Ии всегда была старательной ученицей, но в то же время она любила развлекаться — как и тысячи обычных школьников. Её результаты держались примерно на двадцатом — тридцатом месте. Услышав это, она, как и остальные, почувствовала себя уязвлённой.
Лю Лолинь прищурился: «Поэтому тебе нужно стараться ещё больше, товарищ Бай Ии. Учитель математики перешёл к предпоследней задаче. Если я не ошибаюсь, в этой задаче у тебя ошибка, так?»
Бай Ии подняла голову, увидела, что учитель только начал объяснять эту задачу, и поспешила сосредоточиться, перестав болтать. Лю Лолинь тихо усмехнулся, сел прямо и уставился на доску.
От его смешка уши Бай Ии покраснели. Она всё ещё смотрела на доску, но мысли уже улетели.
«Мы... сейчас были так близко друг к другу».
«Раньше Лю Лолинь никогда не отвлекался на уроках. Когда я спрашивала его о задачах, приходилось ждать перемены. А уж чтобы вот так перешёптываться — и подавно. И сегодня он такой нежный...»
В то мгновение Бай Ии показалось, что она даже видела в его зрачках своё отражение. Будто она была для него целым миром.
«Аааа, хватит об этом думать! Вы же ещё старшеклассники, нельзя влюбляться! А вдруг у Лю Лолиня ко мне совсем другие чувства? Буду выглядеть полной дурой, которая всё себе придумала».
Подумав так, Бай Ии украдкой взглянула на Лю Лолиня и снова утонула в его сосредоточенном профиле.
«Слушай урок», — быстро заметив её движение, Лю Лолинь повернулся с мягкой улыбкой и тихо напомнил: «Учитель начал последнюю задачу. Ту, которую объяснял до этого, ты поняла?»
Бай Ии захлопала ресницами и наконец вернулась из облаков: «А? А... не поняла». На самом деле она не слушала.
У Лю Лолиня в голове крутилась куча едких замечаний, но нельзя. Он мог лишь добродушно улыбнуться и сказать: «Так я и думал. На перемене объясню».