Переодев Мяомяо в сухие штаны, Ли Цунжун потащил малявку во двор ужинать.
Во дворе семьи Ли росло гранатовое дерево, уже совсем большое. Летом так приятно вынести стол под его сень, ужинать и наслаждаться прохладой.
Мяомяо уже привыкла, что её таскают, и даже считала это забавной игрой. Она послушно свешивала ручки и ножки, покачиваясь в такт шагам отца.
Когда Ли Цунжун опустил её на землю, малявка даже немного расстроилась.
— Давай ещё разок.
Мяомяо смотрела на Ли Цунжуна глазами, полными звёздочек.
Ли Цунжун:
— …
— Нельзя.
Мяомяо жалобно захныкала:
— У-у-у…
…
— Ладно, ладно, последний раз, а потом сразу ужинать, — сдался Ли Цунжун.
Довольная проказница радостно оскалилась, сверкнув рядом белоснежных зубок.
Они как раз играли в «качалку», когда вернулись родители Ли Цунжуна и Ли Ланьлань.
— Бабуля!
Мяомяо первой заметила Линь Цуйин и сладким голоском помахала ей рукой.
Сердце Линь Цуйин растаяло. Она обняла свою любимую внучку и поцеловала.
— Ах ты, моя хорошая Мяомяо, дай бабушка тебя поцелует.
Бабушка с внучкой так мило ворковали, что Ли Гэньшэн аж позавидовал.
Вся семья села ужинать под деревом.
— Цунжун, а готовишь ты неплохо.
Линь Цуйин взяла палочками капусту, попробовала и принялась нахваливать. Однако её мучило любопытство:
— И когда ты научился?
Ли Цунжун, не моргнув глазом:
— На заданиях натренировался.
И правда, кулинарным мастерством он овладел, выполняя миссии в мире кулинарных романов, так что его слова были истинной правдой.
Линь Цуйин кивнула, проглотив это объяснение.
Ли Гэньшэн молча уплетал еду, не обращая внимания на остальное.
— Кстати, а куда тебя распределили после демобилизации? Когда выходить на работу?
Линь Цуйин вдруг вспомнила об этом.
Ли Цунжун:
— В части сказали, что направят на сталелитейный завод в уезде. Какая должность — пока не знаю, сейчас оформляют документы, нужно ещё несколько дней.
Главное, что есть куда устроиться.
Услышав ответ Ли Цунжуна, Линь Цуйин успокоилась.
— Эти дни можешь в поле не выходить. Сиди дома да готовь, а то загоришь до черноты, будет некрасиво.
Линь Цуйин считала, что раз уж Ли Цунжун собирается в город рабочим, то ему нужно выглядеть прилично, а если он будет торчать в поле и загорит, то вид будет непрезентабельный.
Рабочему нужно выглядеть достойно.
Ли Цунжун опешил.
— Я мужик, какая мне красота? Боюсь загореть — кепку надену.
Линь Цуйин, выставив материнский авторитет:
— Я сказала сидеть дома — значит, сиди. Невелика прибыль от твоих трудодней. Пусть лучше кожа побелеет, красивее будет.
Мяомяо, как маленькое эхо, закивала головкой:
— Беленькая — красиво.
Ли Цунжун не смог сдержать улыбки. Он протянул руку и взъерошил пушистые мягкие кудряшки малявки:
— А ты, кроха, знаешь, что такое красиво?
Мяомяо очень серьёзно кивнула:
— Мяомяо очень умная, она всё знает.
Уверенный вид малышки рассмешил всех взрослых в доме.
Мяомяо, не понимая, почему смеются эти весёлые взрослые, обиженно надула губки.
До чего же противные эти взрослые, Мяомяо ведь и правда очень умная!
Но этот её обиженный видок ещё сильнее развеселил всех.
Даже Ли Ланьлань, у которой было тяжело на душе, немного расслабилась.
Однако вскоре доносившаяся из-за стены ссора вновь испортила Ли Ланьлань настроение.
— Сегодня ты согласишься хочешь не хочешь! Скажи, чем тебе Баочжу не угодила? Почему ты не желаешь?
Сунь Цзиньхуа, глядя на своего бесчувственного сына, тряслась от злости.
Гу Юньшэн стоял на коленях, но и не думал уступать.
Видя, что жёсткий подход не работает, Сунь Цзиньхуа решила применить мягкую силу:
— Сынок, послушай меня. На этот раз вас с Баочжу в деревне столько народу видело обнявшимися, да ещё и ты был голый. Если ты на ней не женишься, как ей потом жить-то? А ну как она пойдёт и заявит, что ты хулиган, что тогда делать будешь?
Лицо Гу Юньшэна застыло.
Су Баочжу действительно шантажировала его этим.
Если он не женится на ней, она пойдёт в милицию и заявит, что он хулиган.
Пользуясь своим родством, Санья проследила от реки до самого дома и с близкого расстояния с большим интересом наблюдала за скандалом.
Не только Санья, но и остальные члены семьи Гу тоже смотрели.
— Второй брат, ну что тебе стоит? Женись на ней, и делу конец. А то обвинение в хулиганстве — не шутка.
Уже женатый третий брат Гу уговаривал Гу Юньшэна.
Первый брат Гу тоже присоединился к уговорам.
Семья Гу не знала о высоких устремлениях Гу Юньшэна. Они никак не могли понять, почему он упрямится и не хочет жениться на Су Баочжу.
Раз уж Сунь Цзиньхуа её одобрила, значит, Су Баочжу по всем параметрам неплоха. И внешность, и семья — среди деревенских девушек она считалась вполне достойной партией.
Будь они на его месте, они бы уже согласились.
Гу Юньшэн, вытянув шею, молчал, и атмосфера накалилась.
В этот момент вошла Чжао Цзяоцзяо.
Девушка в белом платье, тонкая и хрупкая, с покрасневшими глазами, выдававшими её подавленное состояние.
Их взгляды встретились.
Губы Гу Юньшэна дрожали, глаза были полны глубокой нежности.
Он — с глубоким чувством, она — с печалью, словно в мелодраме, напрочь забыв о присутствии остальных во дворе.
При таком раскладе семья Гу сразу всё поняла.
Выходит, этот парень, Гу Юньшэн, связался с образованной молодёжью.
— Цок-цок, а у Гу Юньшэна запросы-то высоки.
Облокотившись на стену и спрятавшись за гранатовым деревом, Линь Цуйин с живейшим интересом наблюдала за происходящим.
Что поделать, в деревне, если у кого-то скандал, соседи всегда подглядывают из-за стены.
Увидев, что соседи с другой стороны тоже выглядывают из-за забора, Линь Цуйин тут же обменялась с ними понимающим взглядом.
Ли Цунжун слышал каждое слово из-за стены.
Похоже, вторая героиня начала действовать.Молодец, у этой второй героини исполнительность неплохая, я в ней не ошибся. Не зря потратил очки на предмет «Сон наяву».
С помощью этого предмета Ли Цунжун сплёл сон о роли Су Баочжу в оригинальном сюжете и показал его ей.
Теперь, когда Су Баочжу вклинилась между главными героями раньше времени, независимо от того, добьётся она успеха или нет, такая незаметная мелкая злодейка, как Ли Ланьлань, уже вряд ли сможет сыграть свою роль.
— Бабуля, осторожнее.
Маленькая Мяомяо стояла у подножия стены и с беспокойством тараторила, обращаясь к Линь Цуйин.
Линь Цуйин махнула рукой, давая понять, что всё знает, и снова прильнула к стене.
Всегда на передовой сплетен.
Ли Цунжун подхватил беспокойную малявку:
— Бабушка у тебя опытная, не упадёт, не волнуйся.
Судя по воспоминаниям прежнего Ли Цунжуна, старушка частенько так развлекалась, её мастерство подглядывания из-за угла достигло совершенства, не упадёт.
— Наелась? Хочешь ещё?
Ли Цунжун больше беспокоился, наелась ли малышка.
Мяомяо выпятила круглый животик и похлопала по нему:
— Наелась.
Животик издал звонкий звук, словно арбуз.