— Ой, Шулин! Ты чего сегодня так рано с работы?
Се Шулин, с побелевшим холщовым рюкзаком в руках, торопливо подошла к подъезду, когда услышала голос соседки со второго этажа, Ван Цзяци.
Се Шулин была погружена в свои мысли, что-то её тревожило, она машинально буркнула «угу» и поспешила наверх.
Ван Цзяци, поливавшая цветы на подоконнике, заметив это, покрутила глазами, бросила лейку и, с любопытством глядя на мужчину, игравшего в телефон на диване, спросила:
— Слушай, а Се Ян снова что-то учудила? Видела, какое лицо было у Шулин? Прямо жуть. Небось опять в долги залезла, чтобы в игры задонатить? Тьфу! Вся жизнь у Шулин — сплошное мучение. И когда это кончится? Говорят, она в школе отличницей была. Видно, чем-то не тем людям перешла дорогу, вот и забеременела не пойми от кого, родила дочь, а кто отец — неизвестно.
Была бы Се Ян послушной да понимающей, жили бы они вдвоём нормально. А то ведь эгоистка, думает только о себе. Говорят, в прошлом месяце только по онлайн-займам двадцать с лишним тысяч набежало. Все труды Шулин за эти годы — коту под хвост! С такой дочкой лучше бы кусок жареной свинины родить — от него хоть сюрпризов не жди… Эй, ты меня вообще слушаешь?
— Да-да-да, слушаю! — Фу Чжихао был увлечён игрой, но, внезапно получив тычок от жены, поспешно ответил. — Се Ян только себя и тешит, до матери ей дела нет! В нашем доме это все знают!
— Да пусть бы себе тешилась на здоровье, так нет же — вечно от неё сюрпризы: то в интернете на мошенника нарвётся, то в игры задонатит, а теперь ещё что-то удумала… Если бы у меня родился такой кошмар, я бы, чёрт возьми, на работу не ходила! Легла бы и сдохла! Всё равно все деньги, что заработаешь потом и кровью, эта паршивая дочь спустит. Какой смысл?
— Да-да-да, не будем рожать! Останемся чайлд-фри, — Фу Чжихао, сосредоточенно играя, ляпнул не подумав, за что тут же получил ещё один тычок.
— А ну попробуй скажи это при своих родителях! Только языком трепать умеешь, хм!
— Ой-ой-ой! Жена, пощади! У меня тут ответственный момент! Я ж просто с тобой согласился. Если ребёнок будет проблемный, только злить тебя будет. Лучше уж без него, правда?
Фу Чжихао задабривал жену хорошими словами, боясь, что она снова его ущипнёт.
— Нельзя так говорить. Не все дети такие, как Се Ян. Вот Сюаньсюань — хорошая девочка, правда?
Ван Цзяци вспомнила девушку из 402-й квартиры на четвёртом этаже, Бай Сюаньсюань, и невольно сравнила:
— Она ведь всего на год старше Се Ян. Тоже закончила бакалавриат в прошлом году. А какая молодец! С первого раза сдала экзамен на госслужащего. Пусть даже в районной управе, но это всё-таки штатная должность, и до дома близко. Прекрасно! Говорят, недавно парня завела, у того семья богатая. Бай скоро в гору пойдёт, думаю, она у нас в доме первая квартиру купит и съедет. Ах, если б я тоже могла купить свою квартиру! Фу Чжихао, может, хватит целыми днями в игры играть? Проявил бы хоть немного амбиций!
— Так ведь суббота же!
— И что с того? В субботу тоже можно быть амбициозным! Ты же сам говорил, что твои коллеги подрабатывают!
Фу Чжихао из-за причитаний жены потерял всякое желание играть. Проиграв раунд, он со злостью швырнул телефон на журнальный столик и буркнул:
— Вечно меня пилишь! А сама?
— Я? Я женщина!
— Шулин тоже женщина. И что, она не работает?
Ван Цзяци, разозлившись, закатала рукава:
— Фу Чжихао! Ты хочешь со мной поссориться?
— …
Это был дом, построенный в девяностых, звукоизоляция тут никудышная. Ссора молодой пары со второго этажа эхом разнеслась по лестничной клетке до самого пятого.
Пятый этаж был последним, выше только крыша.
В старых кварталах без лифта, чем выше этаж, тем дешевле аренда.
Семья Се, чтобы сэкономить, сняла абсолютно «голую» квартиру 502.
Она находилась в западном крыле западного подъезда, без теплоизоляции, кондиционер стоял только в спальне. Гостиная и балкон выходили прямо на запад. Сейчас был только конец мая, а солнце уже пекло так, что можно было заживо изжариться. Что же будет в разгар лета?
Се Ян в тапках на босу ногу, в розовой майке на бретельках и шортах, едва прикрывающих бёдра, сидела, обхватив двухлитровую бутылку с холодной водой, и жадно пила большими глотками.
Иначе было никак — прежняя хозяйка этого тела отправилась на тот свет с помощью упаковки снотворного.
Промывать желудок в больнице было бы слишком подозрительно, поэтому она решила вывести токсины старым дедовским способом — просто пить воду.
Се Шулин зашла в квартиру уже некоторое время назад.
Она получила от дочери прощальное сообщение и, срочно отпросившись с работы, примчалась домой.
Обнаружив, что дочь жива и здорова, и ничего из написанного в сообщении не произошло, она с облегчением выдохнула, но в то же время её охватила горькая досада.
— Ты не можешь дать маме спокойно работать? Какой тебе толк обманывать меня таким предлогом? Денег в доме больше нет! Все ушли на твои долги! Хочешь снова тратить их на игры — иди работай. Яна, умоляю тебя, очнись уже! Тебе двадцать два, а не двенадцать! Ты взрослеешь с каждым годом, и я старею. Сейчас я ещё могу тебя содержать, помочь в трудную минуту, но что будет через несколько лет, когда я состарюсь? На что ты будешь жить?
Се Шулин говорила, и её голос дрожал от нахлынувшей горечи. Она закрыла лицо руками, прислонилась к дверному косяку и медленно сползла на пол.
Неужели она тогда ошиблась?
Она всегда очень любила детей — помогала растить племянников и племянниц со стороны брата и сестры. Из-за любви к детям она и поступила в университет на специальность «воспитатель детского сада».
Кто же знал, что вскоре после начала учёбы она, вступившись за кого-то, столкнётся с опасными людьми и в итоге потеряет честь?
В то время она пребывала в какой-то прострации, а когда обнаружила беременность, прошло уже несколько месяцев. Врач сказал, что плод прикреплён плохо, и если сделать аборт, то в будущем она, возможно, больше не сможет забеременеть. Эти слова прозвучали для неё как смертный приговор.
После мучительных раздумий она твёрдо решила родить этого ребёнка, чей отец неизвестен.
Хотя она ненавидела всех, кто был причастен к той истории, в глубине души она понимала: тот мужчина тоже стал жертвой обстоятельств.
После случившегося она ушла первой, не зная, кто он и откуда, и не собиралась искать его, чтобы он нёс ответственность.
Раз уж решила оставить ребёнка, значит, должна взять на себя материнские обязанности — хорошо воспитать и вырастить его.
Сейчас, оглядываясь назад, она понимала: в детстве дочь была очень послушной. Возможно, Шулин была слишком занята, работала на нескольких работах сразу, пытаясь создать для дочери лучшую жизнь.
Но она упустила главное: ребёнку нужно внимание. Постоянно оставаясь одна, девочка постепенно становилась замкнутой и молчаливой.
А когда начался переходный возраст, она стала особенно уязвима. Насмешки и пересуды, которые она слышала, привели к тому, что она почти перестала выходить из дома.
Потом она подсела на онлайн-игры, завела виртуальные романы, учёба окончательно пошла под откос. После экзаменов в девятом классе она попала в самую худшую из обычных старших школ.
Выпускные экзамены тоже сдала из рук вон плохо, уехала учиться в частный колледж в другой город, а после его окончания, не найдя работы, вернулась домой. Она играла днями напролёт, путая день с ночью, ела только если ей приготовят, а если нет — так и сидела голодной.