Ли Синэр сварила лекарство для двоих больных и кашу, а перед тем, как Чэнь Хуань легла спать, принесла всё к двери.
— Госпожа, я сварила кашу с постным мясом, откушайте с господином.
Чэнь Хуань накинула верхнюю одежду:
— Входи.
Та вошла с двумя пиалами каши, а следом за ней — Ли Ин с подсвечником. Уже давно стемнело; они здесь были незнакомы, без света в темноте легко было оступиться.
В их комнате, напротив, горела свеча — огонёк слабый. Оба вошедших сперва поклонились:
— Госпожа.
— Здесь не до таких церемоний, не кланяйтесь.
Те поспешно ответили:
— Слушаемся, госпожа.
— Поставьте еду и ступайте поскорее отдыхать. Да, присматривайте за тем человеком, как бы не помер с болезни.
Ли Ин сказал:
— Госпожа, не извольте беспокоиться, этой ночью я за ним присмотрю.
— Хорошо, ступайте.
— Слушаемся.
Они вышли из главной комнаты, прошли на кухню и принялись за еду. Между ними стояла одна-единственная слабая свеча. Они переглянулись и улыбнулись. Пусть их дети неизвестно где скитаются, но то, что их, мужа и жену, купил один хозяин и не разлучил, — уже большая удача.Они дорожили этой доставшейся с трудом передышкой, ели не торопясь, а затем понесли лекарство и кашу мужчине, купленному вместе с ними.
Того человека доставили по пути, он всё время болел и никак не поправлялся. Поначалу люди из маклерской конторы боялись, что он умрёт, и несколько раз вливали ему лекарство, но он всё не выздоравливал. Видя, что деньги, потраченные на его покупку, уходят впустую, они и продали его за четыре ляна серебра.
По правде говоря, тоже несчастный.
Муж с женой накормили его кашей и напоили лекарством. Ли Ин лёг рядом с ним спать, а Ли Синэр ушла отдыхать в другую боковую комнату.
Она села на кровать и при слабом свете свечи оглядела комнату, которую можно было назвать разве что голыми стенами. Вспомнив о детях, что были неизвестно где, она не знала — радоваться ей или тревожиться?
По крайней мере, они все живы.
По крайней мере, тот, с кем она была вместе с юных лет, ещё рядом.
Эта ночь была спокойной, но те, кто её пережил, не знали покоя в душе.
—
На следующее утро Ли Синэр встала и принялась убирать всё внутри и снаружи. Когда она вместе с Ли Ином выстирала грязные простыни, сменённые вчера в комнате Чэнь Хуань, и приготовила завтрак, Чэнь Хуань, поддерживая Линь Яньсуя, вышла из комнаты.
Ему приспичило по нужде.
Чэнь Хуань считала, что раз у него раны, можно дать ему ведро справить нужду, но Линь Яньсуй, краснея, наотрез отказался.
Чэнь Хуань не смогла его переспорить и пришлось выпустить.
Ли Ин поспешил помочь поддержать человека. Линь Яньсуй вчера был в забытьи и не понимал, что происходит; сегодня, немного придя в себя, он узнал, что эти двое — слуги, купленные Чэнь Хуань, и на душе у него стало невыразимо сложно.
Госпожа слишком горазда тратить деньги.
К тому же он сам по неосторожности поранился, заработать не может, расходы в доме большие — не придётся ли скоро затянуть пояса?
Ли Ин и не ведал, что тот беспокоится о пропитании всей семьи. Он довёл Линь Яньсуя до туалета, дал справить великое дело, а затем проводил обратно в комнату. Из-за ран на спине Линь Яньсую приходилось лежать только на боку, и долго сидеть было больно.
Чэнь Хуань принесла завтрак и велела ему быстро поесть и ложиться.
Когда Линь Яньсуй снова уснул, Чэнь Хуань принялась за еду. Ли Синэр стояла рядом наготове. Чэнь Хуань сказала:
— Садись, поешь вместе.
Ли Синэр улыбнулась:
— Благодарю, госпожа, мы уже поели.
Есть за одним столом с хозяевами было не по правилам. Пусть это место и уступало тому, где они жили раньше, но хозяин есть хозяин, слуга есть слуга — порядок нарушать нельзя.
Чэнь Хуань оставила их. У Ли Синэр был неплохой кулинарный талант — и вчерашняя каша с постным мясом, и сегодняшняя кукурузная каша с закусками были очень вкусны.
— Кстати, как там тот человек?
— Утром уже выпил лекарство, но не очнулся. Боюсь, надо бы позвать лекаря взглянуть.
Чэнь Хуань подумала о его удаче; личность его явно была необычной. Если он сейчас не приходит в себя — что, если отравление?
— Я после еды схожу взгляну.
В конце концов, у неё были свои виды. Если человек умрёт, её четыре ляна серебра пропадут даром?
Ли Синэр не совсем понимала, зачем госпоже туда идти, но с детства усвоенные правила подсказывали ей не совать нос не в своё дело. То, что она, будучи домашней рабыней, смогла нормально выйти замуж и родить детей, было во многом благодаря тому, что она знала своё место. Она не стала расспрашивать.
Чэнь Хуань позавтракала и пошла в правую боковую комнату. Тот мужчина лежал на кровати. Эта кровать раньше стояла в комнате прежней хозяйки; потом, когда они поженились, сменили на новую, с балдахином. В те два дня, когда Чэнь Хуань ещё не пришла, прежняя хозяйка спала на новой кровати, а Линь Яньсуй — здесь.
Ростом мужчина был, видимо, под стать Линь Яньсую, и на этой кровати выглядел очень скованно — голова и ноги торчали наружу.
Зрелище было забавное; Чэнь Хуань посмотрела на него, затем перевела взгляд на лицо. Первое впечатление — чернота, будто от отравления. Губы у него были тёмные, потрескавшиеся, дыхание тяжёлое, но притом ровное и непрерывное — в общем, вид, будто вот-вот умрёт, но никак не умирает.
Взгляд скользнул по лицу, медленно опустился на грудь. Она откинула одеяло, затем распахнула одежду на груди. На гладкой, ровной, смуглой коже торчал предмет, похожий на персиковый деревянный гвоздь; воспаление вокруг уже прошло, видно, прошло уже немало времени.
Чэнь Хуань протянула руку, чтобы вытащить этот гвоздь, но мужчина, до этого лежавший спокойно, вдруг громко закричал, лицо его исказилось невыносимой мукой, однако он так и не проснулся.
Услышав шум, снаружи вбежали люди и увидели, как Чэнь Хуань рукой возится с этим гвоздём. Из-за угла зрения им показалось, что она просто шарит рукой у него на груди, и оба на мгновение опешили.
Чэнь Хуань взглянула на них; те с неестественным видом попятились. Она с некоторой досадой сказала:
— Войдите. Ли Ин, принеси таз чистой воды.
— Слушаюсь.
Ли Ин вышел за водой, а Ли Синэр подошла поближе и увидела эту странную штуку у него на груди. Выражение у неё стало удивлённым:
— Что это?
Чэнь Хуань сказала:
— Сейчас узнаем.
Ли Ин быстро принёс таз чистой воды и поставил перед кроватью. Чэнь Хуань дотронулась до бусин на шее, затем прокусила указательный палец и капнула кровью вокруг гвоздя. На изумлённых глазах остальных гвоздь, будто впитывая кровь, медленно вобрал в себя все капли, не оставив и следа.
Спустя мгновение Чэнь Хуань убрала руку и другой рукой снова потянулась к гвоздю. Мужчина опять закричал, его мучительное лицо будто терпело страшную пытку. Чэнь Хуань, собравшись с силами, вытащила гвоздь целиком и сказала Ли Ину:
— Иди сюда, помоги поддержать его.
Ли Ин придержал тело мужчины, наклонив его над тазом с водой. Дыра, оставшаяся в груди, оказалась прямо над чистой водой, и оттуда что-то быстро выскользнуло в воду.
Чэнь Хуань капнула в таз ещё несколько капель крови. Всё больше и больше тварей выползало из дыры у него в груди, падая в воду. Мгновение — и чистая вода превратилась в мутную, смешанную с кровью, на дне виднелось что-то чёрное.
Ли Синэр вгляделась — и едва не лишилась чувств от страха.