Под ворчливые, похожие на пересуды вздохи стариков пикап наконец въехал в деревню.
Со всех сторон раздавался непрекращающийся собачий лай. Когда двое стариков вышли на полпути, в машине остались только Цзинь Чуань и дедушка-староста.
Вообще-то старик был секретарем парткома, но не привык, чтобы его так называли, и всегда просил звать его просто старостой.
— Где сегодня ужинать будешь, Чуань-цзы? Твоя третья тетушка уже приготовила еду и ждет, поешь перед тем, как идти домой, чего зря плиту лишний раз зажигать.
— Не надо, не надо, я должен вернуться и приготовить Тантан что-нибудь особенное, — нарочно с улыбкой ответил Цзинь Чуань.
Староста от такого ответа недовольно фыркнул.
— Эй! Ишь ты, перебирает он еще. Не хочешь — как хочешь, лишь бы твоей третьей тетушке лишнюю пару палочек не мыть.
— Шучу я, шучу, я с детства у вас ем, как я смею перебирать. Но дома все равно придется еще раз готовить для Тантан, так что то на то и выходит.
Из-за горделивого вида Цзинь Чуаня дедушка едва не зашевелился от злости в густых усах, но поделать ничего не мог — у него-то не было такой послушной и милой внучки.
Малышку действительно нужно было растить с умом, много масла и соли ей вредны.
В их время о хорошей еде и мечтать не приходилось, а теперь жизнь стала лучше, и старуха при готовке сыплет ингредиенты щедрой рукой.
Машина проехала мимо нескольких дворов и остановилась на обочине прямо у дома дедушки. В свете ярко-желтых автомобильных фар стояли двое — большая и маленькая фигуры.
Цзинь Саньнай как раз нагибалась, чтобы повязать шарфик трехлетнему Сяо Пантуаню, но малышка уже не могла дождаться и бежала навстречу.
Из-за теплой зимней одежды она казалась пухлым круглым шариком, который семенил пингвиньей походкой, размахивая маленькими ручками и распевая что-то на своем нежном детском языке:
— Папа~ Папа~
Дедушка Цзинь открыл дверцу машины, затащил бежавшего навстречу Сяо Пантуаня на переднее сиденье и, захлопнув дверь, крикнул:
— Возвращайтесь скорее, на улице холодно.
— Папа~
Цзинь Чуань только откликнулся и закрыл окно, как Сяо Пантуань со всех ног принялась карабкаться к нему, ее белолицее милое личико-баоцзы дрожало, а в глазах уже собирались слезы.
Пропало дело, сейчас расплачется. Сердце Цзинь Чуаня тревожно ёкнуло, он быстро подхватил Сяо Пантуаня под мышки и уперся прямо в руль.
— Ой-ой-ой! Папа здесь, здесь я, ага!
Он зарылся лицом в кругленький животик крохи и принялся изо всех сил шумно втягивать носом воздух, заглушая басистым гудением попытку Сяо Пантуаня устроить истерику.
— Тантан, во что ты сегодня дома играла? Можешь рассказать папе? Папа хочет послушать.
Воспользовавшись тем, что маленький колобок еще не успел пустить в ход свое грозное оружие, Цзинь Чуань первым делом перевел тему. Большую часть времени Сяо Пантуань была очень послушной, но когда она плакала, у него сжималось сердце.
— Тантан... у-у~ сегодня... сегодня помогала тетушке Шань мыть... овощички. Ещё... ещё играла с мишкой~ играла с собачкой. — Прерванному на полуслове Сяо Пантуаню пришлось отвечать на вопросы старого отца.
Маленьким пухлым ручкам приходилось отталкивать папу, который продолжал вдыхать аромат ее животика — даже через толстый ватник было очень щекотно.
— Тц-тц, какая же ты молодец, Тантан! И как это у тебя получается? — Цзинь Чуань, только что научившийся выражать свои чувства, тут же осыпал ее похвалами и, куя железо пока горячо, добавил:
— Не двигайся, не двигайся, дай папе еще чуть-чуть понюхать, хорошо? Папа сегодня целый день тебя не видел, так соскучился, просто с ума сойти.
— Ну... ну... — Столкнувшись с такой отцовской любовью, Сяо Пантуань нахмурила маленькие бровки, немного подумала и все же решила уступить. Она обхватила голову старого отца своими пухлыми ручками, изо всех сил стараясь побороть щекотку, и ее личико-баоцзы слегка задрожало.
— Папа только чуточку понюхает, о-а! А то... а то Тантан будет щекотно~ Понял, папа?
— Угу-у-у, — охотно пообещал Цзинь Чуань, крутя головой и продолжая втягивать носом воздух, а затем прижался лицом к ее пухлым ручкам.
В одно мгновение кроха выбросила из головы все обиды, хихикнула и залилась смехом, забавно дрыгая ручками и ножками, играя с отцом.
Этот трюк Цзинь Чуань освоил еще тогда, когда малышка только научилась говорить: лучшая защита — нападение, переключить внимание! Прервать заклинание — и обычно Сяо Пантуань снова веселится и больше не роняет золотые слезинки.
— Папа, Тантан... завтра... завтра обязательно встанет рано-рано~ — надув пухлые щечки, с абсолютной уверенностью подчеркнула кроха.
— Обязательно... обязательно взять Тантан!
— Хорошо-хорошо, папа понял.
Цзинь Чуань подтвердил ее «громкие слова», усадил малышку на пассажирское сиденье и пристегнул ремнем безопасности, зафиксировав ее горизонтальной лямкой, до диагональной же Тантан еще не доросла.
В последние дни, пока он возил дедушку Цзинь и остальных в город, детское автокресло с заднего сиденья убрали, но, к счастью, до деревни было всего несколько шагов, и они домчались в мгновение ока.
— Завтра, если сможешь встать пораньше, папа возьмет тебя с собой.
Он завел мотор и неспешно тронулся с места. Домой!
— Н-непра-авда. — Сяо Пантуань одной пухлой ручкой крепко держалась за ремень безопасности, а другой покачивала туда-сюда, склонив голову и надув губки.
— Неважно, встанет Тантан или нет, папа... папа все равно должен взять меня! Не... нельзя не брать!
— То есть, проснешься — понесешь на руках, а не проснешься — завернешь в одеяло и унесешь? — подытожил Цзинь Чуань.
— Угу! — услышав, что папа понял ее правильно, кроха пришла в неописуемый восторг и с сияющей улыбкой переспросила, невольно заерзав всем телом.
— Но тогда дедушке и остальным не хватит места.
— Мож-может! Тантан совсем маленькая, папа~ Совсем-совсем маленькая.
— И насколько же Тантан маленькая? — уголки губ Цзинь Чуаня тронула улыбка, уж очень милым был молочный голосок Сяо Пантуаня.
— Ну... как ма-аленький кролик? — переспросила кроха, сама уже в этом не до конца уверенная.
— Такая маленькая? Ну ладно, тогда Тантан можно взять с собой. — Заботливый отец подыграл ей, подтвердив ее слова.
— Хе-хе... — Сяо Пантуань была на седьмом небе от счастья, показала молочные зубки и с простодушной улыбкой принялась ластиться к отцу:
— Люблю тебя, папа!
— Папа тоже тебя любит!
Цзинь Чуань повернулся и встретился с ней взглядом.
Тусклые сумерки в свете автомобильных фар приобрели теплые оттенки, гармонируя с мигающими гирляндами на двухэтажном домике неподалеку, и вокруг разлилась атмосфера уюта.
Внутри машины Цзинь Чуань снова мысленно повторил: папа будет любить тебя вечно!
Войдя во двор, они увидели два двухэтажных домика — слева и справа. В углу двора располагалась котельная, а остальное пространство, за исключением дорожек, было превращено в маленький палисадник: в весенне-летние месяцы весь двор утопал в ароматах цветов.
В правом доме они жили, а левый он переоборудовал под гостевой дом.
Конечно, сейчас никаких цветов не цвело, и внутри стояли два снеговика, невероятно похожих на Сяо Пантуаня.
Во дворе не было места для парковки, поэтому Цзинь Чуань оставил машину у ворот и сначала зашел внутрь, чтобы проверить котел и систему теплого пола.
Когда он делал ремонт, Цзинь Чуань купил небольшой котел для отопления — это было намного удобнее и безопаснее, чем топить печь.
Уголь еще тлел, и Цзинь Чуань добавил угля и воды, ожидая, пока поднимется температура.
В доме еще было прохладно, поэтому он велел Сяо Пантуаню пока посидеть в машине.
Пока он лепил в палисаднике снеговика-двойника Сяо Пантуаня, малышка в машине отчаянно встала на колени на сиденье и прижалась личиком-баоцзы к стеклу, наблюдая за ним.
Ее пухлые щечки прижались к оконному стеклу и сплющились.
Видя, как кроха отчаянно спешит к нему, Цзинь Чуань был вынужден закутать ее с ног до головы в теплую одежду и вынести на улицу.
Хотя тяжелая одежда мешала Сяо Пантуаню свободно двигаться, ей было безумно радостно просто находиться рядом с папой и смотреть, как он играет.
— Подожди, папа сейчас еще одну Тантан слепит!
— Ещё... нужен папа! — раздался из шарфа приглушенный голос стоящей рядом крохи.
Она немного понаблюдала за процессом.
— На, папа! — Сяо Пантуань не захотела оставаться в стороне и изо всех сил зачеррнула пригоршню снега.
Рыхлого снега оказалось недостаточно, чтобы заполнить даже половину ладони Цзинь Чуаня.
Но разве мог Цзинь Чуань отвергнуть старания своей маленькой дочурки? Он с улыбкой принял снег.
— Тантан просто умница! Какая ты молодец.
— Тантан молодец~ — тут же принялась хвастаться малышка.
Сразу после этого Сяо Пантуань, почувствовав себя страшно полезной, принялась с воодушевлением помогать, то опускаясь на корточки, то карабкаясь вверх.
Она пыхтела и старательно «вносила свой вклад» в работу Цзинь Чуаня, переполненная радостью.
Когда со снеговиком было покончено, Цзинь Чуань обернулся и увидел, что малышка уже сама стянула с себя шарфик.
— Папа, на, надень красны шарфик.
Ее бело-розовое пухлое личико упрямо надулось.
У Цзинь Чуаня все руки были в снегу, и он не смел касаться щечки крохи, поэтому мог лишь поднять ее и отнести в дом.
— Папа принесет снеговику новый шарф, а Тантан будет носить свой собственный, хорошо?
— Хочу! — Сяо Пантуань заерзала, намереваясь выбежать на улицу и нарядить снеговика.
— Красненький такой красивый!
— Тогда я сам его надену, а ты посиди тихонько в доме, подожди папу.
Цзинь Чуань не хотел портить ей настроение — двухлетние малыши порой бывают невероятно упрямы и не желают слушать никаких доводов.
Она воспринимала снеговика на улице как своего друга и хотела поделиться с ним шарфом, который считала очень важным и красивым.
Опасаясь, что она сейчас расплачется, Цзинь Чуань был вынужден взять шарф, купленный всего несколько дней назад, и повязать его на снеговика.
Прислонившийся к двери трехлетний пухлый колобок был поразительно похож на стоящего на улице круглолицего снеговика, особенно в таком же шарфе.
В последнее время из-за хлопот со ледовыми скульптурами Цзинь Чуань днем почти не мог уделять времени Сяо Пантуаню, а кроха любила поспать подольше и по утрам неохотно вставала.
Третья тетушка Цзинь Чуаня приходила поутру приглядеть за Сяо Пантуанем, а когда та высыпалась, приводила к себе домой.
Сейчас же малышка была полностью поглощена игрой с папой, и даже в холодную зиму успела вспотеть, бегая и пыхтя по всему дому.
Она заставляла отца гоняться за ней или сама бежала сзади, пока папа удирал впереди.
Ее коротенькие ножки перебирали очень быстро, и Цзинь Чуань временами думал, что Сяо Пантуань чуть умнее обычных детей.
И спортивных способностей у нее тоже было больше — всю эту заслугу Цзинь Чуань приписывал собственному усердному уходу.
Столько сил и пота он вложил, капля за каплей выхаживая ее, пока она не превратилась в такую пухленькую девчушку. До чего же он бедный, как тяжело ему приходится!
Мысленно воздавая должное собственным заслугам, он одновременно подыгрывал Сяо Пантуаню в ее забавах.
Они бегали друг за другом туда-сюда, безумно веселясь.
Пока у малышки не заурчало в животе, и она смущенно не обняла Цзинь Чуаня за ногу.
— У меня животик голодный~ папа.
Задравшая голову кроха выглядела жалобно-жалобно. Челочка, влажная от пота, прилипла ко лбу, щечки раскраснелись — до чего же милое зрелище.
— Папа так устал, просто ужас, совсем не могу шевелиться.
Словно заправский ленивец, Цзинь Чуань повалился на низкий диван, тяжело вздыхая и изображая из себя великого актера.
В этот момент его тело утонуло в диване, а голова как раз уперлась в животик крохи.
— Я... поглажу папу.
Ради вкусной еды Сяо Пантуань протянула свои пухлые ладошки и принялась елозить ими по голове Цзинь Чуаня, копируя то, как отец делал ей массаж.
— Лучше стало, папа? — помассировав пару раз, озабоченно спросила кроха.
Почему папе до сих пор не полегчало?
— М-м~ приятно. — Цзинь Чуань наслаждался моментом, редкая идилия отца и дочки.
— Тантан такая заботливая, ага.
— Хе-хе... — простодушно усмехнулась малышка, ее ручки невольно прибавили усилий, хотя это все еще было больше похоже на легкое пощипывание от щекотки.
— Ладно-ладно, спасибо тебе, Тантан.
Хватит и небольшого удовольствия, он бы ни за что не позволил пухленьким ручкам дочки перетрудиться.
— Папа сейчас сделает тебе вкусных креветок.
— Люблю тебя, папа! — Сяо Пантуань сложила над головой сердечко.
Усадив ее на диван смотреть мультики, Цзинь Чуань принялся демонстрировать кулинарные таланты.
Раньше Цзинь Чуань готовил редко, а если и готовил, то кое-как, но ради Тантан он старательно подтянул свои навыки кулинарии.
Труд вознаграждается: теперь еда, приготовленная Цзинь Чуанем, была горячо любима Сяо Пантуанем.
После ужина последовала процедура купания Сяо Пантуаня: после того как они целый день играли и вспотели, ложиться спать было бы неприятно.
Условия в доме позволяли: стоило включить теплый пол, как температура в комнатах мгновенно поднималась.
Намыливая малышку и смывая пену, ему одновременно приходилось защищаться от внезапных атак этого маленького бунтаря.
Во время купания Тантан не сидела на месте ни секунды: то норовила намазать пеной самого отца, то плескалась водой.
Она без конца хихикала и требовала искупать еще и папу.
Кое-как искупав ее и высушив волосы феном, Цзинь Чуань без промедления отправился мыться сам.
Глядя в зеркало на суровое лицо короткостриженого молодого человека, Цзинь Чуань невольно предавался размышлениям о непостоянстве мира: прожив уже две жизни, он всегда оставался убежденным атеистом.
Но... многое здравым смыслом объяснить просто невозможно.
Побрившись и протерев лицо, он вышел в комнату и обнаружил, что кроха все еще не спит!
Хотя, когда он уходил мыться, он уложил Сяо Пантуаня как положено!
Она была в пушистой пижаме с медвежьими ушками, капюшон натянут на голову, и со спины были видны только круглые медвежьи ушки.
Подойдя ближе, он увидел, что Сяо Пантуань, свернувшись калачиком, играет со своими собственными маленькими ножками, а одеяло отброшено в сторону.
Пухлые ножки словно бунтовали против собственной хозяйки: то задирались влево, то вправо, наотрез отказываясь подчиняться.
Доведенная до отчаяния малышка даже попыталась укусить их.
Цзинь Чуань про себя подумал, что новое тело и мозг — это все-таки здорово: если не слушаются руки, можно пустить в ход зубы.
Цзинь Чуань достал телефон и снял драгоценное видео о том, как первобытный детеныш человечества пытается укротить собственные ножки.
Глядя на неуклюжие и комичные попытки крохи, он невольно рассмеялся.
— Папа! Папа, смотри~ — Не сумев справиться с ногами, кроха пожаловалась отцу, обиженно надув губки и презрительно пнув ножку.
Наверное, у каждого детеныша человека есть свои непослушные ножки.
— Быстро! Спать. — Цзинь Чуань завернул кроху в одеяло и мягко похлопал ее по спине.
Поздние отходы ко сну и нежелание вставать по утрам были давней дурной привычкой Сяо Пантуаня.
Стоило наступить вечеру, как в ней просыпался неиссякаемый запас энергии, и она могла еще полдня просидеть на кровати, играя.
Сяо Пантуань закрыла глаза, ее ресницы слегка подрагивали, а отец продолжал похлопывать ее по спинке, пока она не начала засыпать.
Наконец ее дыхание стало ровным, и она крепко уснула.
А в это время...
— Кэке, ты все еще не ложишься? — две подружки после умывания увидели, что Кэке по-прежнему сидит перед компьютером за работой.
— Сейчас закончу, вы пока посмотрите еще раз.
Монтировать видео о путешествии на природу впервые оказалось невероятно сложно.
Ей хотелось вставить абсолютно все отснятые материалы.
Но, к сожалению, хронометраж был ограничен.
А еще она боялась вызвать у зрителей пресыщение, поэтому не могла позволить себе такую вольность.
Воспользовавшись тем, что подружки помогали ей с финальной проверкой, Кэке быстренько умылась.
Вернувшись, она увидела уже готовую финальную версию видео.
Ролик начинался с кадров, снятых еще до того, как они втроем поднялись на борт самолета.
В середину было вплетено немало их предвкушающих поездки разговоров с самим собой.
Затем следовали впечатления от прилета в Харбин и все увиденное по дороге.
И в завершение — посещение Мира льда и снега вместе с ледяными скульптурами работы дедушек во главе с Цзинь Чуанем.
Подружки добавили множество забавных смайликов. Стиль получился отменным.
Кэке решительно взмахнула рукой:
— Публикуем!
Она возлагала на это видео большие надежды — это был ее первый бой после смены формата, и если бы он не принес результатов, она была уже готова вернуться домой и сесть за учебники ради поступления на госслужбу.
Кэке вовсе не улыбалась перспектива возвращаться вот так с позором; будучи единственным ребенком в семье, она обладала той самой упрямой уверенностью нынешней молодежи: пока не стукнешься лбом о стену, не повернешь назад.
Но зачастую для успеха необходимы и упорство, и удача.
Трое девушек мирно спали в постелях, совершенно не подозревая, что количество просмотров этого ролика стремительно взмывает вверх по всей сети.
Мир льда и снега проводился в Харбине впервые, к нему отнеслись со всей серьезностью и вложили огромные силы в продвижение.
Однако, будучи ограниченными консервативными взглядами старого руководства, они делали упор преимущественно на телевидение и газеты.
Совершенно упустив из виду то обстоятельство, что в этом году индустрия коротких видео переживала невероятный бум, молодежь предпочитала общаться в интернете, а самым быстрым средством распространения информации стал именно он.
И тут как нельзя кстати Кэке выложила этот ролик.
Хотя это видео было далеко не единственным репортажем о Мире льда и снега, оно оказалось единственным, в котором органично сочетались пропаганда, экскурсия, подробные пояснения и полное погружение в атмосферу.
Это привело в неописуемый восторг тосковавших по снегу южных интернет-пользователей, которые принялись непрерывно ставить лайки, делать репосты и писать комментарии. Количество лайков всего за несколько минут перевалило за сто тысяч, а число просмотров неуклонно стремилось к миллиону.
Ролик пришелся по душе не только южанам — многие северяне тоже проявили жгучий интерес к Миру льда и снега.
В разделе комментариев люди наперебой делились забавными воспоминаниями о том, как они в детстве играли в снегу и катались на коньках.
Вызывая у южных пользователей жгучую зависть, смешанную с восторженным предвкушением.
К тому же на дворе стояла пятница, и людей, засиживавшихся за телефонами допоздна, было еще больше. Не прошло и одной ночи, как видео прочно обосновалось в топе поисковых запросов.